Последняя Певерелл (джен)

Расставшись с Северусом, Жасмин направилась обратно к туалету Плаксы Миртл. Пора было забрать клыки василиска. Она сказала Мародёрам, что вернётся в гостиную примерно через двадцать минут, так что времени на это дело оставалось не слишком много.

По словам Смерти, клыки ждали её у подножия лестницы. Правда, та выводила на довольно просторную площадку, поэтому на поиски могло уйти несколько минут. Это маленькое приключение не должно было отнять у Жасмин много магии. Требовалось лишь открыть Тайную комнату и при помощи парселтанга спуститься по лестнице. Сложнее всего будет подобрать клыки. Если один из них поранит её, она умрёт за считаные минуты. До чего же нелепо будет погибнуть, порезавшись о ядовитый клык твари, которая сама уже несколько недель как мертва.

После такого Жасмин ещё долго не смогла бы смотреть Смерти в глаза.

Она дождалась, пока в туалете никого не останется. На это потребовалась всего минута, ведь сюда и без того никто не ходил. Лёгким шипением Жасмин вновь открыла Тайную комнату. Она медленно спускалась по лестнице, придерживаясь рукой за стену на случай, если потеряет равновесие. Шаги гулко отдавались от окружавшего её камня, а знакомый холод подкрадывался к ней, словно старый друг. Разумеется, Смерть не показывался, но Жасмин всё равно ощущала присутствие божества.

— Знаешь, всё затянулось именно из-за тебя. Наверняка мы могли придумать другой способ убить василиска, если бы ты не устроил весь этот спектакль.

Холодная ладонь предупреждающе сжала её шею сзади. Похоже, сегодня кое-кто был не в духе.

Жасмин фыркнула, но ладонь не сдвинулась с места. Смерть не мог явиться, не истощая её магию, а значит, и говорить с ней не мог. Ему оставалось лишь лёгкими прикосновениями своей магии показывать недовольство.

— Даже не вздумай мне угрожать. В следующий раз, когда захочешь разыграть драму, вспомни, что в прошлый раз я чуть не умерла. Как бы тебе ни нравилось забирать мою душу, а потом возвращать её в тело, мы ближе к спасению магического мира, чем когда-либо прежде. Будь добр, не испорть всё, чего мы добились.

Холодный воздух затрепетал вокруг неё, словно рой покрытых льдом пчёл. Кое-кто начинал сердиться, когда Жасмин на него злилась.

Она шла по коридору, пока не оказалась на дне подземной системы труб под школой. Смерть сказал, что клыки лежат возле входа, и Жасмин обратилась к руне в глазу: так она могла поискать их вокруг, не прибегая к волшебной палочке. Только недовольства Помфри из-за очередного колдовства ей сейчас и не хватало.

К тому же Жасмин вовсе не хотелось снова упасть здесь в обморок. Она сомневалась, что госпожа Магия одарит её ещё одним благословением… хотя Жасмин до сих пор не понимала, каким образом хоть что-нибудь из произошедшего той ночью в Тайной комнате вообще можно было считать благословением.

Несколько минут неспешных осторожных поисков — и она заметила на полу два совершенно целых клыка. Жасмин хотелось пройти глубже в Тайную комнату и осмотреть останки василиска, но времени не было. Может быть, позднее ей удастся ускользнуть достаточно надолго, чтобы собрать ингредиенты для зелий и добыть шкуру на боевую мантию.

Жасмин с сожалением вздохнула, достала из расширенного чарами кармана мантии две банки и очень осторожно убрала в каждую по клыку, ни разу не прикоснувшись к ним руками. Когда ей наконец разрешат более сложные заклинания, она наложит на клыки защитные чары и пропитает ядом один из своих кинжалов. Пока же оставалось лишь спрятать их в небьющиеся банки под надёжной защитой.

Жасмин плотно завинтила крышки и ощутила, как руны запечатывают банки. Спрятав их обратно в карман, она отправилась в долгий обратный путь к туалету.

