Вместо Ночного дозора (джен)

Джон сперва думал не лететь в Черный замок к командованию бессмысленного и бесполезного Дозора. Что он там услышит — бесконечные жалобы на одичалых, которые не умеют уживаться ни друг с другом, ни с Дозором, ни с охранниками-поселенцами около второй стены, ни с крестьянами Амбера, но сами-то дозорные что могут? Он с раздражением подумал об их неспособности организовать что-либо, выходящее за рамки их вековечной рутины, заставившей Джона поручать Мейдж Мормонт и ее дочерям делать то, что должен делать Дозор. В голове Джона крутилось еще много обвинений, справедливых и не очень, но тут он вспомнил, что так и не прочел письма своего отца Эйемону, и решил все же добраться до Черного замка.

30.01.302. В Черном замке его встретил растерянный Джиор Мормонт, который, с одной стороны, вместе со всеми своими подчиненными был недоволен урезанием пайков, а, с другой стороны, сознавал, что в сложившейся ситуации сильно разросшийся Дозор ничем полезным не занят и в общем-то не очень-то и нужен. Джон пригласил его для сугубо конфиденциальной беседы с требованием вообще никому, даже мейстеру Эйемону, не передавать слова короля. Слова короля, о которых требовалось молчать, были ужасны.

Джон немного помолчал, потом собрался с духом и вымолвил страшные слова о том, что он еще окончательно не принял решения, но почти не сомневается, что вскоре объявит о том, что Север будет сдан застенной нечисти практически целиком, и война с ней пойдет в теплых болотах Перешейка. Задача Дозора состоит в том, чтобы протянуть как можно дольше борьбу со льдом у Медвежьего острова, и, главное, обеспечить организованную эвакуацию всего населения Севера, от лордов до одичалых. Хотя, сказал Джон, у меня пока нет ясной картины, как мы будем вывозить четыре миллиона человек, от мала до велика, причем со скарбом, провизией и скотом, подумайте об этом, а строительство внутренних стен между замками Дозора и поселениями одичалых оставьте Боуэну Маршу, Отеллу Ярвику и командирам отдельных замков. Джиор Мормонт изменился в лице, долго молчал, а потом сказал: «Как прикажете, Ваша светлость», потоптался, явно желая, но не смея, возразить, и затем вышел из своих покоев, пробормотав что-то вроде: «Мне стало нехорошо, мне нужно на свежий воздух…».

С мейстером Эйемоном был совсем другой разговор, Джон его мягко укорил, что тот дал читать письма Рейегара Дейенерис, но не дал ему, сыну Рейегара. Эйемон сказал, что он хотел дать им обоим вместе, но Дейенерис так интересовалась письмами, что он смиловстился и дал ей их читать вперед короля, и он чувствует свою вину, что пошел навстречу умильным просьбам королевы. Джон не обратил внимания на его бесхитростную ложь, забрал письма и ушел их читать.

Читая, он постоянно прерывался и задумывался, соединяя прочитанное с тем, что говорили восторженные Барристан и Коннингтон, различные льстивые придворные и куда менее восторженные Оберин и другие дорнийцы. Соединяя письма и рассказы, Джон выстроил в своей голове странный образ незаурядного человека, достигающего большим трудом едва ли не всех своих благородных целей, но при этом неспособного сделать что-либо хорошее и полезное для своей семьи и своего Королевства, старающегося угодить богам и людям, но на самом деле несущего горе близким и далеким.

Мальчик, чье рождение пришлось на момент огромного несчастья его рода, с малых лет чувствовал печаль, сопровождавшую его существование. Чтобы преодолеть тень несчастья, висевшую над ним, и заслужить любовь самых разных людей от лордов и рыцарей до простолюдинов, он захотел быть одновременно всем — читателем книг, мудрецом, толкователем пророчеств, суровым правителем в стиле Тайвина, великим воином, не уступающим своему другу Эртуру Дейну, верным мужем и заботливым отцом, романтическим героем, менестрелем, чарующим своим пением и игрой на арфе юных дев и простой народ, и еще, конечно, достойным продолжателем династии.

И самое удивительное, что он, обладающий незаурядными талантами, действительно добился почти всего, к чему стремился. Но, став почти всем, он стал никем. Пытаясь совместить все, что он задумал, он подвел, подставил или даже предал едва ли не всех, кого он хотел облагодетельствовать. При всем своем злом безумии точнее всего изменчивую натуру Рейегара понял и оценил его отец, которому Рейегар оставил расхлебывать тот беспорядок, которую он создал, сбежав с матерью Джона, что Эйрис и сделал своими зверскими методами, превратив беспорядок в войну. Как рассказывали Джону, Эйрис, в отличие от льстивого Тайвина, захотел лишить Рейегара права называться наследником, а не называл его лучшим королем.

Но другие умные и достойные люди были от него в восторге и умылись за это кровью. Вся страна поплатилась жестокой войной, гибелью тысяч людей, династия была свергнута, и лишь через шестнадцать лет волей Старых богов и усилиями Джона, считавшего себя сыном Эддарда Старка, наследник Рейегара снова сел на трон.

Друзья Рейегара, члены Королевской гвардии, которые ради Рейегара фактически предали короля, погибли в бессмысленной схватке с северянами лорда Эддарда. Страшней всего была участь его жены и старших детей, он опозорил Элию, предал, оставил заложницей в руках своего жестокого и безумного отца, и в результате она была изнасилована и затем убита вместе с детьми Рейегара. Его друг Коннингтон был изгнан Эйрисом, всю жизнь посвятил воспитанию чужого ребенка, которого ему обманом подсунули, и сейчас кончает свои дни мастером по оружию в Ночном дозоре. Мать Джона, которую он соблазнил, стала причиной гибели своих отца и брата, а роман Лианны с отцом Джона закончился тем, что она забеременела слишком молодой и погибла в родах в далекой жаркой и пыльной пустыне из-за того, что Рейегар посылал письма с помощью воронов мейстера соседнего замка, но почему-то остерегся позвать этого мейстера для рождения третьей головы своего мифического дракона. Свою единственную битву он проиграл, погиб сам и погубил множество хороших людей, ибо был турнирным бойцом, а не настоящим воином и полководцем. А пророчество посмеялось над ним, отдав не ему и не его детям, а его младшей сестре Дейенерис роль Обещанной принцессы и возродительницы драконов.

«И я кончу также, — подумал Джон, — любимый всеми король, победитель множества битв, реформатор и просветитель, в результате погубивший все Семь королевств и народ Вестероса».