Вопреки року (гет)

— Турко, обещай, что выведешь моих верных из Дориата!

— Что ты задумал?! Прорвемся вместе!

— Я не хочу больше никого убивать, но и своим воинам не желаю смерти.

— Финде!

— Просто обещай.

— Хорошо.

Финрод кивнул и в следующий миг прокричал:

— Мелиан! Я знаю, ты меня слышишь. Останови бойню! Если тебе так нужна кровь нолдор — возьми мою.

Смех королевы разнесся по залам:

— Отбрось свой меч и иди ко мне. Я окажу тебе королевский прием!

Сталь оглушительно звякнула о пол.

— Пропустите государя, — по-прежнему смеясь, приказала майэ.

«Я еще и узнаю расположение Нарготронда. И подарю ему этого нолдо. Отличная выйдет игрушка. Красивая…» — задумалась Мелиан, глядя на приближавшегося Финрода.

Как только нолдо оказался на достаточном расстоянии, магическая сеть крепко спутала его и заставила замолчать.

— Теперь убейте всех! — приказала Мелиан. — А ты смотри, смотри и запоминай, как по твоей глупости гибнут твои воины.

Финдарато дернулся, но побороть невидимые путы не мог. Тогда он бросил все силы на то, что вновь обрести речь.

Липкая паутина словно оплела его горло, не давая произнести ни звука, но пока не перекрывая дыхания. Финдарато вспомнил берег Амана, о который разбивались мощные и чистые волны. Мысленно он запел, славя стихию воды, восхищаясь ее величием и многообразием. Постепенно клейкая сеть уступала его напору, и наконец Финрод смог продолжить песнь вслух.

В залах дворца тем временем шел бой. Подоспевшие с границы отряды Маблунга приняли сторону нолдор. Белег же со своими лучниками попытались примирить эльдар, но, увидев бесполезность данной затеи, покинули место сражения, решив вернуться на рубежи.

Синдар оставались глухи к голосу разума, продолжая яростно сопротивляться. Они гибли сами и забирали с собой нолдор.

— Куда?! — рявкнул Турко и дернул кузину за руку.

— Там! Мельдо! — Артанис указала на мужа, окруженного синдар.

Охотник выругался сквозь зубы и принялся пробиваться на помощь Келеборну. И в этот миг раздалась песня. Сильный голос Финрода разнесся по залам. Ему тут же начала противостоять королева. Однако ее песнь более не казалась сладкой — в ней слышался лязг оков и карканье воронов.

— Он решился на поединок с майэ, — охнула Галадриэль, даже не заметив, что бой сам собой начал стихать. Ярость сменялась болью, а гневные крики — плачем.

Поединок Финрода с Мелиан продолжался.

* * *

Над грустным серым морем пронзительно, даже сердито, кричали чайки.

«Словно гневаются», — подумал Эрейнион и покачал головой.

Уже который день не проглядывало ни единого лучика Анара.

«Плохой признак, — думал он. — Наверное, на северных границах уже начался бой».

Юный лорд хмурился и, не отрываясь, смотрел в даль, на горизонт. Хотелось вскочить на коня и лететь к своим, чтобы помочь хоть чем-нибудь, а не простаивать бессмысленно на стенах. Однако этого он позволить себе не мог, а потому уже в который раз мысленно перечислял то, что должен был сделать для укрепления защиты Бритомбара:

«Ров выкопан и вода в него пущена. Метательные орудия, стрелы, мечи…»

Дверь в дальнем углу гостиной бесшумно отворилась, и вошел Острад.

— О чем задумался, юный лорд? — поинтересовался он.

— О том, не упустил ли я что-нибудь важное.

Верный деда покачал головой:

— Все предусмотреть не возможно, твой отец наверняка тебе об этом говорил.

— Верно, — улыбнулся Эрейнион, и фэа его невольно воспрянула. — Он учил, что нужно не пытаться объять необъятное, а быть готовым действовать быстро в соответствии с меняющимися обстоятельствами.

— Так и есть.

— Тогда, может быть, пойдем на стену? Еще раз все поглядим. Что-то мне все равно неспокойно.

— Хорошо, — согласился Острад. — Такими предчувствиями не следует пренебрегать.

Впрочем, на вопрос, что его гнетет, Эрейнион вряд ли смог бы ответить. Просто фэа не находила себе места. Хотелось вскочить и куда-то бежать, чтобы не опоздать, однако юный сын Финдекано был готов списать это желание на собственную неопытность.