По её расчётам, оставалось около десяти минут, прежде чем ребята отправятся на поиски. Если к тому времени она уже выйдет в коридор и направится к башне, они вряд ли станут волноваться. Жасмин знала, что Мародёры следят за ней по Карте: в одиночестве она часто попадала в неприятности… хотя сама по-прежнему считала, что это неприятности находят её, а не наоборот.

Почти неслышным шипением она закрыла вход в Тайную комнату и вышла из туалета. Из-за парселтанга у неё слегка кружилась голова. Жасмин прислонилась к стене, запрокинула голову и протяжно вздохнула. Камень приятно холодил, а неровные выступы немного впивались в затылок и помогали вернуться к реальности. Одной большой проблемой стало меньше. Из двух клыков можно добыть чёртову уйму яда.

Теперь ей предстояло уничтожить крестраж за оставшиеся до отъезда неполные три месяца. Времени более чем достаточно. Однако лучше было разобраться с ним поскорее. Приближались экзамены, и Мерлин свидетель — Жасмин будет занята, помогая друзьям с подготовкой. Через несколько дней Джеймс уедет из замка на свой день рождения — отличный случай уничтожить крестраж. Монти позаботился о том, чтобы Джеймс заранее выполнил домашние задания. После предстоящего ритуала он будет совершенно измотан, как и Сириус после вступления в наследство. Правда, наследнику Блэков удалось отложить свой обряд. А ритуал Поттеров, как Жасмин знала по собственному опыту, начинался в тот самый миг, когда наследнику исполнялось семнадцать.

У рода Поттеров не было никакой великой тайны. Ну хорошо, кое-какие тайны имелись, но ни одна из них не могла за один вечер погубить весь род. Поттеры не служили божеству. Разве что после смерти Жасмин Смерть мог перейти к Джеймсу, но в такое везение она не верила.

Жасмин настолько погрузилась в мысли, что едва не выпрыгнула из собственной кожи, услышав чей-то голос в дальнем конце коридора.

— Знаешь, однажды ты здесь чуть не погибла. Казалось бы, после такого не захочется возвращаться сюда без поддержки, — поддразнил её приближавшийся Сириус. Неужели он пошёл за ней?

Жасмин склонила голову набок и посмотрела на быстро подходившего анимага-пса.

Засунув руки в карманы брюк, Сириус небрежно шагал к ней с самым беззаботным видом. Однако торопливая походка выдавала, что он далеко не так спокоен, как хотел казаться. К тому же волосы у него были взъерошены, а форменный галстук куда-то исчез.

Чем Мародёры занимались сегодня вечером?

— А я думала, гриффиндорцы побеждают свои страхи. Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, верно? — с усталой улыбкой ответила Жасмин. Его беспокойство о её здоровье было довольно милым.

Сириус положил ладонь ей на плечо и принялся описывать большим пальцем небольшие круги по ткани.

— Если ты цитируешь мне факультетские лозунги, то явно бредишь. Что ты здесь делала? А если бы снова потеряла сознание?

Левой рукой он нежно перебирал её волосы — на людях Сириус редко проявлял такую заботу.

Жасмин устало фыркнула и положила руки ему на плечи.

— Со мной всё в порядке. Мне нужно было кое с чем разобраться. Магия почти не понадобилась, а теперь я наконец готова вернуться в башню. Как видишь, я цела и невредима.

Сириус вновь опустил руки и огляделся, проверяя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь. Он слегка напрягся. Из туалета позади них донёсся обрывок жалобных причитаний Миртл.

На людях им следовало проявлять предельную осторожность.

— Хотел бы я, чтобы ты больше доверяла мне… нам, Мародёрам, Джаз. Мы могли бы помогать тебе с делами, которые ты почему-то считаешь необходимым выполнять в одиночку, — напомнил он. Серые глаза сияли, за радужками горела магия.

Жизнь рука об руку со Смертью обрекала Жасмин на одиночество. Она не хотела втягивать Мародёров в этот мир. Обычно Смерть был редкостным собственником, а теперь заинтересовался Сириусом или по меньшей мере наблюдал за ним. Это тревожило. С тех пор как они попали в эту временную линию, Жасмин уже не раз видела, как божество следит за наследником Блэков.

