Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Примечание автора: На этот раз важная деталь. Эта глава была довольно сильно отредактирована — в первоначальном варианте потусторонние чудовища были более человечны, что... не совсем соответствовало сюжету. Поэтому я допоздна не спал, переделывал, надеюсь, теперь они выглядят более жутко. ​​Хотя они всё ещё ссорятся, ну, вы сами увидите. Надеюсь, изменения по сравнению со старой версией вас устраивают!

* * *

Тисифона едва успела осознать ситуацию, как она вышла из-под контроля. С угрозой было покончено, проблема решена, и вот… теперь всё снова пошло не так. Неужели так должно быть? Неужели колесо фортуны будет вращаться с такой невероятной скоростью, что едва ли пройдет мгновение победы, как наступит очередное мгновение поражения? Неужели никто из участников этой странной драмы, в центре которой была молодая девушка по имени Тейлор, не обрел вечного покоя? Когда Смертельная Чума подкралась к ней, когда эти мертвые глаза смотрели на неё сверху вниз и осуждали, она увидела проблеск реальности Предначертанной Смерти. Туманное дерево в центре всего сущего, краеугольный камень, вокруг которого всё вращается. Тейлор казалась полной противоположностью. Мачта, прикрепленная к кораблю, понесшему шторм. Казалось, это единственная стабильная вещь, вокруг которой вращаются все остальные, но… ну, мачта крепится к парусам, а паруса, как правило, не очень хороши в шторм. Казалось, это была стабилизирующая сила, а на самом деле именно она всё больше и больше погружала корабль в хаос. И теперь мачта окончательно сошла с ума и кричала на них. Тисифона смотрела на то, что когда-то было Тейлор… нет, это всё ещё была Тейлор. Она видела проблески человечности в этих широко раскрытых тёмных глазах. Она видела остатки той девушки, которую смутно знала.

Но даже так, разглядеть их было трудно. Трудно было смотреть дальше… всего остального. Если бы она попыталась предположить, то, похоже, Предначертанная Смерть, или что-то близкое к ней, решила подражать ей. Не просто девушке, а тому, с кем она заключила договор… Бесформенной Матери. Эти две сущности, казалось, были духом, и обе заслуживали написания с заглавной буквы. Как бы то ни было, в ней обитали обе. И её внешность это отражала. В некоторых деталях она была той же. Всё ещё высокая. Всё ещё долговязая. Всё ещё окруженная ореолом чрезмерно вьющихся волос. Но за этим она вошла в царство совершенно чуждого. Ее бледность была смертельной. Ее худоба была скелетообразной. Ее глаза были широко раскрыты и черны, отражая разум, который не совсем принадлежал ей. Ее зубы имели зазубренную форму крючкообразных клювов. Ее рогатая рука испускала мерцающее призрачное пламя и тошнотворный свет Птиц Смерти. И все же… кровь тоже капала свободно, крошечные ранки в воздухе следили за каждым ее движением. На каждый клочок призрачного пламени приходился еще больше огня, вырывающегося из кипящей крови, которую она щедро проливала. Ее рост, казалось, увеличился, и теперь она возвышалась намного выше Тисифоны. По крайней мере, это был предел… пока что.⁽¹⁾

Тейлор холодно изучал ее. Тисифона, однако, могла читать ее движения. Она вела себя как птица — совершенно неподвижно перед ударом. Но Тисифона умела читать агрессию. И от нее исходил ее запах. Она готовилась к движению, она собиралась двигаться… прямо сейчас. Тейлор бросилась вперед, закричав, и Тисифона ушла. Под ноги, с трудом уворачиваясь от ее острых, похожих на когти рук, она кричала. Нога ужасно ныла, но она продолжала двигаться. Ангарад была рядом. Не могла оставить ее. Парфюмер полностью согласилась с «планом» Тисифоны, вскочила на ноги и побежала за убийцей так быстро, как только могли нести ее ноги. Вопли существа преследовали их — рой перехватил ее. Серьезных укусов не было, она не хотела причинить вред Тейлор. Ее бок мучился от когтей Маликета, но она направляла свою дрожь в рой, подавляя каждое движение и желание лечь и отдохнуть надолго. Толстые тела гротескных насекомых занимали внимание девушки — хорошо, легко отвлечься, может быть, она сможет…

Тейлор выдохнула холодное пламя изо рта. Черное и неестественное, оно жестоко расправлялось с ее роем. Их крылья замерзали и трескались, их тела сморщивались, и одно за другим их сознание гасло. Никакой Смертельной Чумы, но… было холодно. Очень-очень холодно. Рой умирал в мгновение ока, но они выполняли свою задачу. Отвлекали. Достаточно времени, чтобы убежать. Тейлор мчалась по коридору, и звук её шагов был жутко близок к царапанью птичьих когтей. Мысли Тисифоны метались, когда мимо промелькнула комната с древесным духом, и покрытые лианами туннели снова приветствовали её и парфюмера. Она знала, что происходит. И она не могла понять, как это решить. Как… как справиться с двумя одержимостями одновременно? Она даже не знала, как справиться с одной! Её никогда не учили… подождите.

Внезапно её осенило. Она была не одна. Это был замок, полный союзников Тейлор. Людей, заинтересованных в её выживании, в её исцелении. И они знали больше, чем она. Она была скромной убийцей, а этим местом правил полубог. Слабый полубог, конечно, но всё же полубог! Она повернулась к Ангарад, задыхаясь и стараясь не слышать приближающегося звука когтей. Её рой передал ей всё, что нужно было знать, а уши лишь пытались ещё больше её напугать.

«Кто… может… помочь?»

Она едва успела закончить, как Ангарад закричала ей в лицо:

«Что, чёрт возьми, только что произошло?!»

«Одержимость».

«Не… подожди, это ответ».

Она остановилась и побежала быстрее.

«Одержимость, чёрт возьми… Нам… нам нужна помощь».

«Я полностью согласна!»

«Люди в замке!»

«Годрик!»

Ангарад каким-то образом побледнела. В этот момент она уже начала синеть. Постепенное побледнение негативно сказывалось на цвете её лица. Словно температура опустилась ниже нуля. Всё просто пошло наперекосяк.

«Неправильно, если опуститься слишком низко».

