Вопреки року (гет)

Верфь осталась за спиной, а впереди ждали поля с травами по колено всаднику, реки, которые еще предстояло преодолеть, скорость и ветер в ушах и гриве.

Конь резво бежал, а эльфийка думала. Строительство корабля продвигалась бодрыми темпами. Но видел бы ее сейчас муж! При этой мысли она не удержалась и хмыкнула: все руки в мозолях и заусенцах, волосы вечно стянуты на голове в нечто жутковато-невероятное, штаны с рубахой.

«Пожалуй, Атаринкэ и не узнал бы, доведись ему меня сейчас увидеть», — в конце концов решила она.

Удивительно, но мысли о муже больше не причиняли боли. Наверное, дело было в том, что она собиралась отправиться туда, где он теперь находится, и если жив, то она его найдет, обязательно.

«А он точно жив. Уж гибель его я бы наверняка почувствовала».

Ведь невозможно не ощутить, когда тот, с кем связана фэа, уходит. Конечно, у нее не было случая убедиться лично, но Лехтэ была уверена.

«И хорошо, что не было», — подумала она.

В Тирионе ей предстояло пополнить припасы. Однако помимо этого ждало еще одно, не менее важное дело. Следовало сходить во дворец и поговорить с Арафинвэ.

* * *

— Не собираюсь я туда переселяться! Они что, хотят откупиться домом?! Заменить постройкой мне жену?!

— Прекрати, торон, ты говоришь лишнее, — сдержанно ответил Финдекано. — Никто не убивал Эленвэ.

— Но она мертва! Из-за них! Ненавижу!!!

— Турьо, прекрати! — рявкнул брат. — Ты сам сказал мне и отцу, что Финдарато веришь. Может, тогда не будешь помогать Врагу?

— Что??? Что. Ты. Сейчас. Сказал? Обвиняешь меня в измене? Или это твой обожаемый кузен тебя подговорил?

Удар был чувствительным, но сразу замолчать все ж не заставил.

— Так иди же к ним, отрекись от нас, от отца!

— Еще скажи от деда! Мало тебя приложил, — вздохнул Финдекано.

— Я добавлю, — неожиданно раздалось рядом. — Если кто смеет уверять всех, что поверил брату, а потом забывает о своих же словах, то мой кулак напомнит, — Ангарато неспешно подошел к Турукано и посмотрел тому в глаза. — Будем драться?

— Ах ты так решил все обставить? Значит, слова своего не держу?

Турукано резко развернулся, желая уйти, а потом, крутанувшись почти на месте, увесисто приложил кузена. Драка бы могла перерасти в нечто большее — проходящие мимо нолдор были готовы поддержать своих лордов не только словом.

— Прекратить! Тренировочная площадка не здесь! — грозный голос Нолофинвэ разнесся над площадью. — Ангарато, на охоту, сейчас же. Отряд уже у ворот. Турукано, на стройку. И не перечить.

Средний нолофинвион кивнул и молча удалился.

Работать ему пришлось вместе с Тьелпэринкваром, который весьма ловко справлялся с нелегкой в общем-то задачей.

— Атто, это будет наш дом? — подбежавшая Итарильдэ попыталась окликнуть отца. Тот ее не услышал, занятый заливанием раствора, скрепляющего камни.

— Вы уже сейчас можете жить на том берегу, — откликнулся куруфинвион. — Мы скоро закончим, и я вас провожу. Если твой отец не будет против.

— Хорошо, — ответила совсем юная эльдиэ, — я его попробую уговорить. Ему нужен дом, надежный, где будет тепло. А уютно сделаю я.

Итарильдэ вдруг резко развернулась и ушла, глядя под ноги и в свою фэа, вспоминая.

