Повелитель Тайн (джен)

Когда ледяная рука стиснула запястье, Клейн почувствовал, как его волосы встали дыбом. В отчаянной попытке вырваться он рванул руку назад.

На него навалилась тяжесть, и Клейн вложил в рывок все силы.

Бам!

Клейн рванул бледный обнажённый труп так, что тот рухнул с прозекторского стола.

Тем не менее хватка ледяных пальцев оставалась такой же крепкой, как и прежде.

На миг Клейн потерял способность мыслить. В голове билось одно: выхватить револьвер и понаделать в трупе дыр.

Клейн не смог высвободить правую руку, поэтому бросил трость и левой отчаянно рванул револьвер из кобуры. Но всё было безрезультатно.

Веки трупа приподнялись, обнажив пару расфокусированных голубых глаз.

Клоун начал шептать:

— Хорнакис… Хорнакис… Хорнакис…

До смерти напуганный Клейн почувствовал, что хватка на его запястье начала ослабевать, и, наконец, кисть клоуна полностью обмякла.

Глаза клоуна снова закрылись, как будто ничего и не было.

Если бы бледный труп не валялся на каменном полу, Клейн мог бы решить, что его поразило заклинание галлюцинации.

Он отшатнулся на несколько шагов и почувствовал, что от потрясения и страха дрожит почти всё тело.

«Фу… Фу…» — Клейн тяжело, прерывисто дышал, пытаясь прийти в себя, после чего с тревогой и страхом уставился на труп.

Он вытащил револьвер и осторожно, шаг за шагом, вышел из комнаты. Убедившись, что труп больше не двигается, Клейн перевёл взгляд на собственное запястье.

На руке осталось пять глубоких красных отпечатков от пальцев — безмолвное свидетельство случившегося.

Когда Клейн успокоился, у него на уме были одни только ругательства.

«Проклятье! Я чуть не умер от страха!»

Отдышавшись больше десяти секунд, Клейн начал мысленно вырисовывать предметы, чтобы быстрее обрести спокойствие.

Он тщательно вспомнил всё, что только что произошло.

Хотя Клейн не понимал причины «оживления трупа» клоуна, в память ему врезался один важный момент: труп несколько раз произнёс «Хорнакис»!

«Снова этот Хорнакис… В тетради семьи Антигон есть записи о Государстве Вечной Ночи в горной цепи Хорнакис. Когда я использую когитацию или духовное зрение, то слышу звуки, которые не должен слышать, и среди них есть слово „Хорнакис“… Может ли ответ на все эти вопросы скрываться в горной цепи Хорнакис?.. Там может таиться огромная опасность. Например, там может быть запечатан злой бог, который с помощью разных форм „притяжения“ пытается обрести свободу».

Клейн осторожно вошёл в комнату и несколько раз коснулся трупа, чтобы убедиться, что тот абсолютно мёртв.

Он не хотел, чтобы Фрай увидел, что он навёл тут беспорядок, поэтому набрался смелости, чтобы перенести труп обратно на стол для вскрытия.

На протяжении всего процесса Клейну казалось, что сердце поднимается всё ближе к горлу. Малейшее движение грозило порвать натянутые нервы. К тому же леденящий холод, исходивший от трупа, был просто отвратителен.

С большим трудом закончив свою миссию, он вспомнил причину, по которой подошёл к трупу, и посмотрел на странное клеймо на запястье клоуна.

В какой-то момент клеймо соскользнуло с кожи, сжалось и превратилось в кровавую сферу с голубоватым оттенком.

Сфера была размером с большой палец и безмолвно висела в воздухе вопреки всем законам физики.

— Что это? — пробормотал Клейн. Он не посмел опрометчиво прикасаться к этой сфере.

Он не собирался прятать странную сферу. Во-первых, Клейн не знал, хорошая это вещь или плохая. Во-вторых, он был уверен, что Фрай, осматривавший труп, давно обнаружил клеймо на запястье. Очень вероятно, что тот даже знал, чем была эта странная кровавая сфера.

«А даже если Фрай и не знает, лучше сообщить капитану и позволить Ночным Стражам исследовать её, а не пытаться самому разобраться во всём…» — мысленно добавил Клейн.

Раз уж Клейн состоял в организации, он должен был понимать, как лучше использовать её возможности.

Нервничая, он прождал несколько минут, прежде чем вернулся черноволосый, голубоглазый, тонкогубый Фрай.

Потусторонний сразу заметил странную сферу крови и задал Клейну вопрос, который тот уже не раз задавал сам себе.

— Что это?

— Без понятия, — искренне покачал головой Клейн. Ничего не скрывая, он рассказал, что произошло.

— Клеймо превратилось в сферу крови… — кивнул Фрай, глубоко задумавшись. — С трупами потусторонних нередко происходят странные превращения…

Он поднял голову и сказал Клейну:

— Приведи сюда капитана. Заодно сообщи ему содержание того, что бормотал труп.

— Хорошо. — Клейну уже не терпелось уйти.

— Тебе можно не возвращаться вместе с ним, — добавил Фрай. — Не думаю, что тебе понравится то, что здесь будет происходить.

Пока Фрай говорил, в его руках появился серебряный скальпель.

Клейн кивнул с остаточным страхом.

— Я надеялся, что ты скажешь именно это.

Он взял трость, надел шляпу и, прихрамывая, направился к Вратам Чаниса. В дежурной комнате он увидел капитана Данна, который уже не выглядел ослабленным.

