Времена иные (гет)

На следующую ночь беда, которой все так боялись, наконец пришла. Николай отправил смертных патрулировать город, и один из этих патрулей столкнулся с оборотнем. Двое гулей погибли сразу, один попал в реанимацию, и лишь последнему, Витольду, удалось завалить тварь. Семён был при смерти. Алиса, закончив дрожащим пальцем листать короткий рапорт, отключила телефон. Разумеется, гуль сначала написал ей, и теперь всё, что ей оставалось, — это ехать в больницу скорой помощи.

Мог ли шабашит сам устроить бойню? Очевидно, нет, иначе выживших бы не было. Значит, вот оно какое, настоящее столкновение с волком... Четверо на одного с такими потерями. И на это так легкомысленно подписался Павел?

Витольд сидел в коридоре больницы, бледный, больше похожий на покойника, чем на живого. Врачам он сказал про нападение медведя — и, судя по отсутствию милиции, ему поверили. Шериф уже был здесь, сейчас находился у Семёна. Значит, и Алисе скоро предстояло туда отправиться, как только она уделит внимание своему гулю.

— Вит, расскажи мне, что случилось. Мне важно знать.

— Там... — гуль сглотнул, его кулаки судорожно сжались. — Мы были в разведке, как обычно. Какой-то тип ошивался на пустыре. Мы подошли, думали, просто шуганём. А он вдруг преобразился. Лича и Кощея сразу снёс. В горло метил, знал, падла, куда бить. Дядя Сема в него всю обойму выпустил — хоть бы хны. Я кинжал только успел достать, а он уже вплотную, в живот вгрызся. Броник как пластилиновый сожрал. Только потому, что зубы увязли, я и успел всадить нож. И то, еле от когтей увернулся.

Судя по замотанной ноге, увернуться получилось не совсем, но, очевидно, Витольд считал эти царапины пустяком.

— Артем ему дал кровь уже, но такое не лечится. Даже вампирская регенерация не спасает от зубов оборотня. А их там ещё четверо. Даже воевода...

Горло гуля снова сжал спазм. Нужно было срочно что-то делать. Из оставшихся в строю смертных только Вит мог что-то противопоставить клыкастым, а он был на грани.

Алиса взяла его за плечи, заставив встретиться с её взглядом.

— Витольд, посмотри на меня. В том, что на город свалилась эта беда, никто из нас не виноват. Мертвых не вернёшь, а Семёна мы обратим. Это излечит любую рану.

— Но обращением ведает только князь...

— Значит, найдём способ достучаться до него. Доверься мне. Я никогда тебя не подводила.

— Потому что это я всех подвожу! Всегда! Вокруг — одни трупы. И я, как обычно, единственный выживший. Толку от моей жизни...

— Это не так. Вспомни, как ты сражался в Кракове. Как вытаскивал смертных Серафима. И ты убил эту тварь. Ты — а не дядя Сёма. И ты мне нужен сейчас сильным. Она положила свою руку на его сжатый кулак. И почувствовала, как дрожь в его руке постепенно стихает, а в глазах появляется привычная ей готовность к бою. Семижильный он у неё, конечно. Странно, что вообще так близко к сердцу принял — он даже камарильского плена не испугался.

Отправив гуля отсыпаться, Алиса зашла в реанимацию. Дядя Сёма лежал, опутанный трубками и проводами, под монотонный писк приборов. Аппарат искусственного дыхания громко гудел, дыша за него. От человека пахло смертью и зверем.

— Он поправится? — тихо спросила она у Николая. — Мы же дадим ему нашу кровь и...

— У всего есть предел. Даже у исцеляющей силы нашей крови. Подлатать раны — ладно, но эта тварь вырвала кусок из его печени и разворотила внутренности. Мы дали ему крови, но его тело отвергает её. Если бы было время... Но времени нет.

— Но ведь князь обещал ему обращение! Это было решённое дело! — голос Алисы дрогнул.

— Ну так неплохо бы Казимиру вспомнить о своём обещании, — мрачно бросил Николай. — Мои руки связаны. Я шериф, а не правитель. Мой долг — соблюдать Традиции, даже когда речь о близких. Иди, попробуй до него достучаться.

