Последняя Певерелл (джен)

Жасмин казалось, что перемена в отношениях с Сириусом должна была заметнее отразиться на их повседневном общении. Но наследник Блэк и прежде выражал свою привязанность прикосновениями — причём не только к Жасмин, но и ко всем близким друзьям. Открыто делать что-либо, что можно было счесть официальными ухаживаниями, они не могли: тут же появились бы брачные контракты, после чего у обоих почти не осталось бы иного выбора, кроме как пожениться.

Друзьям они ничего не рассказали, а те даже спустя три недели ничего не заметили. Пока что лучше было сохранять всё в тайне. Как бы Жасмин ни любила Лили, та непременно рассказала бы Алисе, от неё новость дошла бы до Марлин, а Мерлин свидетель — меньше всего Жасмин хотелось подбрасывать новые сплетни этой кошмарной ведьме.

Поэтому они продолжали вести себя как с самого знакомства: безобидно флиртовали и порой обнимались. Никому и в голову не приходило, что теперь их связывает нечто большее, чем дружба. А если во время занятий Сириус держал Жасмин за руку под накинутым ей на плечи пледом — ну и что с того?

Сириус имел обыкновение читать, развалившись поперёк кого-нибудь из друзей. Жасмин подозревала, что это побочный эффект превращений в анимага. Ей так и хотелось почесать его за ухом и посмотреть, не задёргает ли он ногой. Все давно привыкли, что Сириус льнёт к друзьям, поэтому никто и глазом не моргал, когда по вечерам он растягивался поверх Жасмин, пока она занималась.

Так случилось и сегодня. Жасмин навёрстывала чтение, устроившись на диване и положив учебник по трансфигурации на подлокотник. Сириус лежал у неё на ногах, вытянувшись во всю длину дивана, и правил эссе по защите красным пером. Его ноги укрывал вязаный плед, а в камине гостиной потрескивал огонь.

Ремус и Джеймс совсем недавно ушли спать. Пока они выполняли разные задания, Сириус успел поваляться и на них. Теперь в гостиной остались лишь они с Жасмин. Она решила дождаться, когда Сириус закончит, и только потом подниматься в спальню — иначе он потеряет счёт времени и просидит всю ночь.

— Уже почти всё, — пробормотал он, вычёркивая ярко-красными чернилами целое предложение.

Несмотря на широко известную репутацию Мародёров как лентяев, не утруждавших себя учёбой, Жасмин постепенно выяснила, что она была по большей части притворством. Оценки у ребят были одними из лучших на курсе, а в работе над эссе Сириус проявлял настоящий перфекционизм. Раньше он порой списывал у Ремуса по предметам, которые его не интересовали, но теперь, на занятиях уровня ТРИТОН, особенно тщательно работал над текстами и обычно готовил по два-три черновика, прежде чем сдать работу.

— Ты твердишь это уже почти полчаса. По-моему, пора отложить домашнее задание и отправляться спать, — ответила Жасмин, доставая запасное перо, чтобы заложить им нужную страницу до утра.

— Вы двое всё ещё здесь? Неужели не нашли другого места, где могли бы позорить свои семьи? — донёсся с лестницы в женскую спальню до боли знакомый язвительный голос.

Прекрасно. Марлин всё ещё не спала и была настроена столь же враждебно, как всегда. Подбоченившись, она стояла на лестнице. Светлые волосы были собраны высоко на голове в тугой хвост, а ярко-розовый халат украшала цветочная вышивка.

— Мы можем чем-нибудь тебе помочь, Марлин? — спросил Сириус, садясь и сворачивая свою работу. За ухо он сунул перо, с которого всё ещё капали красные чернила.

Глаза Марлин блеснули, а губы растянулись в улыбке. Ничего хорошего это не предвещало.

— Да. Я бы посоветовала тебе не тратить время на испорченный товар. От этого пострадает положение твоего рода.

Жасмин закатила глаза и небрежно махнула левой рукой.

— Мы поняли, Марлин: у меня шрамы на лице. Но раз ты всё никак не можешь успокоиться, то, по-моему, леди слишком усердно протестует и на самом деле находит их привлекательными, — ответила Жасмин, перекладывая книгу с подлокотника себе на колени.

Сириус рядом фыркнул, и плед, прежде укрывавший его ноги, бесшумно соскользнул на пол. Даже в магическом мире Шекспир считался выдающимся драматургом.

