Хрустальный миг (гет)

«Я открыл дверь в нашу комнату и сразу увидел её — среди осколков зеркала, поджав колени к груди.

— Далия, я тут подумал насчет нашей помолвки….

Только глаза блестели от слёз, отражаясь в осколках разбитого стекла.

— Что на этот раз? Твою не охоту выходить за меня замуж я весьма понял. Не стоит устраивать скандалы по пустякам. Прислуге все убирать. Прояви хоть к ним снисходительность.

Подойдя ближе, я стянул плед с кровати и обернул ее, укрыв от осколков, я поднял Далию на руки и посадил на кровать.

— Если что-то тревожит, просто скажи. Не изображай жертву. Я к тебе ни разу не прикоснулся с плохими намереньями.

Её глаза вспыхнули гневом и ужасом одновременно:

— Я все не могу принять: почему ты убил Анфима? Что он сделал? За что ты «Так» его убил?

— Я ведь уже рассказывал, иного выбора не было. Страну нужно было поднять с колен. Или ты бы так и вышла за него и подчинялась министрам, что просто использовали бы вас?

Она сжала плед так, будто могла сжать весь мир в руках.

— А зачем тогда ты взял меня в жены?

Её голос дрожал, но не мог скрыть обиды.

— Что ты получишь от этого?

— Укрепление своего авторитета, если бы я этого не сделал, меня так бы и не приняли как Императора.

— А так что изменилось?

Далия подняла глаза, в которых дрожал свет свечей.

— Убил брата для его спасения или своего?

— Пойми ты!

Мой голос сорвался на глухой рык.

— Если бы я так не сделал, он просто бы иссох в их руках! Не только ты потеряла друга детства — я потерял дорого мне человека. К тому же Единственного члена семьи, из всех выживших. Ты думаешь, мне было легко это сделать?

— Но сделал!

— А иного нам было не дано! Мы оба осознавали происходящее, но ничего не могли изменить! Анфим не мог противостоять министрам. Он верил в их реформы, в перемены, в мягкость.… А они медленно душили его под видом совета! После всего случившегося и давления с их стороны, он не смог поступить иначе, как рассказать о случившемся. Ты думаешь, все было просто? Ты и понятия не имеешь, какого было «Нам» принимать это решение! Я несколько лет готовил все к перевороту. Несколько лет жил с этим. В итоге не имея, какого либо другого выбора мне пришлось отсечь голову брату! Я зачистил всех, кто был связан с прежними правлениями и оборвал все нити. Чтобы не возникло ни одно восстание, в то время только так можно было выжить стране.

— Хочешь и меня марионеткой сделать, как твоего брата? Хочешь пролезть в нашу страну, управлять ею как игрушкой? А какая выгода тебе от нее?

— Я хочу расширить наши границы.

— А я? Я для тебя хоть что-то значу?! На кой было притаскивать меня в этот ад?!

Далия скинула с себя плед, плечи дрожали. Слёзы блестели на лице, захлебываясь в слезах, она не отводила взгляда.

— Я ведь тоже человек… невинная девушка, которая застряла между вами тремя…. Пойми… мне ведь тоже больно. Я — кукла в политических интересах, каждый пользуется мной как хочет. А что я могу сделать? Просто жить… просто, подчиняться вам… самовлюбленным мужчинам, которые воспринимают меня как неодушевленный предмет в своих руках.

— А ты решилась бы стать женой моего брата и быть его куклой? Я ведь не просто выбрал именно тебя….

— Ну так скажи, кто я для тебя?

Вытерев слезы рукой, Далия посмотрела мне в глаза, прикусывая дрожащие губы до капель крови.

— Я не хочу разочаровывать тебя.

— Значит… политическая марионетка.

Далия провела рукой по лицу, вытирая новые слёзы. Потом медленно повернулась к балкону, губы дрожали, дыхание сбивалось. Она встала с кровати — и наступила босой ногой на осколки зеркала. Хруст стекла прорезал тишину.

На полу остались алые следы.

— Я взял тебя не ради выгоды. Я взял тебя, чтобы твоя жизнь принадлежала мне и моему решению. Ты — часть того, что нужно для будущего. Всё остальное для меня не имеет значения.