Улицы прибрежного города были удручающе пустынными и словно поникшими, подобно увядшей листве. Впервые внук Кирдана видел их такими. Нэри неподвижно стояли на постах, вглядываясь в горизонт, редкие девы спешили по своим делам, опустив головы, и на лицах их читалась печаль.

«О чем они думают? О судьбах мира? Или о возможном нападении Врага? А может, у кого-то там, за стенами, остались родные?»

Фэа нолдо дрогнула, и сердце наполнилось решимостью. Как бы то ни было, теперь он отвечает за них всех.

На стену Эрейнион почти взбежал. Быстро оглядев замерших на постах дозорных, удовлетворенно кивнул и спросил у Острада:

— Наши разъезды все вернулись в город?

— Да, лорд. Или в Бритомбар, или в Эгларест. Несколько рыбацких лодок укрылось на Баларе. За пределами защитных стен фалатрим больше нет.

— Хорошо, — вздохнул с облегчением сын Финдекано. — Но тогда… Тогда кто это?!

Он резким жестом указал на вынырнувшие из густого подлеска в нескольких лигах от города фигуры, которые начали торопливо, спотыкаясь и падая на ходу, приближаться к Бритомбару.

Острад вцепился пальцами в зубцы, напряженно вглядываясь.

— Это атани! — наконец объявил он.

— Какого рауко они там делают?! — почти зарычал от досады Эрейнион и, обернувшись к охранявшим ворота стражам, приказал: — Приготовить отряд! Вероятно, придется отправляться на выручку.

Последние слова были сказаны уже тихо и обращены к Остраду. Тот кивнул:

— Да, скорее всего, за ними гонятся. И хорошо, если только орки, а не кто-нибудь похуже.

— Вот это мы скоро и узнаем.

Фалатрим и воины нолдор, прибывшие с юным сыном Финдекано в гавань, поспешно выводили своих коней и строились у ворот.

— Принеси мой шлем и щит, — попросил Эрейнион одного из воинов, и тот, кивнув, побежал во дворец владык.

Напряжение за пределами стен сгущалось, и его, казалось, уже можно было пощупать руками. Пальцы юного лорда сжимали рукоять меча, а фэа рвалась в бой. Он пытался понять, от кого убегают атани, и через несколько минут и правда разглядел над лесом пока еще крохотные черные тени.

— Летучие мыши? — начали удивленно переговариваться фалатрим, должно быть, не осознав опасность. Однако, сын Финдекано, услышав в их словах подтверждение своих догадок, вздрогнул и выдохнул:

— Майяр Моринготто!

— Что?! — потрясенно обернулся к нему ближайший воин.

— Всем приготовиться! — обращаясь ко всем, крикнул он. — Этот враг опасен! К нам летят падшие майяр!

Послышался лязг извлекаемого оружия. Подбежавший воин протянул Эрейниону шлем и щит, покрытые, как и его кольчуга, серебром и украшенные гербом с белыми звездами. Тот проворно оделся, и в этот момент раздался предупреждающий крик дозорных:

— Варги!

Острый слух эльфа уловил отчаянный визг женщин-атани и глухую брань мужчин.

— Проклятье! — выругался Эрейнион. — Открыть ворота! Опустить мост!

Стражи бросились к подъемному механизму, а молодой лорд сбежал во двор и вскочил на своего коня.

В приоткрывшуюся узкую щель отряд выехал за пределы Бритобара и, уже оказавшись за рвом, пустил коней вперед. Туда, где твари Врага уже настигали обессиленных, безоружных людей.

Вдруг налетевший с моря ветер разогнал над дворцом Кирдана тучи, и в этот самый миг показавшийся в разрыве Анар блеснул на доспехах молодого лорда.

— Гил Галад! — крикнул кто-то, с восторгом глядя прямо на сына Финдекано, и тот слегка удивился, потому что прежде так его еще никто не называл.

— Приготовить луки! — крикнул он своим воинам, и всадники в задних рядах натянули тетивы. — Залп!

Стрелы полетели в тварей и, яростно звеня, стали дырявить крылья летучих мышей и поражать глаза варгов.

— К бою! — скомандовал снова Эрейнион.

Острая нолдорская сталь вспорола морду ближайшего варга.

«Лишь бы атани успели скрыться в городе!» — подумал он.

* * *

— Раненые остаются в форте! Оростель, твои отряды охраняют их и северные рубежи! Моргот может ударить снова, — распорядился Макалаурэ.