Марлин скрестила руки на груди.

— Я говорю не о твоём несчастном лице, Певерелл. Я говорю о грязной тайне того дуэльного притона, где ты выступала.

Жасмин изящно приподняла бровь. Её участие в подпольных боях, пресечённых аврорами почти два года назад, тайной не являлось. А вот о том, что с ними якобы связана какая-то грязная тайна, Жасмин слышала впервые. К этому времени бо́льшая часть сведений о тамошних Покровителях стала общедоступной: авроры обнародовали материалы после закрытия дела. Имена участвовавших в боях детей не раскрывали, но стоило немного покопаться — и становилось довольно очевидно, откуда Жасмин взяла свои навыки.

— Тебе придётся выражаться яснее. Понятия не имею, о чём ты.

— Я просто решила, что Сириус имеет право знать: многие бойцы заодно ублажали своих хозяев. Если ты понимаешь, о чём я… А без шрамов ты была не такой уж уродиной, Жасмин. Наверняка ходила в любимицах.

Из горла Сириуса вырвался странный писк, а Жасмин лишь ошеломлённо моргнула.

— Если ты намекаешь на то, что я думаю, то у тебя поразительная наглость — явиться ко мне с такими речами. То, что происходило с любым ребёнком в тех кругах, было чудовищно. Нельзя говорить об этом с подобным равнодушием и насмешкой.

Марлин немного задрала нос; её челюсть напряглась.

— Ой, да не разыгрывай драму. Едва приехав сюда, ты первым делом набросилась на Мародёров. Готова поспорить, ты просто встала перед ними на коле—

Сириус мгновенно вскочил, выхватив палочку. Он шагнул вперёд; волосы у него едва не встали дыбом, а губы искривились в оскале.

— Ни слова больше.

Марлин презрительно фыркнула и скрестила руки на груди, ничуть не испугавшись Сириуса.

— Да брось. Ты заслуживаешь знать, с каким иностранным отребьем связался.

Если бы Марлин знала, чего Сириус хотел от этого иностранного отребья, то разъярилась бы ещё сильнее. Жасмин положила книгу на диван, поднялась, потянулась и лениво вытащила палочку из кобуры. Угроза была пустой: ещё пару дней ей не следовало колдовать. Но все знали, насколько она опасна.

— Советую его послушать. Запрет на магию с меня снят, и я охотно с тобой сражусь, если придётся. Ты суёшь нос в дела, для понимания которых тебе явно не хватает зрелости. Я была не из тех детей, с которыми их Покровители так поступали, но знала многих пострадавших. Над этим нельзя смеяться или распускать подобные слухи.

— Убирайся отсюда, Маккиннон. Ты меня всерьёз разозлила, и мне не хочется объяснять МакГонагалл, почему я проклял тебя на все лады. Нам обоим не нужны наказания, — прорычал Сириус, надвигаясь на неё.

Впервые за долгое время Марлин приняла разумное решение: развернулась и ушла наверх. Сириус повернулся к Жасмин, которая убирала палочку в кобуру.

— Что? — спросила она, когда он провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул.

— Пожалуйста, скажи, что ты не солгала Марлин…

Жасмин приподняла бровь.

— А если бы солгала, это что-нибудь изменило бы?

Он покачал головой, но вся его ссутулившаяся фигура говорила об усталости.

— Нет. Просто я хотел бы убедиться, что для тебя всё в порядке, перепроверить, что мы не торопимся…

Жасмин вздохнула и мягко обняла его. Сириус так трогательно беспокоился о её душевном состоянии.

— Со мной всё хорошо. Род Честеров интересовали только бои. Для них я всегда оставалась лишь телом, которое можно выставить на арену. Возможно, когда я стала бы старше, меня начали бы использовать для обучения новобранцев, но дальше этого они бы не пошли.

— Джаз… Марлин наверняка станет распускать слухи о тебе и о том, чего Честеры с тобой никогда не делали.

Жасмин шумно выдохнула.

— Марлин уже давно называет меня шлюхой. Не думаю, что кому-то будет дело. Я давно уже не самая интересная тема для сплетен.

Сириус что-то недовольно пробурчал ей в плечо, затем отстранился и нахмурился.

— Наверное, хорошо, что в следующем году тебя не будет в Хогвартсе. Если Марлин продолжит в том же духе, кто-нибудь с ней непременно разделается, а обвинят тебя.