Она не могла просто посвятить Сириуса в тайны своего рода… не говоря уже о долгой истории собственных перерождений. Даже для неё самой всё это было чересчур. Жасмин не представляла, как кто-либо из друзей сумеет принять тот факт, что она прожила ещё девять жизней и в каждой была жестоко убита. А ведь в той временной линии она ещё и приходилась Джеймсу дочерью, а Сириус и Ремус из-за собственных проблем почти не участвовали в её воспитании.

Даже в собственных мыслях Жасмин звучала как пациентка психиатрической лечебницы. Уж вслух она точно не хотела всё это произносить.

— Ты ведь знаешь, что родовая магия так не работает, Сириус, — напомнила она, переплетая их пальцы и увлекая его в сторону гостиной Гриффиндора.

Он не сдвинулся с места, отчего руку Жасмин немного дёрнуло назад. Сириус кусал губу и нервно оглядывался, словно ждал, что на него сейчас кто-нибудь набросится. Он думал, за ними следят?

Жасмин расширила рунное зрение, но никого не обнаружила.

— Джаз… Я примерно догадываюсь, какое задание тебе поручили, и знаю, что в одиночку ты не справишься. Просто помни: я рядом. Ты можешь рассказать мне всё.

Она сжала его ладонь.

— Я знаю, что одна не справлюсь. Когда придёт время, я всё тебе объясню. И если после этого ты по-прежнему захочешь помочь, я буду только рада.

— Сомневаюсь, что ты способна рассказать нечто такое, из-за чего мне захочется тебя бросить.

Жасмин подавила желание закатить глаза в ответ на эту слащавую фразу и вместо этого быстро чмокнула его в щёку. По крайней мере, намерение у Сириуса было трогательное.

Он и понятия не имел, какое прошлое она от него скрывает. Пока этого было достаточно.

Прошло ещё две недели, прежде чем Жасмин снова удалось ускользнуть от ребят. Джеймс уехал домой на свой день рождения, а Сириус вместе с Ремусом хандрил в спальне мальчиков и не заметил её отсутствия в гостиной. Если бы Жасмин не знала, что Джеймса и Сириуса интересуют исключительно женщины, то решила бы, что они встречаются друг с другом. Она сказала Лили, что проведёт вечер в библиотеке и не хочет, чтобы её отвлекали от работы над заданием для стажировки.

Вполне правдоподобная ложь.

На самом деле в тот вечер Жасмин совершила давно назревшую вылазку в Выручай-комнату за диадемой. До конца учебного года оставалось не так много времени, и порой лучше сразу покончить с неприятным делом, чем тянуть. Зная её везение, непременно случится что-нибудь, из-за чего проклятый предмет придётся оставить в Хогвартсе на неопределённый срок. Поэтому забрать его следовало как можно скорее.

Попасть в Выручай-комнату оказалось нетрудно. С улыбкой на лице Жасмин шагнула в двери и скрылась среди захламлённого лабиринта, где Волдеморт оставил бесценную реликвию Хогвартса. Она вздохнула и двинулась между грудами выброшенного мусора и старых книг. Жасмин готова была поклясться, что переступила через парадную мантию, которая и сто лет назад никому не показалась бы старомодной… Зачем кому-то понадобилось небрежно швырять её в случайной комнате, для входа в которую требовалось пять раз пройти перед стеной, оставалось загадкой.

Вскоре она уже пробиралась между книжными шкафами, проводя пальцами по корешкам. За очередным поворотом её окатила волна холодного ужаса. После девяти жизней, потраченных на охоту за крестражами, Жасмин прекрасно знала это ощущение. Мерзости оставляли тёмную пустоту там, где должна была находиться магия. Заключённый внутри тёмного колдовства обрывок души корчился и беззвучно кричал от боли. Приближаясь к цели, Жасмин ощущала позади Смерть: его пальцы сжимали её плечо.

Диадема была прекрасна: изящная, из чистого серебра, с крупным сапфиром в центре. За этой обманчивой красотой отлично скрывалась таившаяся под поверхностью чёрная магия. В бытность Гарриет Жасмин, к счастью, ни разу не довелось прикоснуться к этому крестражу или надеть его. Но она прекрасно знала, насколько тот опасен: в третьей жизни ей довелось увидеть дымящиеся останки Пэнси Паркинсон — если обугленный кусок кости и горстку пепла вообще можно было назвать останками.

