Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

Экзамены в этом году пролетели. Днём Дора готовилась к ним в библиотеке вместе со своими однокурсниками. Ночью, дождавшись, когда все уснут, Дора надевала Мантию Невидимости, выскальзывала из гостиной и поднималась на четвёртый этаж, чтобы поболтать с Эрлом Нортоном.

Её брат и его друзья пытались найти её, чтобы забрать Мантию и Карту обратно, но она почти всегда пряталась под чужим обликом, так что им не удалось сделать это.

— Наш последний экзамен был по боевой магии, — рассказывала Дора Эрлу в последнюю ночь учебного года. — Утром перед экзаменом наш профессор случайно запнулся о горшок с мандрагорой-подростком. Горшок разбился и профессор полностью оглох. Экзамен проводил наш директор. Не думаю, что профессор вернётся к преподаванию в следующем году.

— Ого, — произнёс Эрл. — Я не ожидал, что Хогвартс может быть настолько опасным. Неужели на горшок с мандрагорой не были наложены чары прочности?

Это был хороший вопрос. Никто не знал, откуда вообще в доме Честера Флюма взялся горшок с мандрагорой. Наложенное на должность проклятье само перенесло горшок туда? Или кто-то решил за что-то отомстить профессору, прикрываясь проклятьем?

Дора не стала пересказывать все догадки Эрлу. Они были слишком длинные, чтобы он мог воспринять их целиком, учитывая его неспособность запоминать что-либо.

— Один студент шесть раз вызывал меня на дуэль, — рассказала Дора вместо этого. — Я шесть раз его победила.

— Похоже, этот студент реально тобой недоволен, — ответил Эрл. — Дай угадаю, он гриффиндорец? Я слышал про соперничество между Гриффиндором и Слизерином...

Дора хихикнула. Она открыла было рот, чтобы рассказать весёлые подробности об этих шести дуэлях с Ремусом, но отвлеклась, когда рядом с ней внезапно появился серебристый свет формирующегося патронуса.

Крупное светящееся облако обрело форму и превратилось в крупного оленя с потрясающими ветвистыми рогами. Дора не знала ни одного человека с патронусом-оленем, так что понятия не имела, кто это мог быть и чего он хотел от неё.

— Ну и где ты прячешься? — произнёс олень голосом её брата.

— Ищешь меня, чтобы похвастаться своим патронусом? — спросила Дора. Она не хотела никого видеть и не собиралась рассказывать, где она. — Видимо, вся школа уже видела? Осталось только мне показать?

Призрачный олень исчез, унося с собой её сообщение.

Дора могла признать, что её брат имеет право хвастаться своим патронусом, если он смог призвать его, ещё не закончив четвёртый курс. Она знала, что это было сложное заклинание. Его изучали в конце пятого курса, и даже тогда большинство студентов не справлялись с ним. Большинство людей осваивали его либо взрослыми, либо вообще никогда.

Получается, анимагической формой её брата был олень. Дора была уверена, что он стал анимагом этим летом. Её брат был упрямым, и у него было достаточно зелья анимага, чтобы сделать несколько попыток. Летом ей так и не удалось увидеть его анимагическую форму, но теперь, когда она увидела его патронуса, она знала, что это олень.

— Да, вся школа уже видела! — прозвучал голос Джеймса, когда призрачный олень появился снова. — А ты пропустила, потому что скрываешься так, словно тебя объявили в розыск авроры! Как ты могла пропустить первое за четверть века вручение кубка школы Гриффиндору!

Дора моргнула. Неужели она действительно пропустила прощальный пир? Она собиралась поговорить с Эрлом в течение ночи, а утром пойти на пир вместе со всеми. Некоторое время назад она заметила рассвет за окном, и думала, что у неё есть ещё два часа до начала пира. Неужели они уже закончились? Неужели её чувство времени было настолько плохим?

Она достала Карту Мародёров из кармана и открыла на странице Большого зала. Её брат не обманул её, почти все студенты действительно уже были в Большом зале. Должно быть, награждение закончилось и начался пир.

Призрачный олень исчез, не дождавшись её ответа.

Дора подумала, что ей стоит спуститься в Большой зал, чтобы присоединиться к пиру. Но ей не хотелось этого делать. Она могла бы просто остаться здесь ещё на час, пока пир не закончится, а потом пойти сразу к Хогвартс-Экспрессу.

— Я только что узнала, что патронус моего брата — это олень, — произнесла Дора, снова оборачиваясь к Эрлу.

— Олени считаются очень благородными животными, — ответил Эрл и радостно добавил. — Видимо, твой брат благородный человек с честью и моралью!

