Цикл Неизбежности (джен)

— Сейчас? — Люмиан вздрогнул.

Ему и самому не терпелось обследовать подземелье церкви, но не до такой же степени!

Сообразив, он спросил в ответ:

— Нельзя подождать до вечера?

Тогда, глубокой ночью, в церкви останутся только два-три служителя. Разве таким потусторонним, как они, не будет проще простого пробраться внутрь?

Райан мягко, но твёрдо сказал:

— Сейчас как раз лучший момент.

Подумай: если мы можем догадаться, что ночью в церкви почти никого нет и охраны не хватает, неужели падре и его люди до этого не додумаются?

Подозреваю, они поставят сильнейших членов своей группы дежурить по очереди или устроят достаточно скрытые ловушки: тронешь — и поднимется тревога.

А сейчас почти полдень, все деревенские разошлись по домам, и никто в такой час не пойдёт в церковь молиться. К тому же день, ловушки не будут включены, чтобы никто случайно их не задел; падре с заместителем и служители тоже в церкви, поэтому очень легко потерять бдительность. Иначе говоря, сильные из той команды спокойно обедают дома, а нам придётся иметь дело лишь с падре, заместителем приходского падре и тремя служителями.

Люмиан задумчиво кивнул и договорил за Райана:

— А до третьего апреля падре ещё обычный человек, не получивший потусторонних сил.

Сегодня было первое апреля.

— Кроме того, хотя с заместителем приходского падре явно что-то не так, он точно не ключевой член команды падре. И те трое служителей тоже, — с улыбкой добавила Лия. — Разве мы, четверо потусторонних, не справимся бесшумно с пятью обычными людьми?

Люмиан подумал и сказал:

— Но не помешает ли это нам дождаться двенадцатой ночи?

Это почти означало задеть аномалию на стороне падре, и «история» неизбежно изменилась бы вслед за этим.

— Ты сам говорил: по сравнению с нами падре и его люди ещё больше хотят дотерпеть до Четыредесятницы, ещё больше хотят встретить двенадцатую ночь. Если мы его не убьём, то, очнувшись и обнаружив, что кто-то заходил в подвал, он лишь сделает вид, будто ничего не заметил, и ускорит собственное получение потусторонних сил, — сказала Лия с улыбкой. — Когда он успешно вымолит «дар», он, возможно, возьмёт людей и бросится нас преследовать, но Корду не такая уж маленькая деревня. Мы тоже не слабы: спрячемся, потянем время и всё равно дождёмся Четыредесятницы.

Люмиан принял этот довод:

— Хорошо, значит, сейчас.

Тут же он напомнил:

— Но к этому часу глаза Авроры ещё не восстановились полностью. Боюсь, она не сможет нам помочь.

Перед визитом в замок к мадам Пуалис Люмиан возвращался домой, немного поговорил с Авророй и уточнил её состояние: глаза, возможно, придут в норму только к вечеру.

— Ничего страшного, разве за нами не стоит мадам Пуалис? — полушутя сказала Лия, и колокольчики над её головой тихонько звякнули.

Люмиан больше не возражал, только осторожно предложил:

— Перед тем как идти в церковь, давайте обойдём деревню и убедимся, что пастух Пьер Берри и прочие опасные типы остаются у себя дома.

Чтобы не случилось какой-нибудь неожиданности и, едва войдя в подвал, они не столкнулись с Пьером и остальными, уже получившими «дар».

Райан одобрительно кивнул и согласился.

Когда они обсудили детали, Валентин взглянул на Люмиана и холодно спросил:

— Нужно провести очищение?

Лия поспешила объяснить за товарища:

— Ты входил в замок и контактировал с мадам Пуалис. Возможно, снова подвергся некоторой Порче.

— Нет, я верю, что в этот раз мадам Пуалис не станет этого делать. В этом нет никакого смысла, — очень уверенно сказал Люмиан.

