Явление проблемного бедствия (джен)

Они материализовались в центре просторного, залитого холодным синим светом зала. Архитектура здесь кардинально отличалась от вычурной роскоши демонов. Высокие потолки из тёмного металла, гладкий, почти зеркальный пол, стены, покрытые панелями, под которыми угадывались сложные схемы, слабо пульсирующие энергией. Это было не логово зловещих созданий, а скорее терминал футуристического космопорта, функциональный и бездушный. Несколько вооружённых стражей в высокотехнологичной броне, застывших у стен, проводили их бесстрастными взглядами, хотя в их позах читалось лёгкое напряжение.

— Уф-ф… Прибыли! — торжествующе выдохнул Азазель, едва не заваливаясь набок. Мика, его верная помощница, с трудом удерживала своего начальника, её лицо выражало вселенскую усталость. — Мой дом, моя крепость! Ну, как тебе, Джин? Впечатляет? Никаких тебе золотых унитазов и бархатных занавесок, как у этих аристократов. Только чистая наука и… — он огляделся, — …и немного пыли. Надо бы Шемхазая попросить прибраться.

Джин промолчал, пытаясь восстановить равновесие. Голова гудела, но кристально ясный ум, привыкший к контролю, уже анализировал окружение. Он чувствовал мощный фон магической и, что было куда интереснее, технологической энергии. Это место было пропитано экспериментами, провалами и гениальными озарениями.

— Азазель-сама, ваши апартаменты, как вы и приказывали, готовы, — ровным тоном доложила Мика, таща его в сторону одного из коридоров.

— Какие апартаменты? — возмутился тот. — У нас гость! Важный гость! Мы идём в святая святых! В мою лабораторию! Там у меня завалялась бутылочка «Пепла Феникса», урожая прошлого века. Надо же угостить друга!

Мика тяжело вздохнула. Спорить с пьяным Генерал-губернатором было бесполезно и опасно для карьеры.

— Слушаюсь, Азазель-сама.

Она повела их по другому коридору, Джин последовал за ними, стараясь не врезаться в стену. Азазель, ухватившись за возможность, устроил импровизированную экскурсию.

— А вот это, смотри! — он ткнул пальцем в большую стеклянную колбу, в которой плавало нечто желеобразное и пульсирующее. — Моя попытка создать ручного слизневика-пожирателя магии. Теоретически, он должен был жрать вражеские заклинания. Практически — он сожрал половину дорогих ингредиентов и занялся сексом с сотрудницей. Неудачный эксперимент.

Джин мельком взглянул на колышущуюся массу и хмыкнул.

— А это! — Азазель указал на стенд, где на бархатной подушке лежал оплавленный кусок металла, смутно напоминающий перчатку. — Прототип искусственного Усиливающего Механизма. Мы пытались воссоздать силу Драйга без самого Драйга. В итоге он усилил сам себя до бесконечности и взорвался, разнеся три этажа лаборатории. Зато фейерверк был что надо!

Они прошли мимо десятков подобных «экспонатов», каждый из которых был памятником гениальности, граничащей с безумием. Наконец, Мика остановилась перед массивной бронированной дверью.

— Азазель-сама, мы пришли.

— Отлично! — он оттолкнулся от неё и, ввалившись в помещение, торжествующе раскинул руки. — Добро пожаловать в мой хаос, Джин!

Лаборатория была под стать своему хозяину. Огромное помещение, заваленное всем, что только можно представить. Вдоль стен громоздились стеллажи с артефактами, книгами и разобранными механизмами. Несколько голографических экранов мерцали в воздухе, показывая сложные формулы и схемы, которые периодически сменялись… картинками полуголых аниме-девушек. На полу валялись пустые бутылки из-под саке, коробки из-под пиццы и инструменты. В центре стоял огромный рабочий стол, на котором рядом с высокоточным спектрометром стояла недоеденная тарелка с лапшой. И посреди всего этого хаоса стоял удобный кожаный диван, заваленный подушками и какими-то чертежами.

— Располагайся! — Азазель плюхнулся на диван, поднимая облачко пыли. — Мика-тян, сокровище моё, принеси нам «Пепел»! Он в дальнем сейфе, код «6969».

Мика, бросив на него испепеляющий взгляд, бесшумно удалилась. Джин опустился в кресло напротив, с любопытством оглядываясь. Это место было живым. Оно дышало идеями, провалами и неутомимым стремлением к знаниям.

Вернулась Мика с пыльной бутылкой тёмного стекла и двумя бокалами. Она молча разлила янтарную жидкость, поставила бокалы на заваленный чертежами столик и, поклонившись, удалилась, явно решив оставить их наедине с их пьянством.

— Ну, за встречу! — провозгласил Азазель, поднимая бокал.

Джин взял свой. Напиток был крепче и ароматнее саке, с нотками дыма и чего-то горьковато-сладкого. Они пили, и разговор потёк сам собой, лениво и бессвязно, как и положено в таком состоянии. Азазель переключился с научных теорий на более приземлённые темы.

— Кстати, о моих подопечных, — он хитро прищурился, глядя на Джина. — О твоём… перформансе в коридоре. Напугал моих девочек, Рейнаре и Миттельт, до полусмерти. Что это было, а?

Джин лениво пожал плечами, делая глоток. Алкоголь приятно согревал изнутри, но не затуманивал мысли окончательно.

— Они выглядели так, будто забыли урок, который я им преподал в Куо, — его голос был ровным, но в нём слышался холод, не вязавшийся с пьяной расслабленностью. — Просто освежил им память.

