Быть человеком-2 (гет)

Дэн шагал впереди, прямо, как по нитке, срезая все загогулины, что они навертели по следам на пути туда. Потом, спотыкаясь и мыча сквозь носок, брел Казак. Тед не сразу понял, что означало Дэнькино «вдобавок»: комбез был непромокаемый как снаружи, так и изнутри, поэтому заметил, что Казак таки обоссался, пилот уже шагов через двести и не глазами, а носом. Наверняка на его словах про «оторвись», а то и раньше, когда Дэн только подошел. Ну, и то счастье, что не обосрался, хоть один прогноз рыжего не сработал.

Сам Тед шел замыкающим, неласково придерживая работорговца за шкирняк и одновременно с намеком потыкивая бластером под лопатку. Первое помогало Казаку не падать при спотыканиях, второе — добавляло перчинки при них же.

Напрямки оказалось не так уж далеко от базы — километра полтора, не больше. Быстро они управились — небось, никто и хватиться их не успел. Кстати, об этом…

Тед передвинулся вокруг Казака чуть вбок, сокращая расстояние до киборга, но не убирая с пленника ни одну руку, ни вторую.

— Слышь, Дэн, — окликнул он, и тот на ходу немного повернул к нему голову. — Только я б на твоем месте Нельке ничего не рассказывал про все эти твои художества. Девушки — они того, не догоняют таких рискованных штук. Даже уж если я не догнал… — пробормотал он тише и снова дернул вверх споткнувшегося Казака.

Споткнулся тот не иначе как от изумления, потому что почва здесь, недалеко от лагеря, была почти ровной. Наверное, после всего для него оказалось последним ударом, что у взбунтовавшейся рыжей куклы есть не только мозги, планы и друзья для их выполнения, но и ещё какие-то девушки. С именем липовой капитанской дочки.

Тед был слишком занят пару мгновений, наставляя Казака на путь истинный, чтоб заметить, что рыжий ему не ответил — хотя, признаться, ожидал хоть какого-нибудь уточняющего вопроса.

Но уточняющий вопрос прозвучал не голосом Дэна и откуда-то подальше.

— А теперь можно поподробнее о каких-таких рискованных штуках нельзя рассказывать девушкам и почему?

Тед заполошно вскинул глаза: Дэн стоял впереди него, и даже спина его показалась пилоту смущенной. А перед ними, шагах в десяти на тропе, выводящей к той, кольцевой, что опоясывала забор по внешнему периметру, стояла Нелли. С упертыми в бока руками — в одной бластер, но смотрелся он сейчас почему-то похоже на скалку.

— Ну и как это понимать?! — выразительно окинув взглядом застывших напарников и торчащего между ними бандита, вопросила девушка.

— Пиздец, — нервно расхохотался Тед, машинально так вцепившись в Казаков ворот, что у того выпучились глаза.

* * *

Выбравшись из дыры, я поняла, что совершенно не представляю, куда идти. Лес во все стороны выглядел одинаковым, а я не ищейка и не киборг, чтобы ориентироваться по следам. К тому же, пока я занималась Вадимом, пока сидела со Стас Федотычем, пока тупила возле ангара — фора для моих «гусей» получилась слишком уж большая.

Я бесцельно прошлась метров на двести в одну сторону, потом в другую. Ничего не высмотрела, ничего не выслушала, вернулась. А потом просто пошла от пролома прямо — тоже метров на двести, просто так, на авось.

И когда уже собиралась разворачиваться, признав безнадежность моей недо-погони, услышала шорох в поросли впереди, а потом и зычный голос Теда. Дэн наверняка засек меня раньше, чем я их, поэтому, едва выйдя в зону прямой видимости, остановился, смотря куда-то в район моего левого локтя, а Тед договорил, что начал, пошумел чем-то там и тоже вывалился из кустов.

Вернее, сначала оттуда вывалился Казак — и я в первый миг испугалась, прежде чем увидела закрученные за спину руки, харю, багровую от бессильной ярости, а потом и Теда в качестве конвойного.

— Ну и как это понимать?! — принимая позу «злая женщина вышла на тропу войны», спросила я.

* * *

Сердце стучало ровно: «тук-тук, тук-тук». Этот звук был особенно заметен в той особенной тишине, что установилась внутри с момента, когда экран высветил надпись про отмену самоликвидации. Особенно заметен после того, как он не слышал его на протяжении двенадцати с половиной секунд.