Уверенным ему быть приходилось. Он не смел снова позволить Валентину очистить себя: по сравнению со вчерашним днём он уже стал «Танцором», зловещая аура изнутри печати вышла на поверхность тела, и, если принять очищение святой водой, немедленно могли начаться большие проблемы. По анализу Авроры, теперь он целиком относился к тому типу, который нуждается в очищении.

Раз сам Люмиан считал, что всё в порядке, Валентин, всего лишь проявивший мимолётную доброту, естественно, больше ничего не сказал.

Затем, пока они обходили Корду, Люмиан вернулся домой и рассказал сестре, что они собираются сделать. Аврора досадовала, что не может участвовать и поддержать их своей силой; ей оставалось только вызваться пойти к краю деревни и взять на себя обязанность запустить цикл, если что-то пойдёт не так. Зрения для этого почти не требовалось: достаточно было смутно видеть дорогу.

Договорились: если до половины первого к ней никто не придёт, она перезапустит цикл. Люмиан попрощался с Авророй и встретился с Лией и остальными. К тому времени трое официальных потусторонних уже выяснили, где находятся пастух Пьер Берри и другие ключевые члены группы падре.

Сделав полукруг, они по тропинке добрались до боковой стороны церкви — именно к той двери, через которую в позапрошлом цикле застали падре с мадам Пуалис за прелюбодеянием.

Люмиан уже собирался вызваться и отпереть эту редко открываемую дверь коротким куском железной проволоки, который носил с собой, но Лия успела подойти первой, пару раз повозилась у замочной скважины и открыла тёмно-коричневую деревянную дверь.

Увидев, что Люмиан слегка озадаченно смотрит на неё, она улыбнулась и сказала:

— Необходимый навык для расследования.

«Не надо выставлять взлом замков таким благородным делом…» — не произнёс Люмиан вслух только потому, что Лия уже сделала пару шагов внутрь церкви.

Серебряные колокольчики на её вуали и сапогах не шелохнулись, не издали ни звука.

Люмиан попытался истолковать:

— Входить в церковь безопасно, опасности нет?

Лия обернулась и посмотрела на него:

— Пожалуйста, добавь в начало: «только если речь о том, чтобы войти в церковь и разобраться с людьми внутри».

То есть опасность подвала всё ещё неизвестна? Люмиан в общих чертах понял, что имела в виду Лия, и кое-что уяснил о гадании. Однако, даже с возросшей благодаря «Танцору» духовностью, никаких способностей к гаданию у него всё равно не было.

В этот момент Райан обошёл его и вместе с Лией пошёл внутрь церкви. Через несколько шагов сбоку появился служитель.

В мгновение ока Райан метнулся к нему, вскинул правую руку и рубанул ребром ладони за ухом. Служитель и охнуть не успел — потерял сознание; Райан тут же подхватил его и оттащил в ближайшую комнату. Лия поспешила следом, неизвестно откуда достала стеклянный флакон с бесцветной жидкостью, отвинтила крышку и влила служителю в рот глоток.

— Что это? — с любопытством спросил Люмиан.

Лия, сохраняя прежнюю улыбку, ответила:

— Успокоительное.

«Хорошо подготовились…» — мысленно вздохнул Люмиан.

Так, совершенно не потревожив падре, они обезвредили трёх служителей.

Затем Лия, держась теней у края, осторожно прокралась к комнате, где отдыхал падре. Она беззвучно повернула ручку, приоткрыла деревянную дверь и увидела, что самый влиятельный мужчина в деревне Корду, в белой мантии с золотой вышивкой, лежит на простой деревянной койке, а дыхание его ровное и протяжное.

У двери на столе стояла тарелка с обедом, рядом лежали серебряные нож и вилка. Лия окинула комнату быстрым взглядом, кошкой метнулась внутрь и ребром ладони с хлопком ударила падре за ухом. Тут же она влила большую часть оставшегося успокоительного в рот Гийому Бене.

