Быть человеком-2 (гет)

Белобрысого медалиста полицейские нашли на пятой плантации, когда вывозили всех рабов. Притащил его к нам Винни, для проформы спросив у встретившего их Теда: «Ваш?».

Узнать его было можно, но сложно. Тот самый десяток килограммов с него слетел, как осенний лист с дерева, так что на пирожка Алексей теперь походил куда меньше. А вот насчет характера оставались сомнения.

Мне он обрадованно кивнул, Теда едва удостоил взгляда, а по Дэну скользнул, как по пустому месту. И стало понятно, что изменения коснулись только внешности.

Притащившийся вместе с Винни Фрэнк слезно умолял взять Алексея с собой и избавить их хотя бы от части неподъемной работы по идентификации и транспортировке всех невольников. Медалиста хотя бы не надо было идентифицировать.

— Так уж и быть, — снизошел Тед, очевидно, чувствовавший себя в долгу перед Винни за конопляный отчет. — Подбросим до цивилизации. Если, — пилот насмешливо прищурился, — опять не сдриснет по пути, конечно!

— Я не… вот это самое! — налился возмущенной краской сквозь льняную курчавую поросль на щеках медалист. — Я уволился по всем правилам из-за невыносимого психологического климата и ужасающего непрофессионализма в коллективе!

— Ты б поаккуратней с выражениями, — доверительно сообщил Алексею Винни. — Из всех моих знакомых он реально самый крутой и самый сумасшедший пилот.

— А он ваш знакомый? — разинул рот платиновый диплом.

— Еще какой! — усмехнулся Винни. — Можно сказать, боевой товарищ. Мы вместе с ними со всеми базу Альянса брали. Слыхал?

— С ними?! — мне казалось, что рот ему открывать шире уже некуда, но медалист справился, уложив бородатую челюсть на грудь. — Базу Альянса?!..

— А вы ему разве не рассказывали? — озадачился сержант.

Я тихонько прыснула. Тед, быстро переглянувшись со мной, гордо подбоченился. Ну да, не рассказывали, чего метать бисер-то. Зато и не мешали рассказывать Падле, портя Алексею всю малину.

— О, никогда не поздно наверстать упущенное! — с горящими предвкушением глазами встрял Фрэнк. — Итак, садись поудобнее, потому что слушать сию историю лучше сидя…

В исполнении Фумагалли наши приключения на базе выглялели ещё более завиральными, чем в Падлином — если это возможно. Причем, именно потому, что были ближе к правде, но… так, каким-то странными углами и сторонами.

То, что бравые капитаны, Роджер и Станислав, вдвоем вынесли половину пиратской армады, естественно, героически встав плечом к плечу — еще полбеды. Капитанам, вроде как, положено. То, что Дэну противостоял не один змеелюд, а взвод, который он покрошил на котлеты, не отрываясь от банки сгущенки —

тоже терпимо: впечатлить Алексея нашей «машиной смерти», может, было даже и неплохо.

Но вот сцена с моим спасением смертельно раненого Теда, где я, согласно Фрэнку, самоотверженно рвала на повязки всю свою одежду и делала пилоту искусственное дыхание «рот в рот», заставила меня досадливо покраснеть. Запоздало поняв, что мой вынужденный стриптиз (пусть и не такой масштабный) могло наблюдать не только наше «звено», но и весь комцентр по камерам. Зуб даю, хакер ещё и картинку в этот момент увеличил, свинота!

Себя роджеров навигатор вниманием тоже не обошел. Прямо в расставленные пирожковы уши он вещал, как защищал терминалы базы, успешно отбиваясь от полчищ лезущих со всех сторон пиратов. А когда у него закончилась плазма, перешел в рукопашную и последнему перегрыз глотку, как заправский берсерк.

Уши краснели и трепетали, хавая это всё и не давясь — после наших здешних приключений медалист, кажется, уже ничему бы не удивился.

Я напряженно ожидала финала эпичной саги, готовая заткнуть итальянское красноречие, едва он подберется к развязке: зеленому флайеру, тарану и всему, что было вокруг. Во-первых, змеелюды змеелюдами, а палить Дэна как «бракованного» перед «номером двенадцать» я не позволю. А во-вторых… просто нефиг лезть в это своими смуглыми ручонками и помелом без костей.

Но у Фрэнка хватило мозгов почуять невидимую черту. В его исполнении, Балфера сняли на подлете к крейсеру ракетой «земля-воздух». Запущенной, ясен красен, с пульта комцентра — ясен красен, понятно, чьей недрогнувшей рукой. Такая версия меня полностью устроила. Дэна, как поднявшего в начале повествования бровь, так и державшего ее на взлете всю дорогу, судя по всему, тоже.