Дверь — с цифровой панелью по левой стороне, с кнопками, каждую из которых помнили пальцы — оставалась закрытой. Та дверь из-за которой раньше в любой момент могло прозвучать: «Стой. Убей. Умри». Абсолютно однозначные глаголы. Без сложностей в интерпретации.

Его 58% сработали. Он умер. И он не умер. И возвращался.

Уайтер всё же вонял. Сильнее он, наверняка, вонял Теду, так как тот был ближе. Но его сенсоры доносили запах аммиака более чем отчетливо.

«Незначительные химические примеси», — вынесли вердикт анализаторы.

Аммиак, тишина и «тук-тук» рождали гулкую непривычную пустоту в том месте, что ещё недавно занимала фигура хозяина. Огромная. Страшная. Могущественная. Способная уничтожить его одним словом из двух слогов.

Фигура спотыкалась и топала позади. Воняла. Материлась сквозь кляп. Уайтер был всего на три сантиметра выше него самого. В два с половиной раза медленнее. И в четыре раза слабее.

Уайтер был «всего лишь». А пустота позволяла использовать глаголы по назначению. Даже многозначные.

Раньше любой глагол имел примечание мелким шрифтом: «если хозяин не прикажет иначе». Теперь — нет.

Нелли не обязательно любить мину, какое бы из значений она ни вкладывала. Ему — не обязательно этой миной быть.

Быть. Выбирать. Оставаться.

Любить.

Глаголов вокруг так много. Не говоря уже о наречиях, вроде «вместе». И притяжательных местоимениях.

«Не попадаться» — тоже глагол. Отсылающий к капитану. Но это другое. Это человеческое, и это ограничение он принял сам.

Тед позади долго сопел, собираясь что-то сказать. Собрался:

— Слышь, Дэн…

«Я бы не рассказывал Нельке» застряло на внутреннем экране. Он не планировал что-то от нее скрывать. Когда она спрашивала, он всегда говорил. Иногда говорил сам. Тед считает, что в этот раз не стоит говорить самому? Тед в этом уверен на 70+%.

Тед может не рассказывать. Если она спросит, он ответит.

«Рискованных штук»?

Риск был. Вероятность сбоя — менее половины. Но он учел характер Уайтера, рассчитал время, заложил переменную удачи. И всё совпало. Всё получилось.

«Девушки не догоняют»

Он знал, что это метафора. Ещё один многозначный глагол, пусть и совсем иного плана. Но Нелли всегда «догоняла». В прямом — «Даже чаю не попьете?». И в переносном — «Я понимаю, каково тебе» — смысле.

Но он всё ещё не знал, как объяснить то, почему сделал именно так, даже Теду, хотя возложил на него роль исполнителя. Ей — сложнее или проще? Какова вероятность, что она поймет? Какова — что испугается?

Он не успел развернуть расчёт.

«Обнаружен нейтральный объект 46-ХХ. Расстояние — 26 м. Идентификация…»

Ее контур он узнавал всегда и везде. Она снова его «догнала». Вероятность, что их отсутствие останется незамеченным, не сработала.

Он мог предупредить Теда, чтобы тот перестал говорить. Не стал.

Остановился, ожидая, когда она выйдет из-за переплетения лиан. И не знал, что сказать и нужно ли говорить хоть что-то.

— Ну и как это понимать?!

Он не хотел, чтобы она расстраивалась из-за «рискованных штук». Не хотел, чтобы злилась, что он ушел и оставил ее одну. Он хотел, чтобы она поняла — даже теперь, когда он опять виноват и у него опять не хватает слов. «Рискованные штуки» были и для нее тоже.

* * *

Дэн упорно отмалчивался, зато пилот всячески старался загладить собственный косяк.

— Да просто устроили загонную охоту на крупную дичь, — как о чём-то плёвом, рассыпался Тед. — Всего и делов было на три минуты.

— Зачем было вообще соваться одним? — не понимала я. — Кликнули бы кого-то из космодесанта, — я не упомянула про себя, но укоризны в голос прдпустила. — Чего тебе приспичило геройствовать? — обратилась я к Теду как к традиционному зачинщику всяческого мозгоедства.

И была совершенно выбита из колеи, когда Дэн негромко сказал:

— Это я его позвал.

— О-о, — только и нашлась что произнести я. До меня постепенно доходило, что произошло что-то очень значительное.

— Ага, это Дэнька полностью весь план придумал! — потрясая в запале Казаком, выдал пилот — то ли отдавая напарнику заслуженные лавры, то ли снимая с себя ответственность.