«Подожди, не…»

Тисифона бежала всё быстрее и быстрее… Ангарад отставала. Фу. Ей нужна была помощь. Тело Тисифоны восприняло это буквально, и она схватила парфюмера за предплечье, физически потащив её за собой. Ангарад восприняла это плохо, пища, как испуганная кошка, но тем не менее страх подталкивал её продолжать. Они пронеслись по туннелям, в более разумные места, где не было столько ужасных бледных тел в стенах. Факелы освещали им путь… и за ними следовал звук щелчков. Тейлор приближалась. Её крики становились всё громче. Скоро она окажется… подожди. Подожди… Тисифона резко повернула и побежала к каналу, через который она вошла в замок. Госток всё ещё был там, со сломаными коленями. Его глаза расширились.

«Эй, ты…»

Тисифона схватила его и перекинула через плечо, и его речь затихла, сменившись паническими криками. Ей было его жаль, правда. Но он был мерзким предателем, а её учителя всегда говорили, что предателям нельзя доверять, даже если они предают её врагов. Крики Тейлор приближались… и приобрели новый тон. Тисифона едва успела оглянуться через плечо, прежде чем выйти из комнаты. Увиденное ужаснуло её. Тейлор склонилась над телом Гостока, и… что-то было у неё во рту. Красная, свежая… она вырвала мужчине трахею зубами. После короткого укуса она выплюнула это, и одна нога раздавила его череп в кашу. Слишком сильно. Слишком резко. И слишком быстро. Она действовала исключительно инстинктивно, и всё ещё превосходила возможности Тисифоны благодаря своей чистой, ничем не ограниченной силе. Может быть, Тисифона сможет найти выход — как с Поллианной, определить слабость, найти способ противостоять её силе, используя опыт. Но с таким ранением в бок, с ноющей от боли ногой, с таким полным сосредоточением на враге…

Нет. Ей нужна была помощь. А выше, чем Носитель Осколка, подняться было практически невозможно.

Лестницы вверх, коридоры вниз, отчаянно бежавшие к чему угодно… Ангарад страдала, но, к ее чести, продолжала идти, даже когда ее тело отчаянно хотело остановиться. Легкие Тисифоны горели от напряжения, как никогда за очень долгое время. Не с юности. Ангарад было хуже. Но они все равно продолжали, преследуемые воющим существом, которое хотело разорвать их на части. Великолепно. Бег, бег, скрежет когтистых лап по твердому камню становился громче с каждой секундой, все ближе, ближе… Рой Тисифоны подсказывал ей, что Тейлор мучительно приближается, почти готовая прыгнуть, вырвать, раздавить, сжечь. Ее нож будет ничем, ее рой — бесполезен. Все навыки, которые она отточила… ничего. Она побежала… и вдруг её осенило. Они были слишком далеко от тронного зала Годрика, если она правильно помнила планировку этого места. Им пришлось бы бросить на пути Тейлор целую толпу людей, чтобы приблизиться, а это казалось… нелогичным. Очень нелогичным. Если бы она убила большую часть его армии, Годрик вряд ли захотел бы ей помочь. Им нужны были союзники. Ангарад поняла это одновременно с ней… и вдруг Тисифона оказалась втянутой в боковой коридор, к…

Ах.

Ангарад бежала к комнате Тейлор. Тейлор с трудом повернула за угол после стремительного рывка… но ей это удалось, она отскакивала от стен, оставляя глубокие царапины повсюду. Её глаза были чёрными, как опалы. Её зубы были острыми, как бритвы. А ногти у неё были длинными и острыми. Даже с одной рукой она была ужасающей. Даже мимолетный взгляд в ее сторону заставил ее снова почувствовать себя ребенком, борющимся со своими учителями, сражающимся против невозможных обстоятельств… она чувствовала себя соней, смотрящей вверх на спускающегося ястреба. Ангарад взобралась наверх, Тисифона последовала за ней… и в конце коридора у двери стоял бородатый мужчина. Ангарад радостно завизжала.

«Телавис!»

Это был тот самый мужчина, который связал ее в той ванне, который заставил ее подчиниться, отобрал у нее нож. Заставил ее почувствовать себя дилетанткой. Хорошо. Он мог обратить это против Тейлор. На нем были грубые доспехи, похожие на те, что носили пехотинцы в замке, — и было чудом, что они до сих пор ни с кем не столкнулись, что погоня в основном происходила между ними тремя. Если бы это было не так… ну, даже думать не хочется. Хм. Может быть, их спасли там запятнанные, истощив войска, заставив их собираться в небольшие группы… хм. Телавис — и теперь у неё было имя для своего унижателя — двигался плавно. Он услышал что-то приближающееся сзади и смог сделать обоснованное предположение.

«Это Тейлор! Она… она… чертова… она…»

Тисифона, преодолев смущение, продолжила:

«Она…»

«Хм».

«Она чертова …» — попыталась добавить Ангарад.

«Птица...»

«Смерти!»

Что ж, это было довольно близко. Достаточно хорошо. Телавис, к его чести, действовал быстро. Он был старым солдатом, он видел много странных вещей в прошлом, и мало что могло его по-настоящему смутить — по крайней мере, насколько могла предположить Тисифона. Мужчина побежал вперёд, мимо.их, наверх по лестнице. Тейлор вскрикнула, подпрыгивая вверх, ее рогатая рука была покрыта кровавым пламенем. Она с легкостью разорвала кукловода и Д, она могла бы справиться… о. Телавис отдернул руку, и на секунду она окуталась странной, постоянно меняющимся ореолом, тысячей цветов, каждый из которых источал дикость. Из тени вырвались рога… и он ударил Тейлор по лицу. Без порезов, но… она упала. С раздраженным визгом девушка упала обратно вниз по лестнице. Ладно. Тисифоне теперь нравился Телавис. Он ей очень нравился. Рыцарь повернулся, и его выражение лица было грозным. Тисифона никогда не слышала, чтобы он говорил. Ангарад, возможно, слышала его лишь изредка. Ни одна из них не была готова к тому, что он заорет им в лицо:

«Что, черт возьми, вы, парочка идиотов, сделали?!»