Во время и после завершения рассказа Алексей только сглатывал, молчал и косился на нас всех с новым, незнакомым выражением. Как будто находился в одном помещении не с бывшими коллегами, а как минимум с персонажами «Легенд и мифов Древней Греции». Мы, глядя на это преображение, лишь посмеивались, но развенчивать миф не собирались.

Зато после того, как Фрэнк иссяк в сказительстве, а потрясенный медалист отлучился в туалет, к хакеру неожиданно подошел Дэн.

— Фрэнк, ты можешь взломать мой код? — без предисловий обратился к нему киборг.

* * *

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась.

— Что ты делаешь? — изумленно воскликнула я, вскакивая с диванчика.

У Фрэнка тем временем уже азартно разгорелись глаза: ещё бы — покопаться в процессоре у сорванного боевого DEX’а — это вам не почту Федеральной безопасности взломать и даже не хакнуть базу данных Галактического банка. Это задачка поинтереснее и поэксклюзивнее.

— Хочу перестать быть миной, — повернувшись ко мне, серьезно ответил Дэн.

— О, uno momento, — затрещал воодушевленный хакер, — правильно ли я понял, что тебе приспичило снести из своей базы Казака в качестве хозяина?

— Нет, — ответил Дэн, и мы с Фрэнком синхронно удивились. Но он продолжил: — Весь блок программы подчинения. Ты не единственный хакер во Вселенной, Фрэнк, киберворовство существует, и я не могу допустить, чтобы кто-то такой же ушлый просто вписал в эту строку какое-то другое имя.

Дальше мы с хакером снова среагировали одновременно:

— Не единственный, но один из лучших! — гордо напыжился Фрэнк.

— Ты бы и не допустил подобного! — не поверила я. — Воруют-то неразумных киборгов.

Дэн ответил только мне, пропустив похвальбу полицейского навигатора мимо ушей:

— Я постарался бы не допустить. Но рисковать больше не хочу.

— И ты настолько доверяешь Фрэнку, чтобы пустить его буквально в святая святых? — недоверчиво переспросила я.

— Ты же сама только что сказала, что я разумный киборг, — задрожал бровью Дэн. — Поэтому, разумеется, нет. Но он тоже, кажется, разумный, а следовательно, должен понимать, что свернуть ему шею — секундное дело. Я в любом случае успею. Даже без процессора вообще.

Фрэнк неверяще воззрился на Дэна, но тот был непрошибаемо серьезен, потом — на меня. И прочитал у меня на лице подтверждение, что да, может. Я слишком хорошо помнила, что было с Дэном после взрыва электромагнитной гранаты на базе Альянса. Вернее — чего с ним не было: полной отключки, как следовало бы этого ожидать. Даже с ушедшей в аут системой он думал, говорил и оставался собой.

— В общем, ты понял, Фрэнки, — оперлась на спинку пилотского кресла, в котором покручивался хакер, я, нависнув над ним недреманным надзирателем. — Ни одного лишнего движения.

— Да я и не собирался! — неубедительно (даже для не укомплектованной детектором меня) вспетушился Фрэнк, а руки его уже тянулись к био-клавиатуре. — Без проблем — только программа подчинения — значит, программа подчинения. Отключай защиту, посмотрим, что у тебя там!..

Всю защиту не мог изнутри снять даже Дэн — система была надежно защищена производителями в несколько уровней, но на первых из них он просто не сопротивлялся вторжению, а потом в дело вступили шаловливые ручки хакера. Я всё так же висела над его черной лохматой головой, безмерно его раздражая.

— Всё, полный root, — спустя какое-то время удовлетворенно объявил Фрэнк. — Я в системе!

— Чувствуешь что-нибудь? — тревожно поинтересовалась у киборга я.

Тот только слегка качнул головой. Значит, ничего необычного. По крайней мере, пока.

Я буквально перевесилась через узкое хакерское плечо, пытаясь понять хоть что-нибудь в строчках кода и замысловатых схемах, бесконечным потоком заполонивших вирт-окна.

— Эй, ты мне мешаешь, — вскинулся Фрэнк. — Не стой над душой!

— Чем? — в самое его проколотое ухо поинтересовалась я. — Я же к клавишам перед тобой не лезу.

— Ты дышишь мне под руку! — заявил он. — И нечего тут высматривать, один черт ты в этом не разбираешься!