— Но…

— Не обсуждается! Я должен успеть. Мы и так потеряли несколько часов.

— Ирчи шли медленно, да и змей полз не очень быстро, ты сам говорил, — начал было Оростель, но Кано его уже и не слушал.

— Это приказ. Выполняй.

Через несколько минут Маглор во главе с войском вылетел на юг — к своей крепости.

Дозорные Врат издали заметили змея и орков, тут же доложив об их приближении Вайвиону.

— Плохо дело, — тихо произнес он. — Раз они пробрались на юг…

Взяв себя в руки, он отдал приказ по обороне крепости. Лучники расположились на стенах, катапульты уже заряжались камнями, копейщики торопились занять свои места.

— Цельтесь в змея! Он столь огромен, что сможет серьезно повредить если не стену, то ворота.

— Зато он неповоротлив, — отозвался один из воинов. — Справимся.

Нолдор ждали сигнала, практически неотрывно глядя на Глаурунга. Его чешуя сверкала золотом, напоминая не столько сам металл, сколько лаву, что еще недавно текла по склонам Железных гор. Каждая пластинка играла и переливалась, словно жил в ней некий недобрый, но шустрый огонек, притягивавший взор. Змей уже подполз на расстояние выстрела, но командиры молчали, как зачарованные они смотрели на блики, бегавшие по коже дракона.

— Откройте ворота, — раздалось в голове у Вайвиона.

Тот моргнул, удивившись этой странной мысли, но сделал шаг вперед — в нужном змею направлении.

— Лучники! Залп! — громко крикнул он. Во всяком случае ему так показалось. На самом же деле нолдо через силу заставил себя прошептать приказ. Лишь две стрелы сорвалось в полет.

Ирчи хохотали, ожидая своего часа.

— Ты сдашь мне крепость! Открой ворота! Откро-о-о-ой…

Глаурунг умел убеждать. Медленно, словно по глубокой воде, шел Вайвион к створкам. Стража спала, убаюканная колдовским голосом дракона.

Один из лучников, что все же сумел выстрелить в змея, заметил конницу, спешившую к ним, а знамя своего лорда он не спутал бы ни с чем другим.

«Значит, выстоим», — подумал он и вновь направил стрелу в Глаурунга. Дозваться товарищей он не мог — те, не отрывая глаз, смотрели на дракона. Лишь еще один воин пытался натянуть тетиву плохо слушавшимися пальцами. Однако именно он заметил страшное — Вайвион уже открывал ворота. Решиться было сложно, но выбора не было. Лучник по касательной пустил стрелу, и та звонко щелкнула по латной перчатке нолдо. Вайвион вздрогнул, но все же успел отворить засов. В щель чуть приоткрытых ворот тут же заглянул золотой глаз, чей вертикальный зрачок мгновенно увеличился, став подобным пропасти.

— Ши-и-и-ире!

Вайвион смотрел то на Глаурунга, то на стрелу, лежавшую у его ног.

— Эру милостивый! Что же я творю! — воскликнул он. Но в это время подоспевшие орки уже потянули на себя створку.

* * *

— Завтра мы уже будем в Эстоладе! — радостно объявила Ириссэ.

— Надеюсь, твои родичи примут меня, — с некоторым опасением ответил ей Даэрон.

— Ты опять за свое?! — возмутилась Аредэль. — Ты мой муж! А нолдор — не ирчи.

— Не заводись, я все понимаю, но… то, как именно ты стала моей женой…

— Тогда ты не особо возражал, — почти обиделась Ириссэ. — Да и клятвы мы принесли.

— И Единый услышал нас! Иначе как еще мы воспринимать его знак. Ты же помнишь?

— Я никогда не забуду ни ту ярчайшую радугу, что зажглась на небе, ни птиц, что свои голосами славили нашу любовь, ни мелодию, что лежит не иначе как в основе Эа и которую нам позволили услышать! — Аредэль повернулась к супругу и прижалась лбом к его плечу. — Все будет хорошо. И с нами, и с Турко, и с Дориатом.

Они проехали еще немного и уже выбирали место для ночлега, когда перед ними в землю вонзилась стрела, и тут же раздался голос:

— Кто вы и что ищете в Химладе, землях лордов Келегорма и Куруфина?

Страж пока оставался невидимым для путников, замерших на дороге.

— Я Ириссэ, дочь арана Нолофинвэ и кузина ваших лордов, а это Даэрон, менестрель Дориата и мой муж, — громко сообщила Аредэль. — Я не раз бывала в этих землях, но никто никогда не преграждал мне путь. Что происходит?

