Последняя Певерелл (джен)

Гибель крестража всегда сопровождалась оглушительным визгом и мучительными воплями заточённой внутри души. По какой-то причине громче всего кричали диадема и дневник. Жасмин полагала, что в случае дневника причина заключалась в том, что тот содержал не меньше половины души… А в диадему Том, скорее всего, вложил всю ярость из-за отказа Дамблдора назначить его преподавателем защиты от Тёмных искусств. Удивительно, как громко могла вопить от боли одна тридцать вторая часть души.

К тому времени, когда в восьмидесятых Том добрался до Гарриет, у него оставалась лишь тридцать вторая часть души. А в ту роковую ночь Хэллоуина он случайно снова разорвал её пополам. То, что Том даже не заметил нового раскола, лишь доказывало, насколько бесчеловечным и раздробленным он стал. Не говоря уже о том, что после воскрешения он повторил это вновь, превратив Нагайну в крестраж. К тому моменту у Тома осталась всего одна сто двадцать восьмая часть души.

А сейчас Том корчился на полу у её ног. Смерть нависал над плечом Жасмин, ожидая, когда образ самопровозглашённого Тёмного Лорда заметит присутствие единственного существа, которого он по-настоящему боялся. В воздухе скопилось столько свободной магии, что божество могло показаться Жасмин, не подвергая её опасности.

Пока яд проедал металл насквозь и проникал в драгоценный камень в центре, Смерть выступил вперёд. Том начал исчезать. Его прежде почти непрозрачный образ медленно растворялся, покидая физический мир.

В костлявой руке возникла печально известная коса, существование которой Смерть любил отрицать.

— Ты кое-что мне задолжал, мальчик, — пробормотало божество, скрывая лицо под низко надвинутым капюшоном. — Ты лишь одно из множества мерзких извращений природы, но по крайней мере ты — часть целого. Не дождусь, когда отведаю первые два крупных осколка твоей души. Они всегда самые сладкие.

Том издал нечленораздельный звук. Коса описала широкую дугу и отсекла голову фрагменту души. Тот превратился в жалкую белую дымку, которую Смерть схватил и унёс с собой во тьму. Жасмин почти ощущала восторг божества оттого, что кусок изувеченной души Тома Реддла наконец оказался в его руках.

Один готов, осталось четыре. Жасмин надеялась, что вскоре сумеет хотя бы немного продвинуться в поисках остальных. Кольцо она найдёт. А вот разыскать чашу, дневник и медальон будет чертовски трудно. Жасмин подозревала, что по меньшей мере один из них хранится в сейфе Гринготтса. Скорее всего, Том спрятал их в сейфах своих последователей — там они были бы в наибольшей безопасности. Но чтобы туда добраться, потребуются время и множество ответных услуг, на которые со стороны гоблинов она пока не могла рассчитывать.

Тео и Блейз собирались как-нибудь ей помочь. Правда, Жасмин понимала, что в обозримом будущем Блейз, скорее всего, будет занят американскими неурядицами. Тео пытался уговорить старших родственников разрешить ему на год отправиться в путешествие по Европе. Одобрили ли его план, Жасмин пока не слышала.

Если Тео разрешат поездку, он займётся охотой на крестражи, пока она будет стажироваться у мастеров рун. Конечно, летом он собирался ещё и учиться, а не только разыскивать крестражи, но важно было само намерение. Хотя они знали о грядущих событиях, из-за постоянно менявшейся временной линии предсказывать их становилось всё труднее. Поэтому им по-прежнему следовало позаботиться о будущем: получить работу и обзавестись связями в разных политических кругах. Победа над Томом была лишь первым шагом к предотвращению гораздо более серьёзной беды.

А пока Жасмин радовалась уничтожению первого крестража. Первого из многих.

Остаток учебного года пролетел стремительно, как всегда бывало в последние недели. Экзамены и подготовка отнимали почти всё время и силы Жасмин, к тому же ей приходилось следить за состоянием Джеймса после дня рождения. Наследник Поттеров почти неделю ходил уставшим и ошеломлённым. Гарриет не раз встречала семнадцатилетие в одиночестве. Приятного в этом было мало, но она никогда не чувствовала такого изнеможения, какое, похоже, испытывал Джеймс. Формально род Поттеров не служил божеству, однако госпожа Магия требовала от него многого. Обычно она призывала Поттеров к самоотверженным жертвам и поразительно изобретательным подвигам. Несколько десятилетий назад род исключили из Священных двадцати восьми за желание защищать маглов во время Первой мировой войны. Лишь благодаря состоянию Монти и тщательно продуманным политическим манёврам Поттерам удалось вернуть себе место и титул. Жасмин подозревала, что госпожа Магия велела Монти найти способ вновь войти в число Священных двадцати восьми.