— Но как?.. — изумилась я. — Твоя программа же…

— Есть способы ее обойти, — лаконично ответил Дэн — и впервые посмотрел на меня: прямо, твердо и очень открыто. С каким-то новым, незнакомым выражением. Или не с новым — а как будто из старого вынули то ли давящую плиту сверху, то ли наоборот двойное дно, скрадывавшее глубину.

— А… э… ладно… — пробормотала я, проваливаясь в этот взгляд. И понимая, что не буду выспрашивать про «художества, о которых не рассказывают девушкам». Пока сам когда-нибудь не расскажет. Спросила только: — Это то, чего ты хотел?

Дэн, не отводя взгляда кивнул, а Тед прибавил:

— Представляешь, он этой падали даже не врезал ни разу. Выдержка у нашего рыжего — кремень!

Мне показалось, что за словами про выдержку кроется нечто большее, чем отказ пачкаться о Казака, но я уже решила не лезть. Просто подошла поближе, вскинула голову, вглядываясь в человека, который когда-то превратил жизнь Дэна в ад. Обрюзгший, мешки под глазами, сами глаза красные и отекшие, а еще злые. Испуганные — и оттого ещё больше злые. И наглые. Мол — не убили, так я теперь всё равно выкручусь.

— Нет, Казак, не выкрутишься, — привстав на цыпочки, прямо в эти глаза над неровно натянутым респиратором сказала я. — У нас свои люди в полиции. И слишком многим ты уже попортил жизнь.

Опустилась на пятки, переложила свой бластер в левую руку и прибавила:

— И лично я гуманизмом некоторых киборгов не страдаю.

И почти без замаха, но от души засадила ему в солнышко.

— Это тебе за Дэна. За остальных получишь по закону.

— О, вот это по-нашему! — поддержал меня Тед, не давший Казаку сложиться рывком за «ошейник». — Ты всё или продолжишь?

— Всё, уносите пудинг, — цитатой из «Алисы» ответила пилоту я.

Тед теперь вырвался в авангард, бодро подталкивая работорговца к дыре в заборе, а я последние шаги до нее прошла рядом с Дэном, сгибая и разгибая ноющие пальцы. Как мне показалось — незаметно.

— Ты руку ушибла, — констатировал он — то ли углядев, то ли просканировав, обошел меня со спины и аккуратно взял за ту самую руку.

— Ерунда, — вскинула голову я, чтоб выступившие отнюдь не из-за костяшек слёзы вкатились обратно. — Для тебя не жалко.

Я шагнула в дыру как раз тогда, когда Винни во дворе первым заметил добычу парней и разразился торжествующими воплями.

* * *

Она «догнала». В обоих смыслах, как и всегда. Каким-то образом уловила, что ему важно было сделать именно так.

Он обязательно расскажет ей, даже если она не спросит. Потом, позже, когда подберет необходимые слова. Сначала — сам для себя.

А пока что она ударила Уайтера. Коротко, зло, достаточно сильно для ее мышечной массы.

Недостаточно, чтобы нанести повреждения Уайтеру, но достаточно, чтобы причинить их себе.

«Ушиб проксимальных фаланг указательного, среднего и безымянного пальцев правой кисти, — сообщил сканер. — Растяжение сухожилия разгибателя легкой степени. Незначительный отек мягких тканей»

Он мог ударить, но не ударил. Она не умела, но ударила.

«Это тебе за Дэна»

Она снова сражалась за него. Не консервными банками и не словами — собственными невооруженными руками.

Его человек. Его женщина. Которая выбрала его. Злилась за него. Мстила за него. Била за него. Причинила себе повреждение за него.

Ее кулак в диафрагме Уайтера принес ему гораздо больше эмоций, чем мог бы принести его собственный. Вот только рука. У людей нет усиленной регенерации. Рука будет болеть ещё около суток. Это было жаль.

Он старается контактировать с поврежденной конечностью максимально осторожно, ему просто важно коснуться ее сейчас. Подтвердить, что теперь имеет на это право.

Тишина внутри наполняется лесным гулом, ее пульсом, отдающим ему в ладонь. Потом — эмоциональным голосом Винни, когда Тед вталкивает Уайтера через пролом в стене.

Это ещё не конец. Ему нужен ещё один шаг, чтобы у всех глаголов, наречий и местоимений окончательно исчезли сноски. И он его сделает — сразу, как только представится возможность.

А пока он просто делает шаг во двор бандитского лагеря, с двухпроцентной силой сжимая теплую пульсирующую кисть.