Телефон князя был недоступен. В Лондоне ночь только началась, и Казимир, вероятно, уже был на совете. Алиса написала отчаянное СМС, не веря, что он его вообще получит.

В Элизиуме царила гробовая тишина. Из старших сородичей была только Вера. Малкавианка стояла в трансе, её лицо казалось восковым.

— Панна Попова... — Алиса осторожно приблизилась. Если они потеряют и Веру, князь точно всем головы поотрывает. И будет прав. — Ты не видела Ольгу?

— Я думаю... — Вера на мгновение вышла из своего состояния, её взгляд был полон скорби. — Она у себя. Ей очень тяжело, и не только потому, что выполняет работу, для которой не создана. Когда её сир пропал, ходили слухи, что его загрызли оборотни. Теперь она должна отдать им сына... Они хотели забрать дочь.

— Не оборотням решать, кого забирать! — с горячностью произнесла Алиса, уже набирая такси. Благо, домен Румянцевой был недалеко.

* * *

— Нет! Нет! — почти визжала Ольга, мечась по роскошной гостиной как загнанная тигрица. — Пусть Казимир приезжает и решает сам! Это его работа! Он князь, он несёт ответственность! Я... я немедленно отправлю тебя в Лондон. Скажи ему, пусть небо на землю упадёт, но он нужен здесь!

— И небо на землю действительно упадёт, — холодно парировала Алиса.

Даже если она сию секунду вылетит, дорога туда и обратно займёт не меньше суток. За это время всё может рухнуть. И Семён точно умрёт. Кроме того, князь борется за их будущее. Его нельзя отвлекать.

— Я предлагаю поступить иначе. Дать разрешение на обращение. Пусть это сделает Николай.

— У меня нет таких полномочий!

— Вы на месте князя! У вас все полномочия в этом городе, пока он не вернулся! — Алиса встала перед ней, сжимая кулаки. — И если это решение ему не понравится, я беру ответственность на себя.

— Он казнит тебя.

— Ну и пусть! Зато это будет после того, как мы выгоним из Минска этих поганых шавок! Я скорее положу голову под его шпагу, чем позволю оборотню оторвать её! Вернём Семена — усилим Николая. Пусть он возьмёт Софию и лучших бойцов, а мы с Мирославом...

— С Мирославом... — в голосе Ольги прозвучала горькая ирония.

— С ним. Мы сделаем так, что оборотни сдохнут. Я не знаю как, но знаю, что он на такое способен.

— Мой сын — художник и мечтатель. Он хороший человек и заслуживает вечности, как и все мы. Но не у каждой розы бывают шипы. Он просто заигрался.

— Ваш сын спас мир! — Алиса вложила в эти слова всю свою ярость и веру. — Так что либо вы его плохо знаете, либо это не он. Выбирайте, панна, во что вам верить.

Ольга замерла, её взгляд стал тяжёлым и проницательным.

— Хорошо, пусть так. Но я не буду гадать на кофейной гуще, победим мы или нет. Ты предоставляешь мне чёткий, продуманный план. Если он мне не понравится, мы ограничимся обращением Семена и будем ждать Казимира. — Она сделала паузу, давая Алисе осознать её слова — И я очень надеюсь, ты понимаешь, что князь чтит Вторую Традицию куда строже прочих. Тебе это с рук не сойдёт.

Алиса молча кивнула. Она понимала, что, пока оборотни не изгнаны, она — смертница, раз уж даже Николай не решился на самостоятельное обращение. Но она также видела: если оставить всё как есть, они просто не доживут до возвращения Казимира.

Можно было, конечно, рвануть в Лондон. Даже взять Витольда. Но Павел, Маргарита, все, кого она знала, останутся здесь. Как долго оборотни будут искать убийцу своего сородича? Пожалуй, она была готова рискнуть жизнью, лишь бы сбросить это гнетущее чувство поражения. Они проигрывали — не оборотням, не Камарилье, а кому-то незримому, чьё присутствие ощущалось в каждом новом событии, кто играл ими, как фигурами, подкидывая на доску всё новые угрозы. И сколько Роланд ни собирал Книги, сколько ни страховывался, всё шло не по его плану. Наоборот, его план был всего лишь нитью, вплетённой в чей-то гораздо более грандиозный замысел.

Вот только в этом замысле до сих пор не находилось места для неё, для Алисы.