Не сводя глаз с диадемы, Жасмин приблизилась и достала пипетку с ядом василиска. Та была зачарована на её магическую сигнатуру, поэтому воспользоваться ею могла только Жасмин. Никто другой не сумел бы прикоснуться к смертельному яду или применить его против кого-либо.

Она сделала ещё шаг, и перед ней возникло облако дыма, постепенно принявшее облик повзрослевшего Тома Реддла — самодовольная усмешка и высокомерие, воплощённые в одном психопате среднего роста. Именно этому мужчине Дамблдор отказал в должности преподавателя защиты от Тёмных искусств. Здоровым способом пережить отказ Том счёл хладнокровные убийства и дальнейшее уродование собственной души.

— Будь добра, держи эту вещь подальше от меня. Такой смертоносной штукой можно кого-нибудь поранить.

В облике крестража его голос всегда обладал странным очарованием. Ненасытное чудовище пыталось принудить жертв добровольно отдать ему души. Крестражи были ближе всего к живым магическим предметам из всего, что Гарриет когда-либо встречала. Магия и сама обладала неким подобием разума, но в крестражах были заключены частицы живого существа… Правда, у тех оставались лишь низменные, тёмные желания — истощить жертву и завладеть ею. Этот ничем не отличался.

К этому времени у Жасмин накопилось слишком много опыта общения с крестражами. В бытность Гарриет она уничтожила куда больше, чем ей причиталось на одну жизнь.

— Не думаю, что у тебя есть выбор. Придётся смотреть, как яд разъедает твоё вместилище, — ответила Жасмин.

Она достала палочку и с лёгкостью принялась снимать окружавшие диадему проклятия, а призрачный Том задрожал от ярости.

Некоторые книги затряслись, но ни одна не сорвалась с полки. Этому крестражу было далеко до остальных по силе. Он стал пятым крестражем Тома, поэтому был заметно слабее и содержал меньшую часть души. Дневник сумел бы швыряться предметами, а кольцо и медальон — подчинять чужую волю не хуже Империуса. Диадема была прекрасна и замечательно спрятана. Её никто не должен был найти. Она и Чаша обладали наименьшей магической силой.

— Немедленно прекрати это безумие!

Жасмин фыркнула и подошла ещё ближе — теперь их разделяло всего несколько шагов. Возле самого ботинка она развеяла мерзкое проклятие, способное переломить позвоночник, и продолжила путь.

— Не думаю, что ты сейчас вправе мне приказывать, Томас Реддл.

— Как ты смеешь называть меня этим грязным магловским именем! Я — лорд Волдеморт! Тёмный Лорд Британских островов, а однажды — и всего мира!

Его красивое и самоуверенное лицо исказилось от мрачной ярости. За долгие годы борьбы с Томом Гарриет слишком хорошо изучила это выражение, хотя позднее оно выглядело куда более змееподобным.

Гнев был одним из немногих чувств, которые Том понимал и испытывал постоянно… вот только выражать его здоровым и созидательным образом он совершенно не умел.

Жасмин не удержалась и закатила глаза.

— Куда более могущественные и достойные волшебники, чем ты, пытались стать Тёмными Лордами — и потерпели поражение, Том.

Теперь ей оставалось снять последнюю защиту с диадемы, не задев ни одной из тёмных рун-ловушек. После этого можно будет отравить проклятую вещь и отправиться спать.

Диадему окружал небольшой защитный круг. Разумеется, он состоял из семи колец, каждое из которых заполняли скандинавские и гэльские руны.

— Как тебе удаётся делать это так быстро? Откуда ты знаешь?

Бесплотный призрак метался вокруг, пока Жасмин методично разрушала защиту. Честно говоря, с ней справилась бы и прежняя Жасмин. Том Реддл был гением, но никак не мастером защитных чар. Любой одарённый мастер этого искусства преодолел бы такую преграду почти без подготовки. Здесь имелось несколько сложных переплетений, но тёмная природа делала их предсказуемыми.

