Ричард проследил за взглядом друга. Вздох медведя был похож на шум сходящей лавины.
— Чаще всего так не получается, — пророкотал он тихо, но весомо. — Она человек, котёнок. Хрупкая, смертная человечка в теле из плоти и костей. Если она продолжит работать на Церковь напрямую... ты просто сойдёшь с ума от беспокойства раньше, чем мы закроем это дело. Ты будешь следить за каждым её шагом, а она будет ненавидеть тебя за этот контроль.
Лиам медленно повернул голову. В жёлтых глазах вспыхнули опасные искры раздражения. Он глухо рыкнул — звук зародился глубоко в груди, вибрируя в клыках.
— Она достаточно сильна, чтобы выжить. И сообразительна, чтобы не лезть под пули там, где этого можно избежать.
Ричард лишь хмыкнул, качая головой, но спорить больше не стал. Тема была закрыта. Они оба понимали: слова здесь бессильны против инстинктов.
Они погрузились в работу.
Часы тянулись незаметно. Лиам пересел за компьютер. Отчёт для Натаниеля формировался сам собой — сухая выжимка фактов, лишённая эмоций. Уточнения для опергруппы ушли по зашифрованному каналу: проверить люки коллекторов по координатам, искать следы взлома замков четвёртого класса сложности. Анализ ситуации методично выстраивался в чёткую схему.
К вечеру штаб-квартира начала пустеть. Ричард потянулся так, что хрустнула спина, разминая затёкшие суставы после часов сидения.
— Всё, я пас, — заявил медведь, выключая монитор. — Пойду перекушу нормально. Вернёмся сюда часам к десяти? Ещё раз пробежимся глазами по свежим данным.
Но Лиам уже отрицательно мотнул головой, даже не отрываясь от экрана.
— Я поеду домой, — коротко бросил он. — Поем там.
Медведь только хмыкнул, поднимаясь со стула. Он подошёл к столу, где лежали ключи от его внедорожника, и сунул их себе в карман.
— Хорошо, — отрезал Ричард тоном, не терпящим возражений. — Мой зверь хочет спать, а не бежать через пробки.
Лиам молча кивнул. Он чувствовал тяжёлый взгляд медведя на себе всё то время, пока шёл к выходу, но оборачиваться не стал. Разговор окончен.
Выйдя в коридор, Лиам почувствовал, как напряжение последних суток снова начинает сковывать мышцы.
Ему нужно было двигаться. Бежать. Лететь.
Трансформация прошла болезненным спазмом прямо на пустой парковке. Одежда привычно ушла в шерсть. Огромный чёрный лев встряхнул массивной гривой.
Запах Адель всё ещё стоял в ноздрях, сводя с ума своей близостью и недоступностью. Лев зарычал низко и утробно, выплёскивая накопившееся раздражение. Ему нужен был простор.
Мощные лапы бесшумно коснулись холодного бетона. Он вылетел гигантскими прыжками, пронёсся мимо удивлённого охранника, который успел лишь открыть рот, и вырвался в городскую ночь.
Ночной мегаполис принял хищника. Для человеческого глаза это была бы чёрная тень, смазанное пятно скорости. Но для самого Лиама мир замедлился. Запахи стали картой. Звуки — музыкой.
Лев бежал вдоль магистралей, перепрыгивая эстакады, используя тени небоскрёбов. Это была свобода. Единственная вещь, которая могла сейчас остудить кипящую в нём ярость и тоску.