* * *

Тейлор проснулась в безликой пустоте, в нигде, где не было ничего… нет, это была ложь. Здесь что-то было. Глаза наполнились слезами. Она стояла на широкой платформе, плоской поверхности, окруженной бурлящей бездной. В темноте она видела нечто. Огромные, непостижимо огромные вещи, от которых у нее болел мозг и начинал крошиться рассудок. Кровавые потоки, висящие в воздухе, вмещающие океан в своих бесконечных изгибах. И на его фоне… тень. Зеркало. Сияющее, горящее и скованное цепями. И все же цепи изо всех сил пытались сдержать бурлящую массу постоянно меняющейся тьмы, окрашенной красным. Если присмотреться, можно было увидеть двуглавую птицу, кричащую от гнева, горящее призрачное дерево и женщину с глазами цвета сумерек. Они двигались, и при столкновении Вселенная забыла свои собственные правила. Между ними разразился голодный, бесконечный хаос, пространство перестало подчиняться каким-либо мыслимым законам, перед ней простиралось поле невозможностей. Эта платформа, как ей казалось, была… её. А над ней висели эти существа, исследующие друг друга, проникающие в миры, выходящие за рамки конфликта и заходящие в сферы, которые она не могла себе представить. Она чувствовала себя маленькой. Незначительной. Крошечным островом, где более могущественные силы могли бы развязать войну, сам по себе не имеющим значения. Существа наверху ненадолго сливались друг с другом, две конкурирующие системы объединяли свои законы в тщетной попытке подавить друг друга, несовместимости образовывали острые края, безмолвные крики чуждой логики и…

Они игнорировали её. Два бога висели перед ней, ссорясь, и даже не обращали на неё внимания. Тейлор была маленькой рядом с ними… и если уж она должна быть маленькой, то ей хотелось быть мелочной. Сделав свой разум как можно меньше, она сделала это зрелище более приятным для созерцания. Когда она не могла во всем разобраться… да, ее разум немного успокоился. Совсем чуть-чуть. Бесформенная Мать извивалась, и ни малейшего проблеска понимания не возникло, чтобы осмыслить Тейлор. И что бы это ни было закованной в цепи тенью… ну, она не совсем звала ее. Где это бледное лицо в темноте? Где что-то, созданное специально для нее и только для нее? Они игнорировали ее, и она не собиралась терпеть такую… чушь. Она не собиралась мириться с этой безудержной ерундой.

А она знала эту чушь. Знала ее достаточно хорошо, чтобы почувствовать ее запах прямо перед собой.

Тейлор знала, где она находится. По крайней мере, у нее было предположение. Это был ее собственный разум. Она никогда раньше здесь не была, но ощущение было похоже на ее сны. Реальное, нереальное и где-то посередине одновременно. И если она здесь, если она одна. Нет ни Повелителя Крови, который бы над ней насмехался, ни единого бога, который бы ею командовал… мир содрогнулся. Она была свидетельницей войны двух неконтролируемых сущностей, ведущей своего рода войну, что бы это ни значила война для них. Бесконечное пространство переворачивалось само в себя, текущее, прекращающееся и постоянно меняющееся. Время колебалось и сотрясалось, вещи заканчивались, не успев родиться, создавались теми, кто их создаст в свою очередь… ее разум начал дрожать. Тейлор чувствовала, как ее дыхание становится все более и более прерывистым, конечности застыли. Каменная платформа, казалось, рассыпалась, и… она побежала.

Ей нужно было что-то еще. Ей нужно было где-то спрятаться, укрыться, пока… пока это не пройдет, пока безумие не закончится. Пока к ней не вернется рассудок. Она протянула руку, пробираясь сквозь собственные воспоминания. Знакомое. Безопасное. До того, как безумие обрушилось. Ее разум вылепил что-то, и из небытия возникла бесформенная материя, а из бесформенной материи возникло пространство, время, все то, что ей было нужно, чтобы оставаться на земле. Что было… ах. Конечно. Что еще? Место, существовавшее до всего этого. Место, где всё было… обыденным. Все остальные качества меркли по сравнению с этой единственной добродетелью. Обыденность. Её дом, построенный из ничего. Пластик и бетон. Материалы, о которых её новый дом ничего не знал и никогда не мог воспроизвести. Жилище маленькое, приземистое и совершенно скромное по сравнению с замком, в котором она жила некоторое время. Невозможное всё ещё витало в воздухе, но что-то, казалось, изменилось — она почувствовала, как на неё давят титанические силы, внезапно осознав еë присутствие.

Тейлор побежала. Она не могла сказать, почему возникло это место. Возможно, жажда знакомого любой ценой. Возможно, стресс заставлял её оказываться в странных местах. Что ж, «странных» — неподходящее слово, хотя сейчас это место казалось чужим. Дом казался реальным издалека, но ближе он оказался полузабытым. Целый ряд деталей едва различимы или воспроизводятся снова и снова без всякого смысла формы или функции. Когда она толкнула дверь, это стало ещё более очевидным. Хотя… ах. У неё снова было две руки. Она никак не могла привыкнуть к жизни с одной рукой, и здесь имело значение только то, что она считала реальным в себе. Её обычная рука толкнула дверь — воображаемая краска будет спасена от нежного прикосновения её рогатой руки. Столярные изделия были идентичны, квадратный блок повторялся снова и снова, даже не реагируя на её шаги. Диваны имели гладкую текстуру, которой им не хватало в реальной жизни — или, по крайней мере, так ей казалось. Это выглядело неестественно, но она никак не могла… ах.

Она забывала, что это за место.

Она забывала о своем доме. Постепенно. День за днем. Ее паника начала угасать, на мгновение сменившись золотистой меланхолией, ностальгией, которая высасывала все соки из нее. Ей хотелось убежать наверх, спрятаться под кроватью, как ребенок, но… нет. Она выросла. Она чего-то добилась. Реальность ее побед была якорем, ностальгия притупляла страх… она плюхнулась на диван и стала ждать. Не время для меланхолии. Но без меланхолии ее ситуация выделялась как суровая, непоколебимая реальность. Существа там… они были огромными. Непостижимыми. Она не могла победить их, не могла контролировать их. Они будут сражаться, пока она не станет принадлежать одному из них, или пока ее не разорвут на части. Неприемлемо. Она не позволит этому случиться, она не может. Ее уже однажды лишили свободы воли, и она изо всех сил боролась против этого, в некотором смысле преуспевая. В конце концов, она сопротивлялась желанию стать марионеткой до конца своих дней. И если ей когда-то удалось освободиться от оков, навязанных ей другими, она, черт возьми, сможет сделать это снова. Надеюсь. Но эти… это были боги. Что-то близкое к ним, по крайней мере. Она не могла бороться с ними, она не привыкла иметь дело с ними иначе, чем с непреодолимыми силами, она привыкла иметь дело с…

людьми.