Защитные руны и тёмная магия плохо сочетались: сама их природа была несовместима. Том мог использовать здесь лишь ограниченное число комбинаций. Сейчас защита была сильнее, чем во времена Гарриет, поэтому Жасмин продвигалась особенно осторожно. Снимая слой за слоем, она придирчиво проверяла, что каждая контрруна безупречно вырезана в дереве.

Всякий раз, когда очередной слой разрушался, дерево шипело и дымилось. Том раздражался всё сильнее, а Жасмин продолжала работать, не обращая на него внимания.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас бесплотен? Всё, на что ты способен, — жужжать у меня над ухом, словно назойливая пчела. Осколок и без того раздробленной души мало что может сделать, — заметила она, когда исчез четвёртый слой.

Том перестал бесноваться рядом с ней. Неужели ей наконец удалось заставить его замолчать?

— Ты знаешь, что я такое?

Пятый слой с шипением растаял, и Жасмин позволила себе ухмыльнуться.

— Разумеется, знаю, маленький крестраж. Я знаю, что ты один из многих. Моя миссия — остановить тебя.

Он нахмурился, а глаза широко распахнулись от потрясения.

— Кто ты такая? — впервые его голос дрогнул.

— Я — Последняя Певерелл. Если ты хоть что-нибудь знаешь об истории чистокровных родов Британских островов, то наверняка слышал о Певереллах.

— Во время Великой войны их изгнали с острова. Не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Род Певереллов оказался слишком слаб, чтобы выстоять против Грин-де-Вальда. Зачем мне тратить время на изучение их истории?

Жасмин с трудом удержалась от презрительного фырканья.

— Если бы ты не пожалел времени, то узнал бы, почему на них охотились. Грин-де-Вальд боялся моего рода. Мы — истребители Лордов. На всей планете лишь несколько магических родов носят этот титул. Знаешь почему?

Если Том промолчит, она сама даст ответ. Жасмин нечасто доводилось рассказывать людям историю своего рода: большинство и без того её знало. Однако при всём своём гении Том Реддл был слишком самоуверен. Он счёл Певереллов ничтожествами лишь потому, что они бежали, спасая свои жизни. По правде говоря, это был довольно слизеринский поступок. Впрочем, Певереллы стремились сохранить род, а Том об этом ничего не понимал.

Слизеринец отступил от Жасмин так далеко, как только позволяла связывавшая его с диадемой нить.

— Нет. Почему? — процедил он, пока догорал шестой слой.

— Мы связаны с единственным, чего ты боишься больше всего на свете.

Жасмин одарила его жуткой улыбкой, а её левый глаз вспыхнул неестественным серым светом. Том разевал рот, словно выброшенная на берег рыба.

— Начинаешь понимать, правда? Ты нарушил равновесие магии. Грин-де-Вальд первым его пошатнул, но ты отклонил чашу весов так далеко, что вмешались высшие магические существа. Мой род действует от их имени.

Том закатил глаза.

— Никаких высших магических существ не существует. Это всё чушь и сказки для детей-волшебников.

— Нет, они вполне реальны и очень разгневаны. А у Смерти с тобой особые счёты. Создание крестражей — строжайшее табу. Смерть терпеть не может, когда его обманывают… а ты пытался обмануть его уже не раз. Каждый раз, когда ты прибегаешь к чёрной магии, ты оскорбляешь госпожу Магию. Но не меньший позор — оскорблять Смерть, которому в конце жизни обязан отдать свою душу.

— И что? Ты, должно быть, вместилище Смерти или какая-нибудь подобная чушь?

Жасмин не удержалась от улыбки. Стать вместилищем Смерти было бы сущим кошмаром. Божество, которое совершенно не умело жить, наверняка натворило бы в человеческом теле немало бед.

— Нет. Но я исполняю приговоры… и твоё наказание только началось, — ответила она и уронила на диадему единственную каплю яда.

Том бросился к ней, но было уже слишком поздно. Он так заслушался её рассказом, что не заметил, как она развеяла седьмое кольцо.