Далия посмотрела на меня, её глаза наполнились слезами, но я не колебался. В комнате висела тишина, осколки зеркала отражали её страх и протест, а я стоял твёрдо.

Она стояла, опустив взгляд, будто стараясь удержать дыхание — не от боли, а чтобы не сорваться. Кровь медленно стекала по её ступне, оставляя неровные следы на холодном полу.

Порыв ветра распахнул занавеску, и свечи дрогнули. Пламя на мгновение высветило её лицо — бледное, почти прозрачное, с прикушенными до крови губами.

— Ты даже не понимаешь, что делаешь. Каждый раз, когда приказываешь, ты убиваешь не только других — ты убиваешь себя.

— Возможно, но, в отличие от остальных, я осознаю цену.

— И всё равно платишь ею чужой кровью, а теперь ещё и моей.

Она сделала шаг вперёд. Осколок под ногой хрустнул громче прежнего. Я видел, как она сжимает пальцы, словно пытаясь вернуть себе контроль, хотя каждое движение давалось с усилием.

— Далия. Не испытывай судьбу.

— Судьбу?

Её смех прозвучал тихо, истерично.

— Ты думаешь, она ещё что-то решает? Её давно вырезали из этой страны, как и всё человеческое. Остались только ты и твои приказы.

Она резко отвернулась, подошла к балкону и распахнула створку. Холодный воздух влетел в комнату, разметал лёгкие пряди её волос.

— Если я — часть твоего будущего…

Произнесла она, не оборачиваясь.

— тогда твоё будущее уже обречено.

Я не ответил.

Она стояла, упершись ладонями в перила, и смотрела куда-то вдаль — туда, где ночь растворялась в тумане.

В этот миг я понял: сломать её тело было бы просто.

Встав с кровати, я поднял плед и расправил его в руках. Подойдя к Далии, аккуратно обхватил её им, словно одновременно защищая и закрепляя своё право на неё.

— Смирись с тем, что ты теперь моя.

Медленно опустил подбородок на её плечо. Тёплое дыхание касалось её кожи, и я почувствовал, как она едва сдерживает дрожь.

— Я тебя отпущу, только прими меня таким, какой я есть. Я понимаю, что прошу много от «Куклы», но ты ведь моя будущая жена. А ее я могу только любить и оберегать. Не принимай мои слова как оскорбление. Это мои истинные чувства.

Она задрожала всем телом, будто слова ударили по самой сути. Губы дрожали, глаза наполнились слёз, которые она не пыталась скрыть.

— Я так хотела выйти замуж за хорошего человека, который правда меня полюбит, но видимо, этому не суждено сбыться….

Я тяжело вздохнул, ощущая напряжение между нами, и медленно повернул Далию к себе лицом, окутав её плечи пледом. Её взгляд, полный слёз и отчаяния, приковал меня. Сердце сжалось. В этом взгляде была боль, страх и недоверие — и вместе с тем что-то… живое, сильное.

Я не смог сдержаться. Осторожно взял её за щеки, крепко, чтобы она не отстранилась, и притянул к себе. Поцелуй был резким, властным, но в нём чувствовалась и забота — подтверждение того, что она теперь принадлежит мне, и я готов её оберегать, несмотря на её сопротивление.

Её губы были мягкими и тёплыми, а дрожь тела проходила по мне, словно сквозняк сквозь закрытую дверь. Она прижалась сильнее, но не сдалась полностью — каждый момент был борьбой между страхом и преданностью.

Я удерживал её взгляд, её губы, её дыхание…»

Внезапно послышался стук. Данир слегка развернулся.

— Кто?

За дверью раздался спокойный женский голос:

— Император Данир. Прибыла Герцогиня Исель по окончании вашего поручения.

— Да, пора бы вас познакомить.

Данир медленно открыл дверь, и в проёме появилась девушка в пышном платье тёплого желтого оттенка. Я замерла на мгновение, поднимая взгляд с подола её платья на лицо…

Моё сердце, не слушаясь, подпрыгнуло, резко я подскочила с кровати и бросилась в её объятия.