Слово, смысл, стоящий за ним, прогремел в пустоту. Каменная платформа была залом для аудиенций, и у нее были посетители. Они слышали ее провозглашение, понимали, как она действует… и она чувствовала, как искажаются пространство и время. Дом содрогнулся. Платформа в целом задрожала, когда могущественные сущности снисходительно приблизились. Странные цвета продолжали проникать сквозь окна, некоторые из них были неразличимы обычными глазами, но сущности, которые они представляли, изменились. Тейлор вздрогнула. Она могла… догадаться, что произойдет. Время здесь было странным — она знала, что это произойдет, потому что когда-то знала, а до этого потому что… нет, нет, мыслила нормально. Она успокоилась. Ее друзья. Ее враги. Ощущение смерти в этом мире и возвращения, обыденные чувства страха, гнева, счастья, облегчения — всё. Тепло алкоголя, ощущение объятий десятка рук, прикрепленных к одному и тому же существу, ощущение победы вопреки всему… она успокоилась. Присутствия были где-то там, а она находилась в герметичной подводной лодке, созданной ею самой. Ядро, которое они не могли пробить. Пусть ссорятся. Она…

В дверь постучали.

Глаза Тейлор резко открылись. Подводную лодку прорывали. Они были здесь. Но… ее ноги двигались непроизвольно. Моргнув — и она уже стояла. Еще раз — и она была у двери. Реальность здесь полностью основывалась на восприятии: когда она переставала смотреть на что-то, оно переставало существовать… ее дома не было позади. Что-то дышало ей в шею. Что-то плавало в темноте. Что-то было… — ее голова резко откинулась назад. Просто комната. Просто ее гостиная. В дверь снова постучали, вежливо, но твердо. Ее рука протянулась… они были огромными. Каждый стук мог сотрясти дом, но они были сдержанны. Почему? Что возможно…

Она открыла дверь, и Тейлор на посмотрели в ответ.

Две ее копии. Она могла понять, мельчайшие детали были воспроизведены, но общая картина была… пугающе другой. Тейлор моргнула. Снаружи были еще две ее копии, одетые по-другому. Нет — она моргнула, и они изменились. Когда она моргнула, она увидела вещи, которые держали вещи вместе. Марионетки. Нити, сотканные из невозможных законов физики, переплетение времени и пространства на таком уровне, который ни один человек не должен был бы видеть… она старалась не моргать. Она не разговаривала с богами. Она даже не разговаривала с их воплощениями. Тейлор тяжело сглотнула. На инстинктивном уровне она понимала. Когда она дышала, она чувствовала дыхание через множество губ, она видела мир множеством глаз, она чувствовала через три слоя кожи. Они были ею. Они были той ею, которой она могла быть, говорящие заимствованными словами, но в остальном…

ею.

Они не говорили. Речь здесь была бессмысленна, выдох звука — ничто, когда воздух был воображаемым, нервы отсутствовали. Они проецировали намерение и просто желали. И они были внутри, за ней, в гостиной. Подводная лодка была разорвана настежь. Дом замер, но каждый угол казался острее, каждая тень — глубже. Они всегда были здесь. Их никогда нельзя было убрать. Они были абсолютны.

Марионетки, носящие ее лицо. Она носила своё собственное лицо, но изнутри была опустошена, так что от неё остались лишь тонкие нити, соединяющие её с невероятными огнями, танцующими снаружи. Каменная платформа рассыпалась.

Чёрт, это было безумие, она была безумна, всё здесь было безумием.

Две девушки тихо сели — говорить пока не было нужно. Одна повернулась, чтобы посмотреть на неё, а другая занялась своими делами. Та, что смотрела на неё, была… она, но какая-то странная. Её одежда была красной, как печень, отделана белым, как отполированные зубы, и всё это выглядело до безумия комфортно. А её кожа… пятнистая. Красные, фиолетовые, синие, все оттенки кровообращения. И её отличали… лучшего слова не найти. Лампочки... Крошечные сгустки, выпирающие наружу. Темно-фиолетовые, натянутые на кожу и сосуды, в которых они находились. Маленькие узелки появлялись через случайные промежутки, извиваясь отвратительной жизнью. Она поняла. Дети-сгустки Бесформенной Матери, крошечные вместилища тления. Каждый из них — яйцо, каждый — семя, каждый — любимый эмбрион. Эта ее версия двигалась медленно, чтобы не потревожить детенышей. Ее глаза были налиты кровью, а за ними скрывалась любящая жажда, безграничное принятие, которое могло бы лелеять ее как почитаемый сгусток. Если она смотрела слишком глубоко… океан простирался широко, погружаясь в глубины, которые она не могла себе представить. Огромные формы двигались в багровой мгле. Водовороты были ртами, течения — конечностями, вытянутыми для объятий, каждая искра — пылающей звездой, чтобы согреть и возвысить, варить ее, пока ее кожа не будет сброшена, и она не станет целой, любимым осколком красной материи в бездонном море… Тейлор вздрогнула.

Другая отсутствовала. Ничто в ней нельзя было определить иначе, как через отсутствие. Её кожа была лишена цвета. Она была неподвижна. У неё не было лица. У неё отсутствовали все черты, кроме самых смутных — скула, прядь вьющихся волос, что-то заимствованное, взятое и воспроизведенное без смысла. Марионетка, такая же, как и первая. Выпученные глаза смотрели из-под её отсутствующего лица, из мрака, из которого ничто не могло выйти целым. Ничего, кроме её взгляда. Тейлор почти не представляла, что это то скованное существо снаружи, и поэтому всё в этой её версии обладало неописуемо чуждым качеством. Её спина была прямой, как струна, одежда была бесцветной. Её руки играли с парой спиц, щёлкая так же регулярно, как сердцебиение — тикающий таймер, напоминание о том, что даже в этом месте за пределами реальности время может лететь. Щелк, щелк, щелк… что-то вяжется, чёрное и извивающееся. Капюшон, данный приговорённым, утешительная слепота перед тем, как всё прекратится. Глядя на это существо, она… она поняла. Если она наденет этот капюшон, то наконец встретится с прикованным существом в его истинном облике. Не сформированном восприятием. В темноте нет имитации. В тишине нет повторения. И она увидит его и узнает его таким, какое оно есть на самом деле.

И это знание унесет ее прочь. Оставит перед ней неподвижную пустоту. Саму себя… а не…

«Это прекратится».

Отсутствующая женщина произнесла голосом, похожим на треск ломающихся веток… или костей. Ее выпученные глаза выдавали инопланетный разум, едва ли желавший понять человечество. Ему не нужно было понимать. Ему требовалось лишь, чтобы она сдалась, стала новым сосудом. Что же…

«Это прекратится»?