Несколько воинов вышли на дорогу, словно появившись из стволов деревьев.

— Приветствуем, леди. И рады видеть вашего спутника. Скажите, на южных дорогах спокойно?

— Достаточно. Хотя нам пришлось несколько раз повстречать тварей Моринготто, — вздохнула Аредэль, вспомнив своего коня.

Страж нахмурился и замолчал.

— Вы дадите нам лошадь? — впервые с момента встречи заговорил Даэрон. — У нас срочные вести для лорда Куруфина.

— Срочные? — удивился дозорный.

— Да. Я желаю как можно быстрее встретиться с кузеном, — подтвердила слова мужа Ириссэ.

— Это… несколько проблематично, — начал было страж.

— На севере война, леди, — вступил в разговор другой нолдо. — Враг пересек Ард-Гален и напал на Химлад.

— И не только на него, — подтвердил первый.

— Тем более! Мы должны спешить! — воскликнула дочь Финголфина.

— Хорошо, скачите, — согласился страж. — Но лорда вы дождетесь в крепости. Или же отправите гонца.

Аредэль кивнула, уже не особенно слушая его.

— Быстрее, — сказала она Даэрону, когда они проехали заставу. — Стоит предупредить Курво, что Дориат попал под власть Врага. И что Тьелко в плену у Мелиан.

«Не таким я представлял себе визит в Химлад», — подумал менестрель, а вслух сказал:

— Все будет хорошо. Вот увидишь.

* * *

Как ни хотелось валараукар встретить выехавшее из врат крепости войско потоками темного пламени и хлесткими бичами, они помнили приказ владыки и скрытно продвигались вглубь леса, туда, где среди сосен расположилось небольшое селение атани.

— Мама, посмотри, солнышко встало раньше! И в другой стороне, — малыш дергал еще спавшую мать за руку.

Женщина открыла глаза, удивляясь, почему проспала рассвет. Лишь выйдя на улицу, она поняла, как ошибся ее сын. Зарево пожара полыхало на полнеба. Сосны факелами вспыхивали от бичей балрогов.

— Буди всех! Надо уходить! — крикнула она сыну и вернулась в дом: — Андрет! Вставай! Горим!

Люди бросились к пока еще не охваченному огнем участку, спасая себя и свои семьи.

Однако никому не было суждено вырваться из западни — орки уже поджидали свою добычу.

Не прошло и часа, как колдовской огонь утих, позволяя все новым и новым силам Моринготто продвигаться на юг. Часть же ирчей задержалась в разоренной деревне — полакомиться свежим мясом, да поразвлечься с недобитыми девами, ежели такие находились.

Валараукар же продолжили свой путь на юг, сея смерть и наводя ужас на атани и авари, но прежде всего надеясь добраться до иных крепостей ненавистных владыке нолдор.

* * *

— Ну вот, теперь твоя шкура полностью зажила, — Лехтэ улыбнулась и погладила волка по вновь гладкому боку. — А шерсть быстро отрастет.

Она принялась укладывать в седельную сумку баночки с мазями, а ее серый спутник оглядел себя и вдруг, к полной неожиданности нолдиэ, лизнул ей руку. Та рассмеялась и потрепала его по загривку:

— Прекрати.

— Благодарю! — ответил он ей на языке зверей.

— Мы ведь друзья теперь. Да, кстати, как ты смотришь на то, чтобы получить имя?

Лехтэ задумчиво оглядела спутника, а тот сел и посмотрел преданно.

— Может быть, Север? — предложила она. — По месту обитания.

Волк мотнул головой и коротко рыкнул. Имя ему не понравилось, напоминив о страхе и огне.

— Понимаю, — кивнула нолдиэ. — Тогда, Серый? Синда.

Зверь издал лающий звук, отчетливо напоминающий хихиканье:

— Не против.

— Тогда решено. Пойдем, Синда, у нас еще много дел.

Приторочив сумки, Лехтэ вывела Вагая из укрытия, где он отдыхал, и, поседлав, вскочила ему на спину. Сквозь густые кроны проглядывало все то же серое небо, и было ясно, что твари Моринготто еще не убрались в свои мрачные твердыни.

«Значит, следует быть по-прежнему осторожной», — напомнила себе она и пустила коня вперед. Волк понюхал воздух, коротко рыкнул и потрусил рядом.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — спросила эллет у спутника.