— Лизель! Я!... Я так по тебе скучала! Я думала, ты оставила меня!

Слёзы подступали к глазам, в моем голосе звучала вся тоска по родному человеку.

— Император….

Лизель слегка наклонила голову, не встречая моего взгляда, словно оценивая ситуацию.

— Почему ты здесь? Как?

Беспокойство прорывалось из меня, когда я слегка отстранилась, чтобы разглядеть её глаза, коричневые, с мягкой прядью волос, падающей на щёку.

В этот момент я почувствовала грубую руку на плече.

— Юна, успокойся и отпусти ее. Это не Лизель.

Я обернулась к Даниру и заметила его лёгкую усмешку.

— Но как?!

Я обернулась к девушке, стоящей передо мной. Глаза снова и снова искали знакомые черты. Она была почти точной копией Лизель, но что-то в осанке, взгляде и спокойной уверенности говорило о другом.

— Приятно познакомиться Императрица. Я — Исель….

Ее голос был так похож на Лизель…. Но поведение совершенно иное, она была, другой… девушка смотрела на меня спокойно, с теплотой.

— Лизель… но ведь это же ты?

Мой голос дрожал от смешанных эмоций: радости, удивления и лёгкой тревоги.

— Не перебивай ее. Дай представиться.

Данир только подчеркивал границы разговора.

— Исель Гернест — герцогиня Востока, старшая дочь дома Гернест. Я контролирую южные торговые пути, которые соединяют наши земли. Возможно, вы слышали обо мне в деловых сводках, но никто из вас не видел меня лично.

Я замерла, сердце колотилось, а в глазах Данира мелькнула лёгкая искра.

— Герцогиня Востока…?

Я выдохнула почти шёпотом, пытаясь проглотить эту неожиданную правду.

— Но почему… ты… как это связано с Далларией и Марнилом? Марнил я даже понимаю, с отцом у вас заключен контракт на товары, но… почему ты врала?

Лизель слегка наклонила голову, её взгляд встретился с моими глазами, и в этих глазах скользнуло спокойствие, словно она уже давно ждала этого момента.

— Юна, исходя из моей истории — «Лизель выросла в Марниле», и ты знала меня только — как Лизель. Это была необходимость, чтобы оставаться незамеченной. Мой титул, моя власть и торговые сети оставались скрытыми, чтобы я могла действовать безопасно и контролировать обмен товарами с юга, не привлекая ненужного внимания.

Я пыталась осмыслить сказанное, и наконец, выдохнула:

— То есть… все эти годы, ты была… герцогиней. А я думала, что ты просто… служанка, которая мне прислуживала.

Она сделала паузу, и голос её стал чуть серьёзнее:

— Юна, после переворота Данира большинство министров и советников было устранено. Мой дом мог оказаться среди них… но мы не угрожали его власти. Мы — герцогский дом, нейтральная сила. Мы сохраняем порядок на границах, поддерживаем стабильность, не вмешиваемся в дворцовые интриги.

— И поэтому он позволил тебе остаться живой…

— Именно.

Подтвердила Исель, Данир вмешался, чуть улыбнувшись.

— Твоя семья оказалась полезной, а нейтралитет — гарантия твоей безопасности.

Исель слегка кивнула, не споря, и продолжила:

— Император использует наши ресурсы и влияние для укрепления своей власти, «выгодная сделка» — ресурсы и семейная неприкосновенность к первому перевороту. Я могла работать в Марниле незаметно. Моя жизнь и положение зависели от того, что я сохраняла нейтралитет при правлении предыдущего Императора Анфима, но при этом я стала полезна нынешнему Императору.

Лизель мягко улыбнулась, в улыбке была смесь сожаления и облегчения:

— Теперь ты знаешь правду. И именно поэтому я здесь, чтобы выполнить поручения, которые могут повлиять на обе наши державы.

Произнеся это, Лизель… нет… Исель посмотрела сквозь меня на Данира. Её глаза сияли спокойной уверенностью, готовой к тому, чтобы признать правду такой, какая она есть на самом деле.