Ее мысли замедлились. Это место было ее разумом, а она была параноиком, она все обдумывала… до мелочей. Должно быть, для других это было оглушительно. Она попыталась заговорить, стараясь как можно меньше будить себя. Сложнее, чем казалось.

«Итак, ты…»

«Это приветствуется». — произнесла краснокожая женщина, ее голос был густым и сладким, как сироп, а скрученные узлы дрожали от удовольствия, когда она начала говорить.

Это были не слова. Это были не слова. Их рты никогда не открывались. Мир заговорил, земля задрожала, дом содрогнулся, и она знала, что они означают. Она прекратит. И ей будут рады.

«Ты — это они».

Тишина встретила ее.

«Почему вы здесь? Почему вы просто не можете… отпустить меня? Я ничто, я вам не нужна, вы… вы боги, почему вы так обеспокоены…»

«Это прекратится. Это исчезнет». — прервала ее отсутствующая женщина, ее голос был подобен треску льда на вершине горы.

Это обещало ей что-то. Прекрасные концовки. Свет холодного зимнего утра. Затмение. Закат солнца, черный диск, идеально соответствующий форме того, что оно уничтожило. Что такое жизнь без конца? Она почувствовала, как волчьи челюсти сжимают ее горло, разрывая на части… это будет конец. И разве она всегда не жаждала этого? Разве один из ее страхов не заключался в том, чтобы просто… продолжать?

«Это будет любимо».

И теперь ее окружал теплый океан. Слишком знакомый. Она чувствовала его прикосновение. И ей не хотелось зацикливаться на этом. Нет, нет… ей нужно было думать. Они опустились до ее уровня… или нет? Были ли эти вещи просто… ею, и ничем больше? Были ли они совершенно независимыми вещами, были ли они просто будущим, с которым ей предстояло столкнуться, бинарным выбором, который… нет. Она могла выбраться из этого. Они опустились. Они были людьми. Они говорили чужими голосами, думали чужими умами, но они были людьми. И она могла манипулировать людьми.

Она отчаянно на это надеялась.

Она начала говорить. Или, по крайней мере, пыталась. Иногда ее разум вспоминал, с кем она разговаривает, язык прилипал к нёбу, в горле пересыхало, а из носа казалось, что вот-вот пойдёт кровь. Она сама была истерзанной, а эти женщины — острыми крюками на краю, готовыми вонзиться и рвать, пока не останется ничего, разрывая ее на части стежок за стежком. Мелочность стала защитой, вульгарность — оружием. Обыденность была ее лучшей защитой от всего этого, но когда она слишком много думала, они… она чувствовала, как они впиваются в край ее сознания. Она слышала шепот стен. Что-то дышало ей в шею. Нет. Становиться обыденными. Становиться мелочными. Эти двое, они… они могли бы идти к черту. Она сосредоточилась на раздражении, на воспоминаниях обо всем, что ей пришлось пережить. Селувис не мог сломить ее. Калверт не мог. Никто не мог. Ни они, ни эти… эти потусторонние сучки.

Мелочные. Вульгарные.

Нормальные.

«Итак. Ты хочешь меня. Ты хочешь обладать мной. Верно?»

Отсутствующая женщина продолжала вязать и говорила своим надломленным голосом:

«Оно восстановится».

Она увидела ось мира, точку, вокруг которой он вращался. Удаленную. Точку в центре, которого больше нет. И она станет инструментом для его восстановления… или, по крайней мере, попыткой. Она чувствовала, как болит спина под невидимой тяжестью. Она чувствовала, как ее голос становится хриплым, готовым пронзительно закричать тоном, который не под силу ни одному человеку. Мертвые, но живые ветви касались ее кожи. Краснокожая женщина бросила на своего двойника гневный взгляд.

«Оно не будет знать ни одной потребности».

Взгляд стал жестче.

«Оно не узнает».

Тейлор вздрогнула. Ладно. Она все понимала достаточно хорошо. Бесформенная Мать вселилась в нее. Отсутствующая женщина — или что бы она ни представляла — увидела ее и подражала ей. Значит, война на два фронта. Был ли это ее выбор? Принять какую-то… чрезмерно заботливую богиню крови или приветствовать нечто, что мгновение назад было готово убить ее, возможно, навсегда? О, этот выбор… чертов бред. Нет, пусть идут к черту. Она выкручивалась и из худших ситуаций. Нет, это была ложь, на самом деле нет. Но она была готова установить новый личный рекорд! Если бы они могли вселиться в нее здесь и сейчас, они бы это сделали. Тот факт, что они говорили, подразумевал, что им нужно немного принятия… ах. Вот оно что. Бесформенная Мать пришла, когда ее пригласили. А это другое существо просто подражало ей. Втянув их в соревнование, она обрела больше свободы действий, чем за последнее время. Больше никаких непонятных снов. Они сражались снаружи, но решили постучать. Может быть… может быть, им нужно было, чтобы она впустила их. Может быть, она могла бы не пустить их, если бы…

Она моргнула.

И они больше не были женщинами. Они стали голоднее. Они стали больше. Они могли поглотить солнце. Они могли затопить землю. Они были сворачивающимся небом и матерями гор, они были узором, переплетением и гобеленом, они были нитью и иглой, она будет интегрирована, предсказана, учтена, она будет рационализирована в новое… нет. Ее глаза открылись. Они снова стали людьми. Системы отключились. Дом был просто домом. С ней все было в порядке. Конкуренция заставляла их сжиматься, ограничивать друг друга, направлять их внимание на конкурента, а не на нее. Когда они сосредотачивались на ней… она ломалась. Она чувствовала это. Одного прикосновения их внимания к ее обнаженным мыслям было достаточно, чтобы почти сломить ее. Заставить их конкурировать… Это… это могло сработать. Это был принцип, это было смутное предчувствие… которое прекрасно работало для нее. И это подбрасывало ей какие-то совершенно бредовые идеи.

Что ж, если они хотели, чтобы она приняла хотя бы одну из них… им придется потрудиться.

«Я действительно не могу определиться. Я имею в виду…»

Она ломала голову. Конкуренция ограничивала их, и… ах…

«Почему бы вам не рассказать вам о преимуществах стать для вас носителем? Позвольте мне принять взвешенное решение?»

Краснокожая женщина лениво пожала плечами, странно человеческим жестом но совершенно нечеловечески. Ее рот открылся… и Тейлор почувствовала, как одна мысль пронзила ее насквозь, не поддающаяся описанию словами.

Тепло.

