Повелитель Тайн (джен)

«Кто-то проник в особняк?» Клейн не сразу сел. Он лишь повернулся на бок и просунул левую ладонь под подушку, тайно сжимая Похоронный Звон и одновременно медленно раскрывая левую руку, готовясь активировать Ползучий Голод.

Зная, что в Баклунде трудно найти пищу для Ползучего Голода, он проник в тюрьмы города Конант в заливе Деси, нашёл заключённого, приговорённого к смертной казни, убедился, что в приговоре не было ошибки, после чего скормил его перчатке.

«Школа Мысли Розы нашла меня? Нет, они не могут быть настолько быстрыми. Кроме того, они не бросятся ко мне, а будут ждать удобного случая. Они воспользуются возможностью, когда я буду проходить мимо укромного места, и нанесут удар так, чтобы не потревожить официальные организации Баклунда… Я пожертвовал слишком много денег на Лунной мессе, из-за чего преступники нацелились на меня? Хм, щедрый магнат, только что приехавший в Баклунд из чужой страны, действительно лёгкая мишень… Конечно, я не могу исключить рутинного расследования Ночных Стражей…» Пока мысли мелькали в его голове, Клейн услышал тихий шум, доносившийся с балкона в соседней полуоткрытой комнате.

Вслед за этим раздался звук поворота замка, и окно от пола до потолка почти бесшумно открылось.

Клейн внимательно прислушался и почувствовал, как кто-то прошёл через полуоткрытую комнату в коридор.

После паузы шаги направились к спальне хозяина, затем прошли мимо неё и повернули ручку двери в комнату его камердинера.

«Он зашёл не в ту комнату? Или, может быть, он здесь, чтобы найти Ричардсона?» Сердце Клейна заколотилось, и он отпустил хватку Похоронного Звона. Затем он протянул руку к железному портсигару, который находился не слишком далеко.

После того как он убрал стену духовности, рядом с ним появилась иллюзорная фигура в тёмно-красном пальто и старой треугольной шляпе. Затем она вошла в зеркало.

Когда Сеньор, марионетка-Призрак, прыгнул к стеклянному окну в комнате Ричардсона, он увидел, как из комнаты вышла фигура со смугло-жёлтой кожей, чёрными как воронье крыло волосами и мягкими чертами лица. Что касается Ричардсона, то он молча сидел на краю своей кровати, наклонившись вперёд. Его спина была сгорблена, словно он слился с темнотой.

На его лице отразился ужас, и он выглядел слабым и ошеломлённым. Наконец он замер в молчании.

«Этот человек действительно здесь из-за Ричардсона… Его черты напоминают кого-то с Южного континента… Он ловкий и умелый. Скорее всего, он не обычный человек… Это друг, с которым Ричардсон познакомился в поместье на Южном континенте, или, может быть, родственник по материнской линии? Ричардсон — всего лишь камердинер с годовым жалованьем в 35 фунтов. В каком деле может понадобиться его помощь?» — думал Клейн, используя зрение Сеньора для наблюдения.

В этот момент он понял, почему Ричардсон был хорош в наблюдении и часто оставался на балконе, чтобы рассмотреть всех прохожих.

Он боялся, что его найдут!

«Надеюсь, это не слишком большая проблема и не повлияет на мои планы… Я позже проведу гадание по этому вопросу… Если Ричардсон не сможет решить проблему, мне придётся найти предлог, чтобы прекратить его услуги…» Увидев, что его камердинер лёг на спину, Клейн отозвал свою марионетку-Призрака.

* * *

Тем временем Леонард Митчелл, проживавший на Пинстер-стрит, 7, снова вошёл в погружённый в туман Баклунд.

Ранее он расспрашивал репортёра «Дейли Обсервер» Майка Джозефа и получил информацию о том, что Шерлок Мориарти не стал активно вмешиваться в дело Ланевуса. Вместо этого он принял участие в обсуждении уже после того, как его наняли. В результате все подозрения в его адрес резко уменьшились.