— Мой брат именно такой, — согласилась Дора со смесью гордости и печали. — Благородный человек с честью и моралью, который всегда делает то, что считает правильным, и никогда не будет мириться с тем, что считает неправильным. Образцовый гриффиндорец, без слабостей и изъянов, как у меня.

— Я не думаю, что иметь некоторые слабости — это так уж плохо, — сказал Эрл одобряюще. — Знаешь, как в легенде об Артуре! Мерлин говорит, что принятие собственных недостатков сделало его терпимее к недостаткам чужим, и что это сила, которая самому Артуру неведома.

— Звучит хорошо, — признала Дора. — Но сомневаюсь, что я такая же мудрая, как Мерлин.

— Сомневаюсь, что Мерлин был таким же мудрым, как Мерлин, про которого мы читаем в легендах, когда он был твоего возраста и учился в Хогвартсе, — ответил Эрл. — Мерлин, кстати, был слизеринцем, как и ты.

Дора улыбнулась. Ей нравилось разговаривать с Эрлом, несмотря на то, что это даже не было настоящим разговором.

Призрачный олень появился снова.

— Что за такого ужасного ты натворила, что тебе пришлось скрываться от всех? — произнёс голос его брата. Призрачный олень наклонил свою голову, словно пытаясь заглянуть ей в глаза. — Давай, признавайся в своих преступлениях!

— Я разрушила Хогвартс, — раздражённо ответила Дора. — Ты стоишь на руинах прямо сейчас, но не замечаешь этого, потому что слишком увлечён самолюбованием.

Патронус исчез. Его появление немного раздражало, и Дора подумала, что если бы она наложила на себя путающие чары, она могла бы помешать патронусу её брата находить её. Но профессор Селвин говорил, что наложение путающих чар, достаточно мощных, чтобы они могли запутать патронуса, требовало около месяца работы. И их наверняка было бы очень трудно развеять.

Решив, что будет просто игнорировать патронуса брата оставшиеся два часа, Дора снова обернулась к Эрлу Нортону, чтобы рассказать ему смешные моменты, случившиеся во время её шести дуэлей с Ремусом.

* * *

— Мисс Поттер, — спокойный и мягкий голос профессора Дамблдора прозвучал справа от неё. — Ваш брат был абсолютно уверен, что вы попали в беду.

— Ой, — сказала Дора. Она обернулась и посмотрела на профессора Дамблдора. Его седая борода сливалась с его серебристо-серой мантией, из-за чего он был немного похож на призрака. На его плече сидел огненный феникс. — Я что, опоздала на поезд? Я не хотела, я просто... Я...

— Полагаю, тому, кто не знает усталости и лишён периодически возвращающегося чувства голода, может быть непросто уследить за временем, — рассудительно произнёс профессор Дамблдор, делая несколько бесшумных шагов в её сторону. — Как это часто бывает, попытка избавиться от слабости приводит к возникновению другой слабости. Но нет, вы не опоздали на поезд. И не опоздаете, если отправитесь к платформе в ближайшее время.

— Ой, — снова сказала Дора. — Конечно, я сейчас же...

Дора быстро обернулась к Эрлу Нортону. Она хотела было сказать ему, что уезжает на лето, но быстро поняла, что в этом нет никакого смысла. Не было смысла предупреждать его о её отсутствии, потому что он не запомнит это предупреждение.

Он не запомнит даже её саму, так что не будет скучать по ней во время лета. Он будет тосковать по своим фантазиям о дружбе, никак не связанным с ней. Он будет грустить от одиночества, но с этим она никак не может ему помочь.

— Профессор Дамблдор! — произнесла Дора с неожиданной решительностью снова оборачиваясь к директору. — А вы можете помочь?

— Подозреваю, что вам нужна помощь не с тем, чтобы добраться до платформы, — рассудительно произнёс профессор Дамблдор. Доре показалось, что она видит лёгкую улыбку за его бородой. — Однако, я не могу сказать, способен ли я помочь, пока не узнаю, с чем именно вам требуется помощь.

Дора кивнула, собираясь с мыслями. Если директор не сказал ей, чтобы она не говорила глупостей и бежала на платформу прямо сейчас, вероятно, у неё было ещё несколько минут, чтобы объяснить всё директору.

— Помощь нужна не мне, — сказала Дора и сделала несколько шагов к директору тоже, чтобы оказаться за пределами внимания портрета Эрла Нортона. — Она нужна Эрлу. Портрету Эрла Нортона. Он может быть счастливым и полным любопытства, когда кто-то говорит с ним, но погружается в грусть и тоску, когда остаётся один... Я пыталась найти способ помочь ему, но ничего, кроме присутствия живого собеседника, не сработало! Я иногда прихожу поговорить с ним, но я не могу быть здесь постоянно, так что большую часть времени он несчастен... И я знаю, что даже если мне нравится разговаривать с ним сейчас, когда я стану старше, я перерасту его и не захочу больше делать это... Это так неправильно, что он обречён провести целую вечность несчастным!