— Она останется, — очень спокойно сказал Дэн, и Фрэнк унялся.

А я осталась.

Возможно, я и не могла помочь ничем конкретным — вовремя забить тревогу, например, вздумайся любопытному хакеру втихаря нарушить уговор. Но — моральная поддержка (и моральное давление в случае Фрэнка) — тоже немало значат. Я и сама предпочла бы, чтобы на сложную и страшноватую медицинскую процедуру кто-нибудь близкий пошел со мной и держал бы меня за ручку.

* * *

Искать и находить лазейки в иерархии приказов было, конечно, увлекательно и небесполезно. Играть перед хозяевами тупую куклу, про себя зная, что он хитрее их мануалов — приятно. Но это всё были полумеры. Пока в нем был прописан код подчинения тому или иному имени, оставалась физическая возможность, что кто-то когда-либо произнесёт команду и снова превратит его в бомбу с горящим фитилем.

Нейтрализовать Уайтера (по прогнозам Роджера, лет на двадцать пять-тридцать) было как потушить запал. Удалить блок целиком — как разобрать бомбу и скормить утилизатору.

Часть себя. Часть того, что неразрывно было связано с ним восемь лет.

И только после этого любое из его рассуждений о свободе приобретет хоть какое-то практическое значение.

Только после этого он может позволить себе хотя бы задуматься над интерпретацией коварного и сложного глагола «Люблю».

Опять переступить порог ее каюты. Быть рядом с ней без риска снова подвергнуть ее опасности. Быть рядом с каждым из них, но особенно — с ней.

Вероятность того, что Франко Фумагалли испортит его систему < 3%.

Всё же не зря к хакерским восемнадцати годам за ним гонялась половина служб Федерации и несколько крупных корпораций, пока того не прикрыл крылом (и жетоном) Роджер.

Вероятность того, что Фрэнк затронет более оговоренного или затронет иначе — 49%.

Слишком любопытен. Самоуверен. Суетлив. Уайтер про таких говорил: «хитровыебанные». Хватит пользоваться Уайтером для классификации. Тед про таких говорит: «жук».

Он подпускает в голос убедительную сотку, когда угрожает. Он действительно способен выполнить эту угрозу. Шея Фрэнка — не DEX-7 в оптимальной форме. А «семерку» он сломал без участия процессора. Фрэнк сломается куда легче.

Но ему не хочется приводить угрозу в исполнение. «Жук», то есть Фрэнк не представляет опасности. Просто он… очень уж человек. Однако лучше «жуку» верить, что угроза реальна. Потому что она реальна.

Особенно если Фрэнк хотя бы приблизится к папке с личным архивом. Сотни голографий команды, профайлы на каждого. Рецепт блинчиков от Нелли. Рецепт супа от Теда. Двадцативосьмиминутная запись полутемной пультогостиной со Степянки. Четырехминутная — полутемной каюты под аудиотрек. Широкие зрачки Нелли: «Ты нужен. Всегда». Тонкий луч Оникса на ее радужке: «Значит, я люблю мину».

Это — только его. Хакеру не стоит совать сюда руки. Иначе могут случиться «непроизвольные мышечные сокращения».

Хакер оправдывает свое звание «разумного» и не сует.

Внутренний экран словно взбесился. Он ничего не делал, а системные папки открывались сами, вытаскивая на свет свое содержимое. Скроллились строки кода, иногда замирали, бежали дальше, порой возвращались вниз и снова бежали. Это было… странно. Не больно и даже не неприятно, похоже на несанкционированный тактильный контакт на грани ощутимости. На щекотку. Только рефлексоподобные сокращения мышц ощущались снаружи и элементарно блокировались, а это как будто свербело внутри, и он ничего не мог с этим поделать.

А ещё страшно. Раны, укусы и ожоги — это всего лишь повреждения тела. Функционального инструмента с эстетически значимыми волосами. Сюда же — в папки и строки — он не пускал никого и никогда. Кроме программистов DEX-company, но они не спрашивали и это было слишком давно. Уайтер пренебрегал регулярными проверками техники, как и военные. Зря, разумеется — для них. Для него — залог выживания. Но отвыкнуть от того, как сами собой мелькают данные на экране, он успел.

Странным образом от присутствия Нелли легче. Он почти улыбается от зеркальности ситуации: перед битвой за базу Альянса в идентичной позе над хакером нависал он сам, контролируя доступ к Маше. Защищая команду и корабельный искин. Сейчас Нелли контролирует доступ к нему. Вероятность, что она сможет предпринять что-либо в случае нарушения Фрэнком договоренности низкая, рационально ее присутствие почти ничего не меняет, но легче почему-то всё равно.