Если бы не то, что этот детектив был немного замешан в деле Капима, и не то, что у него были близкие отношения с Эмлином Уайтом из церкви Урожая, Леонард Митчелл мог бы подумать о том, чтобы отказаться от расследования и продолжить поиски Инса Зангвилла.

Поскольку у Шерлока Мориарти было не так много друзей в клубе «Квилег», один из них погиб в деле, связанном с принцем Эдессаком, а другим был репортёр Майк Джозеф. Поэтому у Леонарда оставалась только одна цель: доктор Аллен Церес.

«Судя по досье, этот доктор когда-то был вовлечён в потустороннее дело Пути Монстра… После того как предмет поменяли местами, ему перестало не везти и прекратились кошмары. Его жизнь вернулась в нормальное русло… Хе-хе, большинство людей, которых знает Шерлок Мориарти, вовлечены в потусторонние дела. Этот детектив точно не обычный человек…» Размышляя, Леонард позвонил в дверь во сне Аллена Цереса.

Войдя в сон, он небрежно нашёл диван, чтобы сесть, и обратился к сидящему напротив доктору Аллену:

— Расскажите мне подробно, как вы познакомились с Шерлоком Мориарти.

Во сне Аллен не мог врать. Он начал с того, как миссис Мэри ввела Шерлока Мориарти в клуб «Квилег» и как он был одним из рекомендателей. Он продолжал, пока детектив не предложил ему сообщить епископу Церкви Богини Вечной Ночи о своих ненормальных делах.

«Всё так, как написано в досье. Шерлок Мориарти, кажется, довольно дружелюбно относится к официальным организациям Потусторонних, и его одобрил Изенгард Стэнтон…» Леонард взглянул на усатого Шерлока, образ которого доктор Аллен создал из своих воспоминаний, отвёл взгляд и стал внимательно слушать.

После того как Аллен закончил подробно рассказывать обо всём, он сказал:

— Он отправился на юг в отпуск и до сих пор не вернулся. Я беспокоился о нём всё это время. Однако он мудрый и добрый детектив. Я верю, что с ним не случится ничего плохого. Я просто хочу, чтобы он смог принять участие в праздновании рождения моего ребёнка.

«Возможно…» Леонард подозревал, что Шерлок Мориарти может никогда не вернуться в Баклунд.

Затем он вежливо попрощался и вышёл из сна доктора Аллена.

Сделав несколько шагов, он подсознательно оглянулся и увидел, что внутри дома с садом всё пространство заполняют размытые шарообразные огни, представляющие разные сны. Всё было в порядке.

Была ли это ошибка с моей стороны? Мне всё время кажется, что что-то во мне меняется… пробормотал Леонард, поворачиваясь, чтобы полететь к Пинстер-стрит.

Всё, что он мог видеть, было покрыто густым туманом. Уличные фонари были мрачными и бледными.

Внезапно Леонард прекратил полёт, бросив взгляд на здание.

В этом доме было около пяти шарообразных огней, парящих в тишине, что отличало его от других зданий.

Однако духовное восприятие Леонарда подсказало ему, что в доме, очевидно, находился чёрный шар, который поглощал весь свет.

Кроме того, он обнаружил, что не узнает улицу, на которой находится.

Он почувствовал тревогу, подозревая, не увидел ли он чего-то, чего не должен был видеть. Он поспешно отвёл взгляд, собираясь уйти и направиться к своему дому.

В этот момент из здания, которое выглядело обычным, раздался дразнящий голос:

— Почему бы тебе не зайти на чашку чая?

Мысли вспыхнули в голове Леонарда, когда он на большой скорости взлетел вверх, даже не задумываясь.

В его духовном восприятии стоявшие сзади террасные дома, сад и крошечные здания разрастались, а окна и двери превращались в пасти, которые кусали его!

Близлежащие чёрные уличные фонари увеличивались в высоту, делая окрестности похожими на лес из стали, который, казалось, должен был остановить Леонарда.