Дора замолчала, глядя на директора. Теперь, когда она сказала вслух всё, о чём она думала всё это время, ей стало даже более грустно, чем было раньше. Когда директор скажет ей, что ничего сделать нельзя, ей станет ещё более грустно.

— Мне известно заклинание, которое заставляет портреты засыпать глубоким спокойным сном, — мягко произнёс профессор Дамблдор. — Обычно его используют на портретах, которые громко кричат или не умолкая поют песню про трёх слепых мышат... Но, полагаю, в данном случае это тоже будет уместно.

— Это... — Дора слишком удивилась тому, что у директора действительно было какое-то решение проблемы, чтобы сразу ответить что-то осмысленное. — Это слишком похоже на смерть. Заснуть, чтобы больше никогда не проснуться. Это и есть смерть, верно?

— Если и есть что-то, что способно спасти того, кто обречён провести вечность несчастным, так это смерть, — ответил директор.

Дора хотела, чтобы было другое решение. Неужели нельзя было превратить портрет в обычного истинного призрака, чтобы он был похож на Миртл? Неужели нельзя было как-то сделать так, чтобы портреты тоже могли запоминать новую информацию, как живые люди? Неужели нельзя было сделать что-то ещё?

Но если бы решение было, его бы уже использовали. Очевидно, его не было.

Дора подумала, что, возможно, теперь, когда тот загадочный наследник Слизерина отыскал потерянный особняк Слизерина, такой способ удастся найти. Утраченный секрет создания говорящих портретов принадлежал семье Гонт, которые унаследовали его от семьи Слизерин. Возможно, в этом особняке были книги об этом. Возможно, секрет снова станет известен. Возможно, его удастся использовать и сделать так, чтобы научить портреты запомнить что-то новое. Чтобы это была иная форма жизни, а не иная форма смерти.

Учитывая, как много людей теряли своих близких и оказывались убиты горем из-за этого, невозможно, чтобы рано или поздно кто-то из них не нашёл способ сделать это. Дора решила, что когда это случится, она вернётся в Хогвартс, найдёт портрет Эрла Нортона и разбудит его из этого сна.

— Ладно, — ответила Дора, потому что директор смотрел на неё и ждал её ответа. Дора не понимала, почему именно она принимает решение за Эрла Нортона. Но сам Эрл не смог бы ответить на этот вопрос, потому что в нём было слишком много тонкостей, которые нельзя было успеть объяснить за одну фразу, а из живущих ныне людей Дора была тем, кто знал его лучше всех. Она предположила, что он бы согласился подождать. — Если нет решения лучше, ладно.

— Я наложу чары и перенесу портрет в недоступную часть Хогвартса, чтобы никто случайно не разбудил его, проходя мимо, — мягко сказал профессор Дамблдор. — А вам нужно успеть на поезд, мисс Поттер.

— Конечно, — сказала Дора, — Спасибо, директор.

— Боюсь, своим ходом вы на него уже не успеете, — добавил профессор Дамблдор и взглянул на огненного феникса на своём плече. — Фоукс, пожалуйста.

Феникс повернул голову. Его огненно-желтые глаза, сияющие посреди оранжево-красных перьев, посмотрели на Дору. Как только они встретились взглядом, Дора вспыхнула пламенем, которое согревало, не обжигая. Она сама словно обратилась в пламя. Её глаза видели только свет. Её уши слышали только треск костра. Её руки чувствовали только тепло. Её ощущения были похожи на падение сквозь пустоту. Она ощущала вкус пепла и запах дыма.

Оглушающий гудок поезда оттеснил эти странные ощущения прочь. Дора открыла глаза и обнаружила себя стоящей на платформе в окружении других студентов. Они все смотрели на неё.

— Это сейчас был феникс, да? — спросил Барти, стоя в дверях вагона.

— Ты что, первый раз видишь феникса? — скучающим голосом произнёс Регулус за его спиной. — Идём уже, одна минута до отправления.

Дора улыбнулась, выдохнула и вошла в поезд вслед за ними.

* * *

Конец части 3 "Портрет Когтевранца".

Далее часть 4 "Подопытная крыса". Дора узнает несколько чужих секретов, выпьет приворотное зелье и устроит с Джеймсом соревнование за титул лучшего шутника Хогвартса!