И ей будет тепло, ее завернут в пеленки, ее утешат… нет, нет, вернись к реальности, избегай этих огромных форм, избегай ощущения, что собственная кожа слишком натянута, избегай света звезд, который развернет ее… Тейлор сделала вид, что соглашается с ней, кивала в знак согласия, ведя себя так, будто это обычный разговор, хотя это было совсем не так… подождите, рядом лежал блокнот. И ручка. Она начала что-то записывать, отмечая плюсы, минусы, неоднозначные моменты. Делая вид, что действительно обдумывает эту идею. Голос отсутствующей женщины резко раздался в воздухе. Хорошо. Она обиделась на то, что Тейлор, казалось, согласилась с еë соперницей.

Ось.

И снова она увидела ее, ось мира, конец всего и возвращение красоты… ну, это справедливо. Если бы люди действительно могли умирать, там, наверху, все было бы хоть немного менее адским. Немного. Конечно, она тоже умрёт. Когда-то, сразу после её прибытия, это могло показаться приторно привлекательным. Но не сейчас. Она была слишком зла, и у неё было слишком много чёртовой работы. А эти мерзкие сучки пришли, чтобы испортить ей день, нарушить её планы, даже не спросив разрешения. Подонки. Используйте вульгарность, используйте банальность и даже глазом не моргай.

«Это… это… хороший вопрос — извините, у вас есть имена?»

Ей нужно было больше опоры в реальном мире, больше способов стабилизировать себя. Прежде чем женщина успела ответить, она сама ответила на свой вопрос.

«Знаете что, я просто буду называть вас Кость. А вы… хм… Волдырь».

Они спокойно приняли имена. Но отсутствующая женщина… она попыталась произнести свое имя. Тейлор почувствовала, как на нее обрушилась лавина. Она почувствовала, как трескается небо. Она почувствовала момент перед концом, последний вздох, и то, что его высосало, знало, ценило и знало ее лучше, чем она сама себя знала, и… нет, нет, нет. Она была Кость. Это было обычное имя.

«Я просто буду называть тебя Кость».

«Это неправильно».

Тейлор посмотрела на нее, пытаясь игнорировать то, как трясется ее мозг, когда она смотрит слишком долго. Просто смотрит… достаточно долго, чтобы каменная платформа задрожала. Обыденность, обыденность…

«Ну, это моя голова, а ты… ты — это я. Если ты собираешься быть такой… э-э, такой, я… ну, я, возможно, не буду заключать партнерство».

Она повернулась.

«Итак, Волдырь, расскажи мне побольше о… тепле. Расскажи мне поподробнее…»

Волдырь с радостью приняла это имя. Она приняла его, как принимала всё. Её голос был мягким. Добрым. Материнским. Притягательным.

«Всё изменится».

Она… она изменится. Её преобразят, сделают красивой, сделают… нет, нет, сосредоточься.

«Звучит здорово. Это исправит мир?»

Волдырь выглядела… растерянной. Всего на мгновение. Она была марионеткой чего-то, что действовала по фиксированным законам и концепциям, чему было трудно адаптироваться… хорошо, хорошо, слабость. Настоящая возможность. Сила, но жёсткая сила. Даже для того, кто так принимает, были пределы.

Принятие.

Они будут лелеять свои проклятия. Они будут считать каждое из них благословением. И этого будет достаточно. Тейлор напевала, пытаясь удержать свою ногу от нервного постукивания ногой по воображаемой земле.

«Но это не совсем исправит всё. Просто привыкну. Я буду жить долго, мне нужно думать о долгосрочной перспективе. Я просто не вижу, чтобы ваша бизнес-модель имела долгосрочную жизнеспособность».

О, она была хороша. Умело обманывала саму себя так же хорошо, как и их. Ее тянуло в одну сторону, потом в другую… они спорили, но делали это тонко. Соперничали. И это отвлекало все их от нее.

«Все это будет цениться».

Кость рассмеялась, как треск льда.

«Это провалится».

Пауза.

«Это будет переделано».

Она увидела многоножку. Две многоножки, соединяющиеся… затмение. Восстановление разрушенного мира. Возрождение великого лампового дерева. Нет, нет, отойдите от этих видений… она была Тейлор Эберт, она была Тейлор Эберт, а они были… они были марионетками, которые любили своих хозяев. И после Селувиса это было, пожалуй, самое отвратительное, что она могла себе представить.

«Ладно, ладно, интересно. Отлично. Теперь вот этот Волдырь дала мне гигантскую руку, покрытую рогами. Дала мне силу. Что ты можешь предложить?»

«Она будет летать».

«Она будет летать». — огрызнулась Блистер.

Тогда они оба могли предложить ей крылья. Как…

Несвет.

Кость даст ей крылья несвета, бесшумные, как шепот, стремительные, как шторм, ужасные, как гроза. Крылья, чтобы пронести её сквозь пустоту между звёздами, крылья, чтобы доставить её в гнездо Двойной Птицы, крылья, чтобы доставить её в большую стаю, посвящённую восстановлению истинного, естественного порядка. Гнев Волдырь отвлёк её — гнев. С ней соревновались, и это её раздражало. Хорошо, это… это по-человечески? Верно? Она могла бы этим воспользоваться?

«Я ничего от тебя не слышу, Волдырь».

Большие.

Крылья, которые Волдырь даровала, были больше, мощнее, больше… её. Рождённые из её собственной плоти, а не отбросы какой-то разрушенной сущности. Её, и ни для кого другого, ни от кого другого.

Стая.

Она могла бы стать частью стаи вестников с невесомыми крыльями, она могла бы…

Большие.

И другие крылья были бы её. Что-то, рождённое из её собственной грязи и разложения, что-то, что она могла бы лелеять как то, что она заслужила, а не просто получила от какой-то праздной сущности, которой на неё наплевать.

Тейлор снова вмешалась, раздувая пламя. Очередная деловая риторика, которая, казалось… которая, казалось, помогала ей сохранять рассудок. Ее нога быстро постукивала. Что-то дышало ей в шею. Дом пульсировал. С ней все было в порядке, а они проигрывали.

«А вы предлагаете пакетные предложения? У меня есть несколько друзей на свободе, интересно, могу ли я взять их с собой?»

«Всему придет конец». — рявкнула Кость.

Волдырь уставилась на нее, и ее узлы задрожали.

«Всему будет оказано радушное приветствие».

Конец. Все закончится. Все дойдет до конца. Она знала это. Она видела сквозь пустые обещания, она могла… она пришла из мира, где смерть все еще имела вес. Она знала, почему она должна победить. Она понимала еë необходимость.