Леонард не остановился и не обернулся. Он почувствовал холодок по спине, который становился всё явственнее и глубже!

Его тело медленно напряглось, как будто его схватили бесчисленные невидимые руки.

В тот самый момент, когда он почувствовал, что больше не может держаться, он увидел знакомый дом, в котором было знакомое окно и горел свет.

Он затаил дыхание, резко упал вниз и снова погрузился в сон!

Фух… Он резко проснулся и почувствовал, что обливается холодным потом.

— Старик, с чем я только что столкнулся? — Леонард оторвал ноги от края стола и спросил с чувством затаённого страха.

Немного постаревший голос в его сознании ответил через несколько секунд:

— Я не уверен.

Леонард тут же опустил веки и не стал продолжать этот вопрос.

Затем он бросил взгляд в окно и увидел, что в ночном небе Баклунда повсюду горят огни. Оно было безмятежным.

* * *

Бёклунд-стрит, 160. Внутри особняка Дуэйна Дантеса.

— Сэр, мэм Вахана Хейзен здесь, — Ричардсон вошёл в комнату и обратился к Клейну.

Клейн отложил свои бумаги и поднял глаза, взглянув на своего камердинера. Он обнаружил, что тот по-прежнему был тревожным человеком немногих слов, молчаливым и сдержанным. В нём не было ничего странного.

«Если бы не то, что результат гадания оказался нормальным… Внезапное увольнение сотрудника вызовет подозрения…» — беззвучно пробормотал про себя Клейн. Он встал, как ни в чём не бывало, и попросил Ричардсона помочь ему надеть пальто.

Через пятнадцать минут он уже обнимал свою учительницу этикета Вахану Хейзен, разучивая ещё один распространённый танец, используемый на светских мероприятиях.

— Я чувствую, что через несколько дней потеряю работу, — через некоторое время Вахана похвалила Дуэйна Дантеса за успехи. Закончив, она добавила: — Однако вы всё ещё немного сдержанны. Хотя вы не должны вести себя как мужчины Интиса, которые тесно прижимаются к дамам, вам не нужно постоянно сохранять дистанцию. Это вполне нормально — время от времени вступать в контакт. То, как вы ведёте себя сейчас, делает вас жёстким и скучным.

Клейн слегка притянул её к себе и ответил с улыбкой:

— Я боялся показаться грубым.

«Значит ли это, что слишком близкое общение с дамами — проявление грубости? Это также подразумевает, что я полна очарования, и что он может опозориться, если будет слишком близко? Это довольно эвфемистическая форма похвалы…» Вахана подумала и сказала с улыбкой:

— Вы хорошо научились.

Танец продолжался, и Клейн, глядя на лицо Ваханы Хейзен, тепло спросил в непринуждённой манере:

— Мадам, вы выглядите чем-то обеспокоенной?

Вахана опустила голову и усмехнулась.

— Ничего серьёзного. Мой муж — бизнесмен, и недавно у него возникли небольшие конфликты с некоторыми людьми. Мы можем решить этот вопрос. О, ваш вопрос был слишком прямым. Пока между двумя сторонами не установились дружеские отношения, лучше не спрашивать о чужих делах, если только человек сам не показал это слишком явно.

«В отличие от вас, которая бывает в семьях высшего общества и потому знает многих мадам и дам, я, как магнат, только что прибывший в Баклунд, действительно лишён необходимых социальных связей…» Клейн мягко кивнул и сказал с улыбкой:

— Я думал, мы больше не чужие.

Затем он ушёл от темы и начал рассказывать о своём собственном опыте и о своих соседях. Вахана в ответ упоминала некоторые вещи, позволяя Клейну лучше понять черты и предпочтения своего соседа.

После ухода Ваханы Клейн ещё некоторое время стоял у двери, а затем обратился к дворецкому:

— Вальтер, выясни, с какой проблемой столкнулась мэм Вахана. Если она не сможет решить её, мы окажем ей своевременную помощь.