Услышав о случившемся, Данн кивнул.

— Я сообщу начальству и позволю разобраться с этим Святому Собору. Может быть, они даже отправят людей на главную вершину горной цепи Хорнакис, чтобы всё осмотреть.

Клейн коротко кивнул. Видя, что в дежурной комнате только Бессонный Кенли и капитан, он небрежно спросил:

— Мистер Эл и остальные отдыхают?

Данн кивнул и сказал:

— Эл и Борджиа в Соборе Святой Селены. Лоретта, вероятно, ищет кофейню.

— Кофейню? Мадам Лоретта ведь ещё не оправилась от травм, — удивился Клейн.

Данн помассировал переносицу и засмеялся:

— У Лоретты три увлечения: кофе, десерты и горничные. И она говорит, что всё это нужно ей для скорейшего выздоровления.

— Горничные? — озадаченно спросил Клейн.

«У мадам Лоретты есть особый фетиш?»

Данн беспомощно покачал головой:

— Да, верно. Ей нравятся горничные. Причём особенно — с большой грудью.

— …Она странная, — Клейн не знал, какое выражение лица на это состроить.

Данн без дальнейших задержек направился к выходу из дежурной комнаты. Клейн смотрел ему в спину и молча ждал, когда тот обернётся.

Уголком глаза он заметил, что Бессонный Кенли достал свои карманные часы и открыл их.

«Три, два, один…» — Когда Клейн закончил обратный отсчёт, Данн остановился и обернулся.

— Ещё кое-что, что я забыл. Клейн, сегодня ты многое пережил. Как только расслабишься, почувствуешь себя измотанным. После обеда можешь здесь не оставаться. Возвращайся и отдохни. А завтра подай заявку, подробно перечислив все убытки.

— И не слишком переживай из-за убийства потустороннего. Убить его было равносильно спасению ещё большего числа жизней.

— На самом деле мне уже намного лучше, — тихо выдохнул Клейн.

Данн слегка кивнул и, повернувшись, хлопнул себя по лбу.

— Я передал набросок потустороннего Леонарду. Он и полицейское управление отвечают за последующее расследование. Думаю, этот потусторонний должен был ездить на каретах, покупать еду и где-то ночевать.

— Где прошёл, там непременно останется след. Слова императора Розеля действительно разумны.

— …Ага, — ошеломлённо ответил Клейн.

После ухода капитана Клейн вышел из дежурной комнаты и медленно поднялся на второй этаж.

Но по пути он кое-что вспомнил, и его невольно охватил страх.

«Клоун утверждал, что Тайный Орден контролирует Путь Провидца… Даже если он слегка преувеличил и у них нет формул зелий высоких Последовательностей, они определённо обладают формулами низших.

А это означает, что у них есть ряд Провидцев.

Разве они не предскажут, что это я убил клоуна, и не начнут мстить?»

«То, что они не могут разобраться с Ночными Стражами, не означает, что им не по силам разобраться со мной, Провидцем без прямых средств борьбы».

Клейн остановился на лестничной клетке и серьёзно обдумал эту проблему. Однако вскоре понял, что беспокоиться тут не о чем.

«Во-первых, Тайный Орден не может поимённо знать всех членов Ночных Стражей.

Во-вторых, даже если они кого-то и знают, в это число точно не входят штатские сотрудники типа меня.

В-третьих, в нынешних обстоятельствах, если у них нет пророка, они никак не могут нагадать, кто убийца».

Он выдохнул с облегчением и покинул охранную компанию «Терновник». Сев в общественную карету, Клейн направился обратно на улицу Даффодил.

Хотя он ещё не обедал, у него совершенно не было аппетита.

Войдя в спальню, Клейн сначала снял повреждённый костюм, затем полуцилиндр, после чего лёг в постель и попытался заснуть.

Однако мысли не давали ему уснуть. Клейн снова и снова прокручивал в голове не сцену, где застрелил потустороннего, а момент, когда двигал труп клоуна, и тот жуткий опыт, от которого волосы вставали дыбом.

Неловкости от первого убийства у него стало намного меньше, зато прибавилось отвращения — такого, что стоило лишь подумать о трупе, как по коже бежали мурашки.

«Вероятно, это и была цель Фрая. Он надеялся, что я подойду к трупу и столкнусь с ним лицом к лицу, чтобы преодолеть травму… Но старая травма прошла, а я получил новую…» — самоиронично усмехнулся Клейн, постепенно чувствуя, как нервы успокаиваются.

Он не заметил, как задремал, но когда он проснулся, у него тут же забурчало в животе.

— Я чувствую, что смогу съесть целую лошадь, — пробормотал Клейн, глядя на садящееся на западе солнце, словно поджёгшее небо.

Переодевшись в старую, но удобную повседневную одежду, Клейн быстро спустился на первый этаж. Прежде чем он успел подумать, что приготовить на ужин, он услышал, как открылась дверь.

«Мелисса…» — Уголки его губ приподнялись.

С тех пор как она начала пользоваться общественной каретой, его сестра больше не возвращалась домой поздно.

Ключ прокрутился, и дверь открылась. Вошла Мелисса, а в руках у неё была сумка, в которой находились книги и канцелярские принадлежности.

Она оглядела кухню и сказала:

— Клейн, тебе письмо. От наставника.

«Письмо от наставника? Точно. Я же писал ему, спрашивая об исторической ситуации вокруг главной вершины Хорнакис…» — Сначала Клейн ничего не понял, но потом вспомнил, о чём речь.