* * *

С Арафинвэ ей следовало обсудить кое-что важное. Конечно, сама она намерена уплыть, и больше никогда не вернется, ведь мелиндо путь домой заказан. И если она нужна ему, то останется там, где он. А если нет…

Тут Лехтэ всерьез задумалась, и на фэа набежало легкое облачко грусти. Если не нужна, и Атаринкэ ее прогонит, то возвращаться уже тем более не будет смысла. Потом решит, как поступить. В конце концов. Всегда можно оказаться в Амане через ворота Мандоса. Или просто начать новую жизнь, построив домик где-нибудь в глуши. Да мало ли вариантов… Но это все касается ее и только ее. А вот Нгилион и его команда — меньше всего она бы хотела, чтобы добрый телеро и его моряки потеряли дом по ее вине. На них не должно пасть никакого проклятия, или что там еще есть у Стихий в запасе. Для этого и нужен Арафинвэ Нолдоран. В конце концов, он наполовину ваниа и племянник Ингвэ. Пусть похлопочет!

Впереди показался Тирион, и Лехтэ остановилась, любуясь сверкающими в лучах Анара башнями. Уже совсем скоро настанет время прощания. Но это случится чуть позже, а пока она торопила коня, который и сам охотно мчался вперед, спеша на встречу с родным домом.

* * *

Нельяфинвэ сидел на кровати, сооруженной для него братьями. Тяжело откинувшись на немягкую подушку, он пытался есть, держа ложку левой рукой, а миску поставив на себя. Получалось неважно.

Карнистир, сидевший рядом, с трудом подавил желание забрать у старшего посуду и покормить его, как когда-то давно делал брат для него. Конечно, тогда Морьо сам был малышом, но разве Нельо не родился заново? Однако он помнил, как Руссандол сейчас старался все делать сам. И у него получалось! Медленно, но он справлялся, не показывая почти никому, каким сил ему это все стоило.

— Прогуляемся? — предложил Карнистир, когда пустая миска оказалась на небольшом столике. — Или поспишь?

— Я спал слишком долго, Морьо, — несколько сухо ответил старший. — Мне надо больше двигаться, вновь становится собой.

— Ты и так ты…

— Не притворяйся, все понял.

— Хорошо, садись, помогу одеться.

— Я уже сам смогу, — сказал он, вставая. — Лучше подскажи, где что лежит.

Рука слушалась плохо, правая пока еще висела плетью, но хотя бы не пыталась оказаться поднятой над головой.

Большая часть прежней одежды была пока велика сильно исхудавшему нолдо, и портным пришлось изготовить новую, простую, удобную, но с восьмиконечной звездой, вышитой на груди.

Морьо ждал, готовый в любой момент помочь брату, но тот упрямо продолжал бороться с пуговицами сам. Наконец, одолев последнюю, он с удовольствием присел на стул, но, не дав себе отдохнуть, принялся шнуровать сапоги.

Это была далеко не первая прогулка старшего фэанариона. Тогда он смог лишь выйти из шатра в сопровождении Макалаурэ и Финдекано, постоять немного, подставив лицо лучам Анара, сделать пару шагов и почти повиснуть на брате и кузене.

Сейчас же он шел рядом с Морьо, разговаривал, смотрел по сторонам и думал. Многие нолдор, что пришли в Эндорэ за Нолофинвэ, переселились в освобожденные для них дома на другом берегу Мистарингэ, но часть, конечно, решила остаться, так что строительство началось и здесь. Макалаурэ все же смог договориться с дядей, и сообщение между берегами было налажено. Сами эльдар работали вместе, разговаривали, делили пищу, ходили в дозоры и на охоту, однако стоило лишь кому-либо упомянуть о кораблях или же заговорить о льдах, искусно посеянная вражда вспыхивала моментально. И погасить ее удавалось одному Нолофинвэ.

«Возможно, это действительно выход. Да и причина звучит правдоподобно — он сын, а не внук Финвэ», — подумал старший фэанарион и даже, чуть кивнул, соглашаясь с собой.

— Морьо, я думаю, что нам пора уже вернуться к своим, — неожиданно для своего молчаливого спутника произнес Майтимо.

— Как пожелаете, аран, — со всей серьезностью ответил брат, а потом все же рассмеялся. — Нельо, я рад, что ты готов к этому путешествию, но мы должны сначала спросить Тинтинэль, это же она…

— Нет. Слишком много дел, и они не могут больше ждать. Не думай, что Враг даст нам время.

— Но Кано же не бездействует, посмотри вокруг!

— Думаешь, не вижу и не понимаю? Он отличный король, жаль, что боле не желает носить венец арана.

— Что? Ты о чем? Откуда…

— Образно, Морьо, образно.