Изгнание.

Тейлор была изгнана из своего дома. Она оставила так много всего. Почему бы не адаптироваться к новому, лучшему миру, без этой жесткой оси, этой маниакальной одержимости?

Обе повернулись и уставились на Тейлор. Та пожала плечами.

«Я открыта для убеждения».

И так они начали препираться. Ну, препираться — это… слишком сильное слово. Препираться — очень сильное слово. Они боролись. Они бросали друг на друга намерения, бомбардировали видениями, делали все возможное, чтобы подорвать друг друга всеми возможными способами. Они сражались на десятке плоскостей, и она могла увидеть лишь несколько. Хорошо? Хорошо. Она подливала масла в огонь, когда могла. Немного подталкивала их к борьбе, к ссоре, короче говоря, к тому, чтобы измотать друг друга. Она откинулась на диван. Она смотрела на двух женщин… о. Казалось, они приближались к своим прежним формам. Она видела, как горит кровь, и тени начинают танцевать. У нее чесался мозг. У нее болели глаза. Конструкция дома начала дрожать от страха и неустойчивости. О нет. Она заставила их драться.

О нет, она заставила этих жутких сучек драться.

* * *

В реальном мире Телавис, Ангарад и Тисифона изо всех сил пытались исправить ситуацию. Тейлор вскакивала обратно на лестницу, готовая с дикой яростью всё разрушить. Она была ужасающей силой природы… и её друзья были полны решимости спасти её. Или, в случае Тисифоны, её неловкая знакомая соглашалась на альтруистическую ссору. В любом случае… они строили планы. И очень упорно. Нужно было лишь немного больше времени… Тейлор взбежала по лестнице… и замерла. Телавис был готов к очередному удару, но девушка остановилась прямо перед ним. Её голова отчаянно дёргалась… затем она наклонилась и выплюнула ужасающее количество кипящей крови. Телавис даже не выглядел удивлённым. Ангарад и Тисифона, однако, замерли, увидев это. Тейлор что-то бормотала себе под нос на языке, которого никто из них не понимал… и вдруг ударила себя по лицу с такой силой, что череп обычного человека разлетелся бы на куски. Что за… ах. Тисифона могла это понять. Две силы в её голове были не в мире. И что бы ни происходило, что бы ни изменилось… она могла представить, что Тейлор изо всех сил старается сдерживать их, не давать им сражаться⁽²⁾, не давая одной из них одержать победу.

Тисифона гадала. И… ну, осколок подпитывал её информацией. Он не мог понимать богов, он не был теогонистом. Но он мог распознавать раздоры, он мог распознавать дисгармонию несовпадающих точек данных. И именно об этом он говорил ей, молча, влияя на её мысли в направлении, благоприятном для его целей. Ей следовало бы больше беспокоиться, но… ну, у неё была цель. И это было сдерживание худших последствий божественной материи. Тейлор была ошеломлена — Телавис действовал. Его сила была огромной, и, направив силу Горнила, он смог на мгновение одолеть растерянную Тейлор. Мощный рывок, и она влетела в свою комнату. Дверь захлопнулась — большая, прочная, многократно укрепленная. Похоже, после пленения Тисифоны она стала параноидальней. Мудро. За дверью она кричала и бормотала, шепча что-то себе под нос. Слишком отвлеченная, чтобы собраться с силами для полноценной атаки. Хорошо. Трое уставились друг на друга.

«Что ты наделал, ты…»

«Тише. У меня осталось немного настоек, не много, но несколько. Там… что-то с лилией Святой Трины, я не уверена в эффективности, но, возможно, она сможет усыпить ее». — перебила Ангарад.

Хм.

«Ты сможешь эффективно ее доставить?»

«Она в импровизированной лаборатории внизу. Нужно просто бросить».

Тисифона видела недостатки этого плана. Тейлор была быстра, она могла бы увернуться от любого дыма за считанные мгновения, если бы была в сознании. Им нужен был способ доставить вещество поближе, чтобы не дать ей увернуться… каменная рука ткнула Тисифону в ногу. Она взглянула вниз и увидела живой горшок. Когда это существо появилось здесь, зачем… о. Оно жестикулировало в сторону крышки. У нее появилась дьявольская идея. У Ангарад тоже появилась идея, и на этот раз они обе улыбнулись в унисон. Это было поистине ужасно. Тейлор снова двигалась, более уверенно — когти впились в дверь, крики эхом разносились по замку. Она прорывалась с ужасающей скоростью. Достаточно медленно, чтобы ее можно было предугадать, достаточно быстро, чтобы представлять угрозу. Дверь продержится еще немного. Ей нужно… ах. Ее рой рассеялся, ища кого-нибудь, кто мог бы помочь. Она почувствовала девушку с завязанными глазами, несущую… ага. Она дернулась в сторону Ангарад.

«Здесь есть заклинательница духов?»

Ангарад вздрогнула.

«Да. Запятнанная. Но… ах…»

Парфюмер явно недолюбливала запятнанных. Она явно испытывала к ним паранойю. И все же… она практически бросилась искать девушку, ведомая роем Тисифоны. Тисифона обнаружила, что смутно восхищается этой женщиной. Развалина, полная развалина, помешанная на ароматах лиурнийка из низин, но она все еще пыталась спасти свою подругу. Конечно, она бормотала по пути. Все еще развалина. Тисифона прислушивалась к ее движениям, пытаясь помочь Телавису придержать дверь, хотя бы еще на мгновение. Она чувствовала, как парфюмер бежит, бежит, находя девушку с завязанными глазами… которая вскрикнула и побежала в противоположную сторону. Нет, нет…

«Подожди! Вернись!»

«Пожалуйста, не надо, я не шпион!»

«Подожди…»

«Ты украла мою медузу!»

«Она исчезла!»

«Это моя медуза! Никаких медуз для тебя!»

