Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

Была одна мысль, которая беспокоила Дору с каждым днём всё сильнее. С тех пор как однажды она пришла ей в голову, Дора не могла перестать думать об этом.

Эрл казался очень обрадованным каждый раз, когда она появлялась в его поле зрения. Он был воодушевлён возможностью найти нового друга или поговорить со старым, которого он не помнил. Но Дора не знала, каким он был, когда никого не было рядом, потому что когда её не было рядом, она не могла его видеть. Неделю назад ей пришла в голову мысль, что сильная радость из-за чего-то почти наверняка означает сильную грусть из-за отсутствия этого. И теперь она не могла перестать думать о том, что каждый раз, когда никого нет рядом, Эрлу так же сильно грустно из-за этого, как сильно ему радостно от её появления.

Вчера Дора прокралась в больничное крыло, куда её брат попал после матча по квиддичу. Она забрала у него из кармана Мантию Невидимости, чтобы с её помощью посмотреть на Эрла, когда он будет думать, что рядом никого нет, и узнать, будет ли он настолько грустным, как она думает. Заодно Дора забрала себе Карту Мародёров. Она не была нужна ей прямо сейчас, но она лежала в кармане вместе с Мантией и попалась ей на глаза.

Дора оставила Джеймсу записку, что вернёт ему Мантию, если он споёт во время обеда в Большом зале песню, прославляющую Салазара Слизерина. Дора не думала, что Джеймс на самом деле это сделает. Он наверняка просто похитит у неё Мантию обратно. Это была просто шутка.

Перед последним поворотом узкого коридора Дора замедлилась, вытащила из кармана Мантию Невидимости и надела на себя. Только после этого она зашла за угол.

Тихо ступая по каменному полу, Дора приблизилась к портрету Эрла Нортона. Эрл выглядел очень потерянным. Он сидел в своём нарисованном коричневой краской кресле, постоянно оглядываясь по сторонам в ожидании кого-то, кто скоро придёт. Он выглядел очень грустным, растерянным и одиноким. Он выглядел так, словно не до конца понимает, что происходит. Именно так, как Дора представляла себе, когда беспокоилась об этом.

— Привет, — произнесла Дора, быстро снимая капюшон Мантии. — Я Дора, твой новый друг. Смотри, у меня есть Мантия Невидимости!

— Привет, я Эрл! — Эрл, увидев её, перестал оглядываться по сторонам и мгновенно расплылся в счастливой улыбке. — Твоя Мантия так хорошо скрывает тебя, совсем ничего не видно. Я читал, что единственная Мантия Невидимости, достаточно древняя и могущественная для идеального сокрытия, принадлежит Дому Поттеров.

— Ты совершенно прав! — кивнула Дора. — Я Дора Поттер, а это наша Мантия.

— Удивительно! — восхищённо произнёс Эрл. — Никогда не встречал никаких представителей Благородных Домов... Кроме Мастера Гонта, который рисовал мой портрет, конечно. Рад с тобой познакомиться!

Дора не стала снова говорить Эрлу, что они родственники. Она не хотела, чтобы он понял, что после его смерти прошло много времени и расстроился из-за того, что его мать давно умерла. Он очень любил её.

— Расскажи мне, как тебе рисовали портрет, — попросила Дора вместо этого. — Я мало знаю о семье Гонт, так что мне очень любопытно.

— Я расскажу всё, что смогу, хотя я плохо помню это, — с готовностью ответил Эрл. — Я уже очень плохо себя чувствовал из-за болезни, когда мастер Гонт пришёл нарисовать мой портрет, даже не мог встать с кровати. Всё было как в тумане. Он рисовал левой рукой, одновременно творя невербальные заклинания правой, пока внезапно боль и слабость не исчезли и я не увидел тебя. Ты мой новый друг, да?

— Я твой новый друг, — согласилась Дора. Это было не очень информативно. Видимо, портреты не могли рассказать потерянный секрет своего создания, потому что не знали его. — А чем ты был болен, Эрл?

— Что-то с моим сердцем, — он пожал плечами. — Оно билось медленно, и я всё время уставал. Сначала я надеялся, что поправлюсь и поеду в Хогвартс в следующем году, но мне становилось только хуже. Сердце билось всё медленнее и медленнее, в конце моей жизни оно делало всего десять ударов в минуту, моё лекарство перестало мне помогать, я больше не мог вставать с кровати. Целитель сказал моей матери, что я скоро умру и она позвала мастера Гонта, чтобы сделать мой портрет.

Дора задумалась, что это могла быть за болезнь. Она изучала целительство вместе с Тедом. По описанию было похоже на сердечную блокаду, но если бы дело было в этом, целителю не составило бы труда это вылечить. Может быть, это была какая-то другая болезнь сердца, вызванная его неправильным строением или магией. Болезней сердца было довольно много.

— Ты не помнишь, как именно называлась твоя болезнь? — спросила Дора. Если Эрла осматривал целитель, наверняка он должен был сказать ему, что с ним.

— Просто болезнь сердца, я думаю, — Эрл пожал плечами. — Не помню, чтобы моя мать говорила мне название. Мне просто становилось хуже, и она говорила, что мне нужно чаще принимать лекарство.

— Может быть, ты помнишь название лекарства? — спросила Дора. Название зелья почти наверняка помогло бы ей определить название болезни.

— Я помню, что оно было коричневым, с такими чёрными точечками, словно маленькие жучки, а на вкус похоже на отсыревшую корицу, что не так гадко, как может показаться, — весело ответил Эрл. — Но не помню, было ли у него особое название.

— У всех зелий есть особое название, — машинально ответила Дора.

— Ты мой новый друг? — спросил у неё Эрл. — Тебе нравятся зелья?

— Да, мне нравятся зелья, — кивнула Дора. Она решила, что потом отыщет описанное Эрлом зелье в библиотеке и определит причину его смерти самостоятельно. — Моя семья веками занималась зельеварением, и я хочу продолжить семейное дело.

Дора рассказала о своих планах и о других школьных занятиях. Дора думала, что Эрлу понравилось бы зельеварение, если бы он оказался в Хогвартсе. Ему нравились интересные факты о нём, которые она ему рассказывала. Хотя она, конечно, не могла рассказать ему ничего по-настоящему сложного и интересного, потому что ничто сложное нельзя уместить в одну фразу.

За несколько минут до отбоя Дора ушла в свою гостиную. Это было тяжелее, чем когда-либо, потому что теперь она знала, что Эрл очень несчастлив, когда остаётся в одиночестве, даже если он не запоминает этого. Но она собиралась найти способ помочь ему, так что это было не так тяжело, как могло бы быть.