— Освежил, значит? — Азазель усмехнулся. — По-моему, ты их чуть до инфаркта не довёл. Они ведь теперь от твоей тени шарахаться будут. Не слишком ли жестоко для пары сломленных пташек?

— Они не сломлены. Они — хищницы, которые просто зализывают раны. Дай им шанс, и они снова вцепятся кому-нибудь в глотку, — Джин поставил бокал. — Я ничего им не сделал. Просто… напомнил. Пусть помнят, что будет в следующий раз, если снова попробуют прыгнуть выше головы.

Азазель несколько секунд молча смотрел на него, а затем расхохотался.

— А ты мне нравишься, парень! Однако, одно не даёт мне покоя.

Он подался вперёд, его пьяный взгляд стал на удивление серьёзным.

— Я тут думал… пока мы сюда добирались. О твоей гипотезе. О той ереси, что ты сморозил в источнике. Ты ведь не просто так спросил, верно? Про слияние души и силы…

Джин приподнял бровь, давая ему продолжать.

— Я сказал, что это невозможно. И я не врал. По крайней мере, в рамках нашей реальности. Понимаешь, это не просто техническая сложность. Это фундаментальный закон, заложенный в основу мироздания после… одной большой неудачи.

Он замолчал, глядя на Джина тяжёлым, пьяным, но пронзительным взглядом.

— И вот поэтому, когда ты задал свой вопрос… когда ты предположил, что такое существо возможно… я хочу знать. Ты просто теоретизировал, или ты что-то знаешь? Ты был серьёзен, Джин?

Джин лежал на лабораторном столе, куда он успел перебраться с кресла. Он подпёр голову одной рукой, вторая безвольно свисала вниз. Его глаза были полуприкрыты, казалось, он вот-вот уснёт.

Он медленно поднял другую руку, ту, что до этого болталась внизу, и, не меняя позы, большим пальцем лениво указал на себя.

— Та-дааа, — протянул он, его голос был едва слышен.

Азазель замер. А потом оглушительно расхохотался, чуть не свалившись с дивана.

— Аха-ха-ха! Джин, ты… ты гений! Отличная шутка! — он вытер выступившую слезу. — Ох, насмешил…

— Я не шучу, — так же тихо, но абсолютно серьёзно сказал Джин, открывая глаза и глядя на него в упор.

Смех Азазеля оборвался. Он посмотрел в фиолетовые глаза Джина. В них не было шутки. Лишь пьяная усталость и констатация факта. Сердце падшего ангела пропустило удар. Бред. Пьяный бред. Но… что, если?..

— Ты… — Азазель с трудом поднялся. Его пошатывало, но во взгляде появилась лихорадочная искра учёного, наткнувшегося на немыслимое открытие. — Ты хочешь сказать… что ты…

— Проверь, — так же лениво бросил Джин и закрыл глаза, словно теряя интерес. — У тебя же тут полно всяких игрушек.

Азазель замер. Проверить? Это было безумием. Но соблазн был слишком велик. Даже если это просто пьяная выходка, данные будут интересными.

— Ладно, — пробормотал он, его руки слегка дрожали. — Ладно, юморист. Посмотрим, что покажет мой «Анализатор Душевного Резонанса». Только не дёргайся.

Он подошёл к одной из консолей и нажал несколько кнопок. Из потолка опустился сложный механизм, похожий на обруч с десятками линз и датчиков. Он завис над лежащим на столе Джином.

— Сейчас будет немного щекотно, — предупредил Азазель, нажимая на главную кнопку.

Обруч вспыхнул мягким синим светом, и тонкие, почти невидимые лучи начали сканировать тело Джина. На главном голографическом экране замелькали данные: физические параметры, энергетические уровни, магическое сопротивление…

Физическое состояние: Пиковое. Регенерация на клеточном уровне превышает стандартные показатели в 10,000 раз.Магическое сопротивление: Абсолютное.Энергетический источник: Не идентифицирован. Природа…

Данные на экране внезапно сменились помехами. Затем на весь экран выскочило красное предупреждение.

ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ПАРАДОКС!ЗАПРОС НА ПЕРЕЗАГРУЗКУ СИСТЕМЫ… ОТКЛОНЕНО. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА.

Азазель смотрел на экран, и алкоголь мгновенно выветрился из его крови. Бутылка «Пепла Феникса» выскользнула из его ослабевшей руки и с глухим стуком разбилась о пол, растекаясь драгоценной лужей. Он не заметил. Его глаза были прикованы к строкам на экране.

Един. Объект.

Он пошатнулся и опёрся о стол, чтобы не упасть. В его голове всплыли обрывки древних текстов, которые он изучал тысячелетиями в небесных архивах. Записи о величайшем и самом трагическом эксперименте его Отца. «Проект Адам». Попытка создать существо, в котором сила не будет гостем в теле, а станет самой его сутью. Попытка, закончившаяся созданием двух «осколков» — человечества, способное принимать силу, и Священные Механизмы, саму эту силу.

Провал. Абсолютный, фундаментальный провал.

Но данные на экране кричали об обратном. Перед ним, на его собственном лабораторном столе, пьяный и, кажется, уже уснувший, лежал не просто «аномальный» человек.

Перед ним лежало живое, дышащее доказательство того, что невозможное — возможно. Что кто-то. Где-то. Каким-то немыслимым образом… добился успеха там, где провалился сам Бог.

— Не… не может быть… — прошептал Азазель, его голос дрожал. Он смотрел то на экран, то на безмятежное лицо спящего Джина.