Поэтому Жасмин следила, чтобы Джеймс ел и во время совместной подготовки не просто бездумно смотрел в учебники. Лили помогала, когда могла, но и сама с головой погрузилась в занятия. Жасмин не собиралась её винить. Сириус и Ремус понимали Джеймса лучше, однако тоже с трудом справлялись с нагрузкой. Большинство предметов Жасмин изучала уже не впервые, поэтому могла без особого риска уделять часть внимания другу.

Было любопытно чувствовать себя сестрой. По крайней мере, Жасмин полагала, что именно так сестра заботилась бы о брате, которому нездоровилось, если могла хоть немного ему помочь. Несколько недель назад, когда Жасмин едва не погибла, Джеймс был рядом. И пусть порой он проявлял чрезмерную опеку, она знала: он лишь хотел уберечь её от нового обморока или нападения в тот момент, когда она не могла колдовать.

— Джеймс, с тобой всё в порядке? С самого возвращения ты сам не свой, — тихо спросила Жасмин однажды вечером, когда все остальные уже покинули Выручай-комнату. Мародёры хотели позаниматься с ней без посторонних, но Сириус и Джеймс в основном возились со своими анимагическими обликами. В конце концов они решили проверить её знание принципов трансфигурации, чтобы хотя бы назвать происходящее учёбой. В пятницу им всё-таки предстоял экзамен.

Джеймс поднял на неё взгляд и несколько секунд рассеянно моргал. Затем с трудом сглотнул и покачал головой.

— Не знаю. Я даже не представляю, как подступиться к задаче, которую мне поручили решить.

Звучало зловеще.

— Я всегда тебе помогу. В конце концов, мы семья, — сказала Жасмин, надеясь его утешить. Но Джеймс слегка побледнел и потёр глаза под очками.

— Джаз… То, что мне сообщили… касается и тебя. Я всё пытался придумать, как заговорить об этом. Пожалуй, сейчас самое подходящее время.

Жасмин вскинула бровь и прислонилась спиной к каменной стене.

— Ты имеешь право мне это рассказать?

Формально её душа навсегда останется связана с родом Поттеров, однако по крови она к нему больше не принадлежала. Жасмин не хотелось оказаться в центре странного политического спора о родовой магии.

Джеймс кивнул и сжал правой рукой левое запястье.

— Я… В общем… Госпожа Магия рассказала мне о тебе.

На мгновение Жасмин стало дурно, и она порадовалась, что уже опиралась на стену. Прищурившись, она посмотрела на него. Имел ли Джеймс в виду именно то, о чём она подумала, или госпожа Магия поведала ему нечто другое?

— Чего ты ещё обо мне не знаешь, Джеймс?

Пусть скажет прямо. Джеймс глубоко вдохнул.

— Что ты прибыла издалека, чтобы остановить набирающего силу Тёмного Лорда. Мой род призвали сражаться рядом с тобой. Или, во всяком случае, меня.

— И поэтому ты так долго не решался со мной поговорить? Я думала, ты и без того собирался пойти в магический правопорядок, чтобы противостоять угрозе.

Джеймс провёл рукой по волосам.

— Возможно, она всё-таки рассказала мне, откуда именно ты явилась… в духовном смысле. Упомянула, что ты, по сути, переродилась ради спасения магии.

Жасмин прикусила губу. Похоже, госпожа Магия опустила множество подробностей. Наверное, оно и к лучшему.

— Я не могу рассказать тебе слишком много. Значительная часть этого связана с божеством, которому служит мой род.

— Меня предупредили. Госпожа Магия очень точно объяснила, о чём мне нельзя тебя спрашивать. То есть почти обо всём. Нельзя подвергать опасности временную линию, что бы это ни значило. Я знаю лишь, что тебя послали помешать чему-то уничтожить магию.

— Так будет лучше. Тебе не стоило бояться говорить со мной о моей миссии. Надеюсь, ты не злишься, что я не была с вами до конца откровенна. Я знаю, что мы семья, но мне позволено рассказать далеко не всё, — ответила Жасмин. Её кузен тем временем тоже прислонился спиной к каменной стене.

— Я не злюсь. Наверное, этим объясняются идеальные оценки… и то, как легко ты пишешь эссе и осваиваешь заклинания, — проворчал Джеймс. Он скрестил руки на груди и едва не надул губы.

Жасмин с трудом удержалась от смеха.

— Не слишком расстраивайся: нынешняя программа гораздо сложнее, чем в моё время. Здесь я узнаю немало нового. Конечно, некоторые виды магии я с огромным трудом освоила в прошлых жизнях и перенесла эти навыки сюда. Но первоначальная Жасмин была вундеркиндом и без моих знаний легко успевала бы за вами.