Тихо рассмеявшись, Жасмин вернулась к дивану за книгой.

— Скорее всего, меня всё равно обвинят, даже если к тому времени я окажусь на другом конце света.

Жасмин провела пальцем по краешку пера, торчавшему между страниц учебника. Сириус уже забрал эссе.

— Ты ведь будешь нам писать? Не одному только Сохатому? Ревность не к лицу ни мне, ни Лунатику.

Жасмин обхватила его лицо ладонями.

— Каждый из вас получит отдельное письмо. Не волнуйся. Ты даже не заметишь, что меня нет рядом.

Сириус слабо улыбнулся, однако эти слова даже для неё самой прозвучали пусто.

Любопытно, но следующим утром слухов о том, что Жасмин спала со своими Покровителями, не появилось. Студенты всё ещё шептались, будто между ней и Мародёрами существует непристойная связь, но в остальном школа оставалась блаженно спокойной. Либо за ночь Марлин внезапно обрела порядочность — что было маловероятно, — либо её отвлекло что-то другое.

Жасмин надеялась, что Лили сумела занять подругу какой-нибудь свежей сплетней. Это было бы лучшим исходом.

День шёл, чудовищные слухи так и не появлялись, и Жасмин понемногу расслабилась. После обеда у неё был урок защиты. Хотя колдовать ей уже разрешили, учителей предупредили, что пока не следует заставлять её пользоваться магией на занятиях. Помфри опасалась, что ещё в течение недели Жасмин может потерять сознание, если станет колдовать на уроке. Иными словами, магия допускалась лишь в экстренной ситуации — во всех остальных случаях запрет сохранялся.

Запрет сводил Грюма с ума. Весь год он развлекался тем, что пытался попасть в Жасмин заклинаниями, но Помфри строго-настрого запретила ему это делать. Даже Грюм боялся целительницы.

Гарриет дважды видела, как та сражалась во время Второй магической войны, и прекрасно понимала, почему её все опасались. Если бы мадам Помфри не принесла клятву целителя, из неё вышла бы чертовски грозная боевая ведьма. Она великолепно сражалась, а благодаря медицинским знаниям становилась настоящим кошмаром на поле боя. Но сейчас Помфри всего лишь заведовала больничным крылом и с откровенно пугающей самоотверженностью заботилась о своих подопечных.

Жасмин с удовольствием наблюдала, как Грюм кипит от злости, а сама спокойно сидела на уроке: ему запрещалось даже пытаться послать в неё заклинание. Правда, без дополнительной опасности занятие оказалось на редкость скучным. Не часто Жасмин удавалось насладиться уроком защиты без профессора с убийственными наклонностями.

Они повторяли разные сглазы и проклятия перед экзаменами, которые предстояло сдавать ближе к концу семестра. Учитывая, с какой скоростью Хогвартс менял преподавателей защиты, начинать подготовку никогда не было рано. По заданию Грюма ученики проводили напряжённую тренировку: в определённом порядке обрушивали на манекены сглазы и заклятия. Стоило кому-нибудь промахнуться, и манекен атаковал в ответ. Тот, кто не успевал увернуться, выбывал до конца занятия.

Проклятие должности преподавателя ЗОТИ наверняка не позволило бы Грозному Глазу учить и в следующем году. Впрочем, Жасмин сомневалась, что он и сам собирался задерживаться дольше. Грюм был аврором в расцвете сил, и держать его в школе означало попусту растрачивать талант. Юфимия прекрасно это понимала, но преподавание должно было послужить уроком смирения… если вообще было способно чему-то его научить. Одноклассники Жасмин аплодировали, пока Грозный Глаз демонстрировал на манекене довольно опасное заклятие. Сама она не была уверена, что он уже постиг суть урока. Возможно, для этого ему предстояло потерять в бою напарников или части тела. Кто знает.

Северус без единой царапины закончил короткую схватку с манекеном и подошёл к парте Жасмин в дальнем углу класса. Наследнику Принцев обычно становилось скучно ещё до конца занятия, пока Грюм красовался перед учениками.

— А я-то считал, что это у Поттера непомерное самомнение… Мерлин, хорошо, что ты не позволила ему раздуться ещё сильнее.

Жасмин отложила перо и ухмыльнулась.

— И кого ты сейчас похвалил: меня или Джеймса?

