Эхо хищника (гет)

Ричард проследил за взглядом друга. Вздох медведя был похож на шум сходящей лавины.

— Чаще всего так не получается, — пророкотал он тихо, но весомо. — Она человек, котенок. Хрупкая, смертная человечка в теле из плоти и костей. Если она продолжит работать на Церковь напрямую... ты просто сойдешь с ума от беспокойства раньше, чем мы закроем это дело. Ты будешь следить за каждым её шагом, а она будет ненавидеть тебя за этот контроль.

Лиам медленно повернул голову. В желтых глазах вспыхнули опасные искры раздражения. Он глухо рыкнул — звук зародился глубоко в груди, вибрируя в клыках.

— Она достаточно сильна, чтобы выжить. И сообразительна, чтобы не лезть под пули там, где этого можно избежать.

Ричард лишь хмыкнул, качая головой, но спорить больше не стал. Тема была закрыта. Они оба понимали: слова здесь бессильны против инстинктов.

Они погрузились в работу.

Часы тянулись незаметно. Лиам пересел за компьютер. Отчет для Натаниэля формировался сам собой — сухая выжимка фактов, лишенная эмоций. Уточнения для опергруппы ушли по зашифрованному каналу: проверить люки коллекторов по координатам, искать следы взлома замков четвертого класса сложности. Анализ ситуации методично выстраивался в четкую схему.

К вечеру штаб-квартира начала пустеть. Ричард потянулся так, что хрустнула спина, разминая затекшие суставы после часов сидения.

— Всё, я пас, — заявил медведь, выключая монитор. — Пойду перекушу нормально. Вернемся сюда часам к десяти? Еще раз пробежимся глазами по свежим данным.

Но Лиам уже отрицательно мотнул головой, даже не отрываясь от экрана.

— Я поеду домой, — коротко бросил он. — Поем там.

Медведь только хмыкнул, поднимаясь со стула. Он подошел к столу где лежали ключи, изабрал их со стола себе в карман.

— Хорошо, — отрезал Ричард тоном, не терпящим возражений. — Мой зверь хочет спать, а не бежать через пробки.

— Завтра жду тебя тут как штык. К одиннадцати ноль-ноль у нас общий сбор группы. Крис созывает всех глав отделов. Будем докладывать о «Декораторе» перед лицом всей Инквизиции.

Лиам молча кивнул. Он чувствовал тяжелый взгляд медведя на себе всё то время, пока шел к выходу, но оборачиваться не стал. Разговор окончен.

Выйдя в коридор, Лиам почувствовал, как напряжение последних суток снова начинает сковывать мышцы.

Ему нужно было двигаться. Бежать. Лететь.

Трансформация прошла болезненным спазмом прямо на пустой парковке. Резиновые подошвы ботинок лопнули, ткань формы пошла трещинами, осыпаясь черной пылью. Огромный черный лев встряхнул массивной гривой, сбрасывая остатки одежды.

Запах Адель всё еще стоял в ноздрях, сводя с ума своей близостью и недоступностью. Лев зарычал низко и утробно, выплескивая накопившееся раздражение. Ему нужен был простор.

Мощные лапы бесшумно коснулись холодного бетона. Он вылетел гигантскими прыжками, пронесся мимо удивленного охранника, который успел лишь открыть рот, и вырвался в городскую ночь.

Ночной мегаполис принял хищника. Для человеческого глаза это была бы черная тень, смазанное пятно скорости. Но для самого Лиама мир замедлился. Запахи стали картой. Звуки — музыкой.

Лев бежал вдоль магистралей, перепрыгивая эстакады, используя тени небоскребов. Это была свобода. Единственная вещь, которая могла сейчас остудить кипящую в нем ярость и тоску.