— Ты говоришь так, словно вы с Жасмин — разные люди… Я думал, ты переродилась в Жасмин.

Вот дерьмо.

Размышляя над подходящим ответом, она принялась теребить кончик пряди.

— У рода Певереллов необычные отношения с собственными душами. Они не всегда принадлежат только нам. Я девять раз перерождалась в одном и том же теле, всякий раз возвращаясь в одиннадцатилетний возраст. Я постоянно терпела неудачу, ничего не помогало, поэтому высшие силы выбрали другое тело в другой эпохе. Его прежняя хозяйка должна была погибнуть от Убивающего проклятия и соответствовать всем магическим требованиям нашего божества. За последнее время нашлась лишь одна такая девушка — Жасмин. Ей предложили милость: вечный покой, которого Певереллы удостаиваются крайне редко. Взамен ей требовалось лишь отдать мне своё тело и все связанные с ним воспоминания. Я узнала об этом даре лишь после того, как высшие силы уже обо всём договорились. Я знаю и помню всё, что когда-либо пережила Жасмин Певерелл. Знаю, какие мысли проносились в её голове, когда она потеряла левый глаз или когда считала, что после того, как Покровители Михаила едва не предали их, Честеры прикажут ей убить его в следующем поединке.

Джеймс шумно выдохнул.

— Получается, тебя и эту Жасмин просто смешали в одном теле?

— В некотором роде. Душа Жасмин покоится там, куда нам не добраться. У меня остались лишь её воспоминания. Я не держу её душу в заложниках или что-нибудь в таком духе. Она наслаждается покоем, пока я выполняю здесь всю работу, — процедила Жасмин сквозь зубы. Ей показалось, будто Смерть хихикнул, хотя это вполне мог быть кузен, прятавший смешок за ладонями.

— Завидуешь?

— Ты даже не представляешь. Я умирала девять раз. Когда всё закончится, я готова наконец умереть навсегда. Знаешь ли, остановить Тёмных Лордов и кровосмешение не так-то просто.

На несколько секунд воцарилась тишина, а потом они оба расхохотались. Похоже, Джеймс так или иначе примирился с тем, кем была Жасмин.

— Я буду помнить об этом, когда постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.

Она подошла и сжала его руку, не переставая улыбаться. Как же приятно было иметь людей, на которых можно положиться и которые точно её не предадут.

— Тебе почти ничего не нужно менять, Джеймс. Просто продолжай бороться с Тёмным Лордом и противостоять его идеям.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Они почти в полном молчании вернулись в гостиную. Джеймс сразу направился к Лили, сидевшей на одном из диванов у камина.

— С Сохатым всё будет хорошо? — спросил Сириус, подойдя к Жасмин сзади. Он положил подбородок ей на плечо и обнял за талию. Кроме них, в гостиной оставались лишь Джеймс и Лили. Джеймс растянулся на ближайшем к огню диване и дремал, пока Лили перебирала его непослушные волосы.

Жасмин вздохнула и прислонилась спиной к Сириусу.

— Думаю, да. Полагаю, во время ритуала вступления в наследство ему могли что-то поручить. Я не могу вдаваться в подробности, но он справится.

Сириус устроил голову у неё на плече и задумчиво промычал.

— Вы довольно долго разговаривали. Мы с Лунатиком начали волноваться. Решили, что кто-то из вас наконец свихнулся. Или что в Сохатого вселилась какая-нибудь магическая тварь и решила с тобой подраться.

Жасмин лишь чудом не закатила глаза.

— И вы даже не вернулись в комнату проверить, всё ли со мной в порядке? Тоже мне гриффиндорцы. Всё хорошо. Обещаю, с Джеймсом ничего не случится. Ему просто нужно было знать, что семья рядом. У него ведь никогда не было сестры или брата, которые хотели бы о нём заботиться.

— Пожалуй, ты права. Я присматриваю за Реджи, хотя он совершенно этого не хочет. Одному Мерлину известно, сколько раз брат закатывал мне скандалы из-за того, что я, — Сириус изобразил пальцами кавычки, — «чересчур его опекаю и не оставляю достаточно свободы». Настоящая королева драмы.

Жасмин фыркнула и высвободилась из его объятий.

— Должно быть, это у вас семейное.

Она направилась к лестнице, подмигнула Сириусу и поднялась в спальню.

Вскоре следом пришла Лили. Утром им предстоял предпоследний экзамен в этом году. В спальне она явно хотела что-то сказать Жасмин, но в итоге передумала.

Жасмин и Лили отдыхали у Чёрного озера, когда подруга наконец решилась перейти к делу. Они вместе готовились к пятничному экзамену по трансфигурации.