— Да, — ответил волк. — Гарь.

— Ясно, — она кивнула, размышляя. — А эльфы?

— Нет.

— А это уже скверно.

Завидев вдалеке между ветвей блеск, она остановилась и, укрывшись ветвями кустарника, принялась вглядываться.

«Пожар указывает, что где-то что-то горит. Местные жители вряд ли бы допустили подобное, значит — прошли твари, валараукар. А раз эльфами не пахнет, то их поблизости нет. Очень плохо».

Но острый взор нолдиэ пока не различал ничего хоть сколько-нибудь необычного, поэтому Лехтэ, накинув на плечи плащ фалатрим и слившись с окружающей местностью, продолжила путь. Синда не отставал, следуя за ее запахом.

Вагай волновался, время от времени фыркал и бил копытом. Остановив его, нолдиэ спешилась и повела в поводу. Наконец, слух ее уловил треск сучьев, обрывки воплей на темном наречии, и ноздри уловили запах смрада.

— Твари Моринготто, — прошептала она. — Ирчи. Осторожней, мой друг.

Волк согласно мотнул башкой и, прижавшись к земле, пополз вперед. Лехтэ осталась его ждать, заодно пытаясь понять, в какой именно части Дортониона они находятся. Если бы были видны звезды или речь шла о знакомом лесе, то все решилось бы само собой, но, увы, сейчас ей приходилось пользоваться иными методами.

Тщательно осмотревшись по сторонам, она запомнила рельеф местности — овраги, холм вдалеке, ручей. Приглядевшись к кронам, увидела сидевшую на ветке одинокую птицу и подумала, что та сможет стать ее посланцем.

— Поможешь мне? — спросила она пернатую.

Та прочирикала согласно в ответ.

Вскоре вернулся волк и, отряхнувшись от налипших на шерсть иголок, принялся рассказывать:

— Враг. Много — несколько больших стай.

«То есть скорей всего больше сотни», — перевела для себя информацию Лехтэ.

— Огонь? — спросила она вслух, имея в виду балрогов.

— Нет.

— Эльфы?

— Нет.

— Благодарю тебя.

Синда довольно осклабился, а эллет подозвала птицу и попросила ее отнести послание ее сыну к северным укреплениям. Та пообещала доставить все в точности и, вспорхнув, мгновенно умчалась, скрывшись из глаз.

— А нам с тобой пора поискать безопасное укрытие и отдохнуть.

— Я знаю такое! — ответил Синда.

— Тогда вперед!

И они отправились на юг, стараясь избегать проторенных троп и не теряя бдительности.

* * *

Бой шел еще в проходе Аглона, а потому Даэрон с Ириссэ беспрепятственно добрались до крепости. Хуан, верно следовавший за ними, лизнул на прощение руку Аредэль и скрылся, напрочь отказавшись укрыться за каменными стенами. Волкодав подумал было присоединиться к сражению, но, прислушавшись к себе, коротко взвыл и поспешил назад — в Дориат, туда, где сейчас был его хозяин.

Ириссэ же незамедлительно написала пару строк для кузена:

«Дориат на стороне Врага. Тьелко у них. Аредэль»

Гонец отправился к лорду, а дочь Финголфина поняла, что должна предупредить отца. Да и сообщить о себе ему явно следовало — в том, что Враг напал исключительно на Химлад, она сомневалась.

— Дочка! Ты где? — голос Нолофинвэ в палантире был взволнованным, однако в нем послышалось и облегчение — жива.

— У Курво в крепости, — ответила Аредэль.

— Там и оставайся! Не вздумай сейчас никуда отправляться! — строго произнес Нолдоран.

— Конечно, атто, — согласилась она. — И у меня для тебя новости. Не все добрые, к сожалению.

— Говори.

— Дориат подчинен Врагу.

— Уверена?

— Да, — ответила Ириссэ. — Может, и не все синдар продались Моринготто, но Мелиан и Эльвэ… увы, они служат ему.

— Понял тебя. Значит, мы будем готовы к удару и со стороны скрытого королевства.

— И Тьелкормо у них…

— В плену или…?!

— Нет, Турко не продался Морготу! Как ты мог подумать?!

Нолофинвэ промолчал.

— А еще я вышла замуж, — неожиданно произнесла она.

— Когда? — Финголфин замолчал, осознавая услышанное. — Что?! Повтори, Ириссэ!

— Я теперь жена Даэрона, менестреля из Дориата.

— Опять Дориат?! Что ты там делала?