— Мы оба знаем, что Поттера я не похвалю никогда. Теперь тебе позволено понемногу колдовать, и я хотел бы начать наши занятия.

Она преувеличенно тяжело вздохнула. Северус был прекрасным другом, но порой проявлял невозможную настойчивость. Жасмин собиралась спуститься в Тайную комнату за клыком василиска, пока ребята вечером отбывали наказание.

Жасмин удалось немного их усмирить, но Мародёры навсегда оставались нарушителями спокойствия. Оказывается, выпустить за завтраком в Большом зале пятьсот двадцать четыре хлопушки в форме драконов — неподобающий способ отпраздновать День святого Валентина. Хотя трапезу это определённо сделало веселее.

Никто не пострадал, а зрелище вышло очень красочным. Кроме того, заставить хлопушки взмыть в воздух и двигаться оказалось довольно изобретательной работой с чарами, зельями и трансфигурацией. Не говоря уже о продвинутом использовании заклятия умножения: всякий раз, когда кто-нибудь пытался изгнать хлопушки, их становилось ещё больше.

Строго погрозив Мародёрам пальцем, МакГонагалл назначила им наказание. Правда, когда ребята понуро ушли, Жасмин заметила, как профессор прикрыла рот, пряча улыбку.

— Пожалуй, я действительно задолжала тебе один вечер серьёзных дуэльных тренировок.

Северус продержался целый час, прежде чем обессиленно рухнул на пол захваченного ими на вечер кабинета на пятом этаже. Жасмин заставляла его выполнять упражнения по всему помещению, а затем велела поймать её без магии. Успеха он не добился и, пытаясь схватить Жасмин, в основном запинался о собственные ноги.

До отбоя оставалось ещё два часа. Жасмин с улыбкой склонилась над своим другом-слизеринцем.

— Неужели уже сдаёшься? А я только разогрелась! Я ведь не применила ни единого заклинания!

Он застонал и перевернулся на живот.

— Ты сказала, что сегодня мы не будем пользоваться магией!

— И не будем. Но разве я лежу на полу? Я дам тебе домашнее задание, Сев. Начни тренироваться. Физическая выносливость — одна из важнейших составляющих победы в любом поединке, будь то спортивная дуэль или смертельная схватка с Пожирателями смерти. Ты должен продержаться дольше противника. Добавь магию к тому, что мы сегодня делали, — и ты не продержался бы и получаса.

— По твоим словам можно подумать, что побед ждать не стоит. Не думал, что гриффиндорцы вообще знакомы с понятием отступления, — угрюмо поддел он, всё ещё лёжа на полу.

Северус вновь перевернулся на спину и скрестил руки на тяжело вздымающейся груди. Тёмные волосы рассыпались вокруг головы подобием мрачного ореола.

Жасмин села рядом, вытянув ноги и скрестив их в щиколотках.

— Не стоит. Мы всего лишь дети, а у тех, кто захочет нас убить, за плечами будет как минимум вдвое больше лет практики с волшебной палочкой, чем прожили мы. Я умею обезвреживать волшебников так, чтобы они больше не могли колдовать, но за оставшееся до конца учебного года время этому тебя не научить. Лучше я покажу, как добиться того же магией и как выбраться живым из скверной ситуации.

— Знаешь, сейчас я впервые жалею, что в следующем году тебя здесь не будет. Только идиот отказался бы от такой стажировки, но ты действительно знаешь своё дело.

Пожалуй, ближе к словам «Я буду по тебе скучать. Ты мне очень дорога» Северус уже не подберётся.

— Я буду писать вам всем. Вы почти не заметите моего отсутствия.

Северус фыркнул и впился в неё пристальным взглядом тёмных глаз. Жасмин не почувствовала, чтобы он пытался проникнуть в её разум, но осторожность не бывала лишней.

— Нет уж. Три гриффиндорца, которых ты приучила к порядку, без тебя сорвутся с поводков. Мне совсем не хочется это увидеть.

Жасмин закатила глаза.

— Оставлю Лили инструкцию, чтобы она знала, как правильно ими управлять. Справедливости ради, Джеймса она уже держит под каблуком, а Ремус не так уж часто безобразничает.

Северус с усталым стоном сел.

— Не они меня беспокоят.

Почему Жасмин ничуть не удивило это признание?

— Ты намекаешь, что Сириус бывает импульсивным и плохо поддаётся контролю?

Красноречивого взгляда Северуса оказалось достаточно для ответа.