— И всё? — Люмиан высунул голову рядом с Лией.

Разве это не слишком легко?

— А как же иначе? Чего ты ждал от обычного человека? — весело переспросила Лия.

Люмиан хмыкнул и сам взялся за дело — принялся приподнимать мантию падре.

— Что ты делаешь? — Лия и удивилась, и насторожилась, но улыбка с её лица не исчезла.

Люмиан, даже не повернув головы, ответил:

— Осматриваю его тело.

Он хотел проверить, есть ли сейчас на груди падре тот чёрный терновый символ. Вскоре верхняя часть тела падре Гийома Бене обнажилась. Кроме довольно заметных клочьев чёрных волос, на нём ничего не было. Не было ни чёрного тернового символа, ни чёрной отметины особого договора.

Люмиан едва заметно кивнул и мысленно пробормотал: «Похоже, символ появляется только при принятии „дара“… Или он есть уже сейчас, но проявить его можно только медитацией?

А мой откуда взялся? В двенадцатую ночь?»

При мысли, что у падре Гийома Бене сейчас, возможно, нет чёрного тернового символа, у Люмиана невольно возникли злые мысли: «Если убить его сейчас, цикл не запустится? Что изменится, если заранее придушить этого типа в колыбели?»

Учитывая, насколько важен падре в дальнейших событиях, и всё ещё желая дождаться двенадцатой ночи, Люмиан в конце концов взял себя в руки.

Выйдя из комнаты падре, Райан сказал ему и Лии:

— Не нашли заместителя приходского падре.

— А? — Люмиан сначала опешил, но тут же понял почему. — Возможно, он ушёл домой. Ему не разрешают жить в церкви, да и еду ему никто не носит.

— До чего же деспотичен этот слуга дьявола, — выругался Валентин, бросив взгляд на падре в комнате.

Четверо больше не медлили и пошли в сторону, противоположную алтарю. Там в углу находился вход на лестницу: каменные ступени были очень узкими — пройти мог только один человек, — да ещё высокими и крутыми. Вверх лестница закручивалась к крыше церкви, вниз уходила под землю.

Как и прежде, впереди шла Лия. Когда она спустилась на несколько пролётов, четыре серебряных колокольчика на её вуали и сапогах зазвенели одновременно. Динь-динь-дан-дан. Звук был негромкий и отдавался лишь в тесном пространстве вокруг — то делался торопливым, то снова плавным.

— Что это значит? — Люмиан не мог истолковать звон по прежнему опыту.

Лия повернулась боком и улыбнулась:

— Значит, опасность есть, но её степень я определить гаданием не могу.

— С замком ведь получилось… — изумлённо пробормотал Люмиан. — Разве это не означает, что под землёй ещё опаснее?

— Не обязательно. Может, просто есть что-то, создающее сильную помеху, — успокоила его Лия. — В тот раз в замке мадам Пуалис ведь не было, верно?

Добравшись до этого места, отступать из-за такой небольшой заминки они уже не могли. Они один за другим вошли на лестницу и, круг за кругом, стали спускаться вниз.

Вскоре четверо увидели старую коричневую деревянную дверь подвала. Лия подняла руку, сжала межбровье, открыла Духовное Зрение и подошла к деревянной двери.

Хотя Люмиан ещё не освоил простой жест для открытия Духовного Зрения, усиленная «Танцором» духовность позволила ему сделать это довольно быстро. Он увидел, что все вокруг красноватые, пышущие здоровьем.

Когда спутники были готовы, Лия открыла дверь подвала. Когда дверь скрипнула, Люмиан повёл носом и уловил знакомый запах — тонкий и сладковатый.

Он мгновенно понял, с чем тот связан, и поспешил сказать Райану и остальным:

— Пахнет серым янтарём.

А ведь это материал, который использовали, принося жертвы той скрытой сущности, что носит имя Неизбежности!