— Ты могла бы сказать мне, что слухи оказались правдой.

Жасмин оторвалась от книги и отложила перо, заложив им страницу.

— Какие именно? Марлин каждый день придумывает новые, и я уже сбилась со счёта.

Лили с громким хлопком захлопнула книгу и прищурила зелёные глаза.

— Я говорю о вас с Блэком. Обо всех слухах, которые ходят с тех пор, как год назад ты поступила в Хогвартс. Ничего не напоминает?

Ещё как напоминало. Жасмин лишь не понимала, почему Лили заговорила об этом сейчас.

— Что?

— Прошлым вечером я видела вас с Блэком. Он часто распускает руки, но ты обычно ведёшь себя иначе. Вы играете в опасную игру. В «Ежедневном пророке» ничего не писали о контракте на официальные ухаживания, а значит, вы скрываете отношения от обеих семей. Вы вообще думаете о последствиях? — прошипела Лили. Её бледные пальцы сжались на коленях в кулаки так сильно, что ногти могли вот-вот проколоть кожу.

Жасмин провела рукой по волосам, зацепившись пальцем за спутанный локон. А она-то думала, что вчера Лили была слишком поглощена Джеймсом и не заметила их с Сириусом короткой минуты близости.

С Лили, скорее всего, стоило быть честной.

— Всё началось совсем недавно. Мы хотели понять, получится ли из нас пара. Его род намерен сразу заключить между нами брачный контракт, без периода официальных ухаживаний. Я читала договор. Они хотят, чтобы мы поженились в течение года после подписания, причём отказаться потом уже не сможем. Ни его, ни меня это не устраивает, поэтому мы нарушаем некоторые правила. Ничем совсем уж непристойным мы не занимаемся: неприятности того не стоят, каким бы приятным ни было мгновение, — нервно объяснила Жасмин, и на её бледных щеках проступил лёгкий румянец.

Смущение подруги вызвало у Лили широкую улыбку, а в её голосе зазвучали озорные нотки.

— Ты подпишешь контракт? Вчера вам было так уютно вдвоём, пусть и всего минуту. Скоро начнёшь писать на полях эссе «Жасмин Блэк»?

— Я не собираюсь брать его фамилию и пока не решила насчёт контракта. Я на год уеду из страны, а это не слишком способствует романтическим отношениям. Поэтому я и сомневалась, стоит ли их начинать. К тому же, если нас поймают, его род убьёт меня, а Юфимия заживо сдерёт кожу с Сириуса, — призналась Жасмин, с излишней силой дёргая траву под ладонью.

— Ты не из тех, кто действует необдуманно. Ты уверена, что действительно этого хочешь? Я знаю, что ты близка со всеми Мародёрами и доверяешь им, но у Сириуса определённая репутация, а его род, похоже, любит всё контролировать.

Это ещё мягко сказано.

— Его род уже положил на меня глаз. Я знаю, всё выглядит так, словно мне внезапно пришло в голову броситься в эти отношения, но на самом деле всё к этому шло уже давно.

— Джеймс знает?

Жасмин не была уверена, что знает правильный ответ, поэтому сказала то, что считала правдой.

— Честно говоря, кроме тебя, никто не заметил, что между нами что-то изменилось. То есть вся школа думает, будто мы встречаемся, кроме наших друзей, но теперь для нас с Сириусом это, по сути, уже не тайна. Он всегда любил прикасаться к близким друзьям — именно поэтому слухи о нас вообще появились.

Лили кивнула.

— Но я поняла, что что-то изменилось, лишь когда ты начала отвечать ему тем же. Полагаю, вы с Сириусом хотя бы не висите друг на друге постоянно. Это было бы неприлично.

При воспоминании об их поцелуе щёки Жасмин запылали ещё сильнее. Увидев её реакцию, Лили округлила глаза.

— Что вы натворили?

Жасмин отвела взгляд к земле.

— Несколько недель назад у нас случился довольно жаркий момент. Слишком далеко мы не зашли, но… без языка не обошлось.

Лили радостно завизжала и от восторга задрыгала ногами. Она потребовала подробностей, и Жасмин не собиралась ей отказывать. Ей требовалось с кем-нибудь это обсудить, а Лили точно никому не проболтается. К тому же рыжеволосая подруга была у неё в долгу за часы, которые Жасмин провела, выслушивая каждую подробность её общения с Джеймсом. Жасмин обязательно взыщет этот долг. Как же приятно было для разнообразия вести себя как обычная шестнадцатилетняя девушка. Гарриет редко доводилось говорить о свиданиях. Тео совершенно не интересовался сексом, а Блейз всегда охотно обсуждал секс, но не отношения.

Иногда поболтать по-девичьи было очень приятно.