«Тейлор в опасности! Ей нужна твоя…»

Тисифона подумывала отправить рой на перехват. Создать сплошную стену из крыльев, ног и бесконечных грудных клеток. Им нужна была призывательница духов — она могла бы призывать духов в комнату, бесконечный список противников, с которыми Тейлор пришлось бы сражаться, чтобы отвлечь её, пока остальные придумают более постоянное решение, что-то связанное со сном, возможно, Великая Руна, что-то ещё… Она импровизировала. Не самое лучшее положение, но она, конечно, бывала и в худшем. Чего она не ожидала, так это того, что блондинка тут же развернётся и набросится на неё. Направившись в сторону указанную Ангарад, парфюмер резко остановилась, моргнула и побежала в свою лабораторию в поисках ароматического средства, которое могло бы положить конец этому безумию. Восприятие Тисифоны вернулось к её реальному телу, когда она услышала шаги, поднимающиеся по лестнице, отчаянно взбирающиеся с максимально возможной скоростью. Она взглянула… и вот она. Видимо, питомица Тейлора, запятнанная, судя по её готовности в любой момент броситься к своей хозяйке. Блондинка сорвала повязку с глаз, открыв поразительно голубые глаза. Она тяжело дышала, непривычная к таким усилиям, а в её руках была призрачная медуза, слегка извивающаяся.

«Где она?!»

Тисифона моргнула. Это было… немного тревожно. Что такого сделала Тейлор, чтобы заслужить такую ​​преданность? Телавис молча указал на дверь. И мгновение спустя он довольно лаконично объяснил ситуацию.

«Одержима. Нуждается в оружии для борьбы».

Девушка выпрямила спину, поджала губы и тут же начала шарить в поисках пепла, сколько могла удержать. Воздух дрожал от образов, накладывающихся друг на друга снова и снова, повторяясь, пока не стали казаться гладкими и живыми, принимая четкие очертания… солдаты, некоторые древние, некоторые современные (если этот термин вообще имел какое-либо значение в данный момент). Она едва могла разглядеть их сквозь появляющиеся трещины в двери, через которые Тейлор почти полностью прорвалась. Теперь она выглядела… как инопланетянка. Ее глаза по-прежнему были сплошными черными шарами, шире, чем когда-либо. Ее рот был острым. Каждый угол стал острее, почти зазубренным. Даже ее волосы немного изменились, став более жесткими, почти торчащими вверх. Палочкообразные конечности терзали прочное дерево двери, легко прорезая ее, едва цепляясь за металлические полосы, укрепляющие ее. Эта штука могла сдержать полностью бронированного рыцаря на некоторое время, а она прорывалась сквозь нее за считанные секунды. Ее внимание на мгновение отвлекли приближающиеся призрачные солдаты… и она двинулась. Блондинка вздрогнула, когда ее создания были жестоко расчленены — ну, насколько это вообще возможно для духовного пепла, учитывая, что у них больше не было настоящих тел. Тем не менее, туман, вырвавшийся из их ран, показался Тисифоне показательным. Еще призывы, еще призывы… едва длившиеся несколько мгновений, прежде чем их разорвали на части. Небольшие задержки, но если они суммировались… нет, им нужно больше времени… Девушка взглянула на Тисифону, впервые взглянула на нее и во весь голос пронзительно прокричала вежливое предложение:

«Позови Краву!»

«Кого?»

«Позови отпрыска! Найдите ее!»

О. Тисифона выпустила свой рой наружу, голодный и охотящийся, и… вот она. Спит на кладбище возле тронного зала Годрика. Но как… оса ужалила её за ухом, и отпрыск тут же проснулась, отчаянно размахивая руками, пытаясь отмахнуться от болезненного раздражителя. Оса умерла через несколько секунд, но рой остался. Как… может быть, написать? Нет, на это потребуется… осколок подсказал идею. Тисифона протянула руку, и рой изменился. Он сжался, тела мух слились в единую массу. Огромную, совершенно неестественную сферу. Сжатие тел дало ей среду. Давления было достаточно, чтобы убить насекомых, некоторых медленно, некоторых быстро, но этого всё ещё было достаточно для её целей. Крылья действовали как крошечные языки, придавая воздуху форму, а тела многочисленных тел роя стали усилителями, болезненно грохоча, распространяя звук наружу. Она полностью сосредоточила на этом свое внимание и позволяла осколку взять на себя слишком много властных обязанностей, но голос доносился. Стрëкот, жужжание, едва узнаваемое. Но потомок узнала. Она поняла.

«Тейлор нужна помощь. Комната. Быстрее».

Крава — да, это было ее имя, Крава. Старое имя. Крава вскочила на ноги и побежала. Нет, она прыгала, жестоко расправляясь с несколькими насекомыми. Ее руки впились в каменную кладку замка, и она двигалась, как огромный паук, быстро перебираясь по стенам и к крыше, где ее крылья позволяли ей плавно скользить над определенными щелями. Она была вихревым облаком конечностей и хаоса, настолько стремительным, что для роя Тисифоны она была просто местом отсутствия, местом, где никто из них не мог долго оставаться, не умирая. Пузырь небытия, несущийся по замку на полной скорости. Тисифона слышала, как её многочисленные шаги приближаются всё ближе и ближе… Светловолосая запятнанная напряглась, явно недоумевая, как Тисифоне удалось так быстро связаться с ней, но напряжение тут же спало. Она знала, что отпрыск идёт на помощь. Что у неё появился ещё один союзник. И Тисифона вдруг… задумалась. Запятнанная… Рыцарь Горнила, да. Безумная парфюмерша. Живой сосуд. Она сама — Чёрный Нож. А теперь ещё и прирощенный отпрыск, дитя Годрика, если бы он не начал обращать случайных слуг в течение долгих веков…

Тисифона моргнула.

У Тейлор было так много союзников. Так много… нет, друзей. Готовых бросить всё, чтобы прийти и спасти её. Крики Кравы были громкими, слышными даже сквозь толстые стены.

«Где она?!»

По-своему, она желала, чтобы Тейлор хоть немного знала о внешнем мире. Когда Тисифона увидела её в тех катакомбах, она была… жалкой. Заслуживала хоть какой-то помощи. Совсем немного. А может, и больше, если бы у неё хватило на это желания. А теперь союзники спешили ей на помощь в мгновение ока. В тех катакомбах она была совершенно одна. А теперь парфюмер находит настойку, заклинательница духов занимает её внимание, отпрыск и рыцарь вот-вот вступят с ней в бой, чтобы обездвижить её, пока не придёт в себя, живой сосуд готов рискнуть собственным существованием, чтобы спасти своего хозяина, и она, она, Чёрный Нож, помогает. Помогает, потому что Тейлор дала ей новую жизнь, даже если она не хотела этого. Благодаря Тейлор она встретила своего первого настоящего друга за очень-очень долгое время. Благодаря Тейлор все эти разрозненные существа двигались как одно целое.

После стольких ужасов и одиночества… они все работали вместе.

---

1) о нет, она превращается в типичного босса из солус-лайков

Вернуться к тексту

2) да... Да именно так

Вернуться к тексту