Она хочет быть здесь с ним. Она имеет право здесь быть. Она должна здесь быть. Он делает это для нее — в первую очередь — и она будет здесь. Несмотря на все возражения хакера.

Он хочет, чтобы она здесь была.

И она здесь.

Данные мелькают на экране, вызывая щекотку и воспоминания.

* * *

Процесс затягивался. Судя по досадливым выкрикам Фрэнка, всё больше изобиловавшим итальянскими междометиями, что-то не ладилось.

— В чем проблема? — наконец рискнула спросить я.

Но ответил не кипятящийся хакер, а Дэн:

— Он не может удалить этот блок. Тот слишком на многое в системе завязан.

— И что делать?..

Вот тут уже ответил Фумагалли, только не мне, а веренице вирт-окон.

— Bastardo, раз ты так, значит, мы пойдем другим путем!

Я развернула его к себе вместе с креслом:

— Мы никуда не пойдем, пока план не будет озвучен и принят.

План, таки изложенный Фрэнком, был прост, как всё гениальное. Если нельзя снести блок, содержащий строку ввода имени хозяина, то заблокировать его, чтобы строка всегда оставалась неактивной — можно. То есть, перевела я для себя на язык медицинских терминов, не ампутация, а контролируемый, направленный, точечный паралич.

— Только, amico, умоляю, дай скопировать себе исходник, а?! — сделало щенячьи глазки юное дарование. — Я бы потом поковырялся на досуге — это же круче всякого лего!

— Ладно, — подумав, согласился Дэн.

И хакер отстегнул от своей сережки бусинку, оказавшуюся флешкой, и упоенно заплясал пальцами по клавиатуре.

— Mamma mia, что за fantastico бардак на твоем чердаке! — приговаривал он в процессе.

Дэн выглядел сосредоточенным, но спокойным, а значит, и мне волноваться не было смысла.

Заволновалась я, когда Фрэнк развернул в окошке загрузки что-то другое, поверх мельтешащих строчек кода. А особенно — когда рука Дэна на подлокотнике (перемотанном изолентой после прошлого раза) сжалась в кулак.

— Это что ещё такое? — с намеком клюнула я хакера подбородком в макушку.

Но Дэн ответил вперед него.

— Это сторожевой вирус. Заархивированный.

И рука уже лежала расслабленно — за те пару мгновений, пока я кипишевала и клевала, киборг успел проанализировать пакет, ситуацию — и расслабиться. Насколько это было возможно.

— Вирус?! Зачем?! — я не спешила следовать его примеру.

— О-о, это мой cane di controllo, маленький злобный цепной пёсик, — потер руки Фрэнк. — Я, видишь ли, люблю быть первым и единственным, когда вхожу… в какую-то область, — веки хакера мечтательно прикрылись, — а эта штучка обеспечит несколько неприятных минут тому stupido, что рискнет сунуться в этот хаос после меня!

— А как это повлияет на Дэна? — не вдаваясь в подробности всяких «вхождений» (и подозревая, что «областями» они у вертлявого итальяшки и ограничивались), сосредоточилась на главном я.

— Никак, — снова опередил Фрэнка последний. — Открыть файл можно только из внешнего доступа.

— Более того, он услужливо откроется сам, если кто-то полезет портить мою работу! — казалось, хакер сейчас лопнет от самодовольства. — Ну что, устанавливать?

— Устанавливай, — кивнул Дэн.

Оставалось надеяться, что они оба поняли в этом всём больше, чем я.

Наконец, когда у меня уже окончательно затекли локти от висения на спинке кресла, Фрэнк выдохнул, как будто только что разгрузил багажный отсек «Мозгоеда» в одиночку, откинулся на ту самую спинку, чуть не прищемив мне нос, и воскликнул, патетически воздев руки к потолку:

— Finita! Теперь ты единственный в мире киборг не только без хозяина, но и без возможности его назначить!

Я посмотрела на Дэна: тот сидел, точно внимательно прислушиваясь к себе и слегка хмурясь.

— Ощущаешь разницу?.. — осторожно спросила я.

Он растерянно покачал головой:

— Хотя должен бы, наверное.

— М-м, — возразила я, с нежностью глядя на него. — Ты просто всегда принадлежал сам себе. Теперь это только подтверждено в коде, вот и всё.