— Гуляла и…

— Именно, что «и»… — Нолофинвэ вздохнул, собираясь с мыслями. — Счастья тебе, дочка. Потом поговорим, когда… когда-нибудь. Мне пора. Моргот осаждает не только Химлад. Бои приближаются и к Хисиломэ. Люблю тебя.

Связь прервалась, оставив Аредэль терзаться смутными нехорошими предчувствиями.

«Прости, атто. Просто прости меня», — подумала она и выбежала из библиотеки Химлада к себе в покои, где, обняв подушку, наконец дала волю слезам.

* * *

Куруфин устало прислонился к каменной стене — большего он и защитники Аглона сделать уже не могли, предоставив возможность проявить себя коннице Химлада. Искусник понимал, что времени на отдых у него сейчас просто не будет, и все, что он мог себе позволить, — это прикрыть на пару мгновений глаза.

— Лорд, вам послание из крепости, — гонец, отправленный Ириссэ, почтительно протянул записку.

«Тэльво прибыл так быстро?» — удивился Куруфин, разворачивая послание.

Глаза несколько раз пробежали по строчкам, прежде чем их смысл был воспринят Искусником.

— Откуда оно у тебя? — спросил он гонца.

— Леди Ириссэ написала и вручила его мне, лорд, — ответил верный.

— Где она сейчас?

— В крепости. Она прибыла туда вместе со своим супругом и сразу же велела отнести вам этот свиток.

— Каким еще супругом?! — воскликнул Куруфин. — Вы уверены, что это именно Аредэль?

— Да, лорд, — произнес нолдо. — Я прекрасно помню дочь Нолофинвэ.

Искусник кивнул и, поблагодарив гонца, вернулся к сражению — войско Химлада побеждало, несмотря на огромное количество тварей и удушливый дым, что еще доносился с севера.

«Главное, что сработали установки, — подумал Куруфин. — Без них мы могли бы и не устоять».

— Лорд, с юга движется еще войско, — доложил разведчик.

— Кто? Какова численность? — тут же спросил Искусник, не переставая думать о содержании письма Ириссэ.

«Дориат перешел в наступление, или же Тэльво направился сразу сюда, а не в крепость?» — подумал он.

— Похожи на эльдар, но еще далеко.

— Будьте готовы к тому, что они нападут, — ответил Куруфин, подзывая к себе сразу нескольких командиров.

— Так это правда? Воины говорят, что Эльвэ предал свой народ.

— И не только его, — сквозь зубы проговорил Искусник, вновь подумав о несчастном брате.

«Тьелко, держись. Я верю, мы еще встретимся. Я… прости, я вряд ли чем смогу помочь сейчас. Или же в Дориат? Нет, нашу помощь ждет Дортонион, и я не прощу себе, если… а брата простишь? Тоже нет», — мысли одна, горше другой, неслись подобно подорвавшимся коням, однако голос верного вернул его к реальности:

— Всадники с юга преследуют ирчей, которым удалось скрыться от нас. Это ваш брат, лорд, вот только который…

Искусник позволил себе улыбнуться:

— Лорд Тэлуфинвэ прибыл в Химлад.

Фэанарионы встретились в Эстоладе, заваленном телами орков и прочих тварей, что осмелились сунуться на юг.

— А нам почти никого и не оставили, — притворно огорчился Тэльво.

— И на твою долю хватит, — оборвал его Куруфин. — Бои продолжаются. С севера снова идут отряды, но уже не такие многочисленные.

— Я справлюсь, поверь.

— У тебя нет выбора. Завтра я должен увести подмогу. Вот только куда, торон, я еще не…

Острая щемящая боль пронзила фэа.

«Тьелпэ? Лехтэ? Нет, все же Тьелпэ».

— Решил, — продолжил Куруфин. — Уже решил, Тэльво. Только что. Как и обещал Ноло, я помогу Дортониону.

— И семье, — попытался улыбнуться Амрас. — Ты что-то сейчас почувствовал?

Искусник кивнул, помрачнев.

— Вроде жив, — добавил он через мгновение.

— Кто?

— Сын. Насчет Турко ничего не могу сказать.

— Что?!

Куруфин кратко пересказал события последних дней:

— Я отправляюсь в крепость и утром выезжаю в Дортонион. Сегодня же попробую узнать у Ириссэ подробности. Но боюсь, пока не остановим и не разобьем войско Врага, о помощи брату нам всем придется забыть.

— Опять?!

— Опять. Выхода у нас нет.