И совершенно неожиданно для брата он рассмеялся, еще немного хрипло, но искренне.

— Ты чего?

— Да так, представил… не обращай внимания.

* * *

— Финьо, я попрощаться, — голос кузена вырвал того из размышлений. Отец попросил старшего сына составить подробную карту земель близ Ангамандо, и тот погрузился в работу, стараясь не упустить ни одной важной детали.

— Нельо? Куда это ты собрался? — удивленно ответил нолофинвион.

— Туда, — несколько неопределенно прозвучал ответ. — К своим.

— Можно подумать, здесь чужие, — обиженно произнес Финдекано.

— Нет, конечно. Извини. Но ты ведь понял, о чем я, — несколько тише произнес старший фэанарион.

Ответом послужил лишь кивок.

— К отцу заходил?

— Конечно, — Майтимо замолчал ненадолго. — Мы скоро увидимся. И ты прав, здесь нет чужих. Как и там. Береги себя, брат.

— Легкой дороги, Нельо.

До ворот фэанарион дошел вместе с приехавшим за ним Тьелко, который успел за недолгое время помириться с Ириссэ, вновь поругаться и договориться о совместной охоте, помочь советом тренирующимся юным эльдар, чуть ли не схватиться за меч, когда его со спины спутали с одним из арафинвионов, а потом хохотать над этим вместе с «обидчиком» и проходившим мимо Айканаро. Так что выходу за ворота он был только рад.

Амбаруссар чуть не сбили старшего с ног, когда попытались одновременно обнять его.

— Тише вы, — прикрикнул Турко, подводя брату коня.

— Я знаю, ты всегда предпочитал жеребцов, но сегодня прокатишься на кобыле Ат… Курво. Если что, это именно он настоял, чтобы я захватил ее для тебя.

— Хорошо, — чуть улыбнулся Нельяфинвэ, ласково погладив лошадь по шее. Та одобрительно фыркнула и ткнулась носом, разрешая на себя сесть.

Даже шагом ехать было сложно. Тело начинало ломить, мышцы ныли, голова немного кружилась.

Братья были рядом, готовые подхватить, прикрыть и просто поговорить, однако Майтимо молчал, погрузившись в раздумья.

Чем больше он думал, тем сильнее убеждался в своей правоте. Только как воспримут эту новость братья… и нолдор, что пошли за отцом? Не сочтут ли предательством? Однако других вариантов объединить пришедших в Эндорэ он не видел.

Неожиданно для самого себя он тронул кобылу ногами, вынуждая пойти рысью. Та радостно толкнулась, но быстро подстроилась под всадника, не став двигаться пружинисто и размашисто, бережно неся вверенного ей нолдо.

* * *

— Кано, — решив начать сразу с главного, повел разговор старший. — Я хочу передать власть над нолдор Нолофинвэ. Над всеми нолдор.

Долгий взгляд оценивающе смотрел на брата.

— Знаешь, я ожидал чего-то подобного… но думал, что отдашь корону Финдекано.

— А смысл? Он намного моложе, тоже внук Финвэ. Никто из наших и не подумает его слушаться.

— Тогда зачем? Постепенно раздор забудется.

— Не думаю. Да и нет у нас этого постепенно. Враг копит силы, чтобы ударить.

— Думаешь, дядя справится?

— Ты же с ним договорился… знаешь, я бы ничего и не менял, но ты сам не хочешь, почти сразу вернул мне… корону.

— Благодарю, но вновь откажусь. Не мне править нолдор, Нельо…

«А если и править, то недолго», — неожиданно подумал Макалаурэ, когда странное предчувствие впервые кольнуло его. Менестрель тряхнул головой, чуть откидывая волосы.

«Что ж, даже если это и правда, я не отступлю и не побегу».

Перед внутренним взором Макалаурэ горела трава и деревья вокруг незнакомой полуразрушенной крепости в узком ущелье.

— Вот ты где! — в комнату стремительно ворвался Куруфинвэ. Поймав на себе два удивленных взгляда, зачем-то решил уточнить совершенно ледяным голосом:

— Я так не во время?

— Курво, ты чего? Не ожидали просто. Еще же рано, сам целые дни пропадаешь в кузнице, — ответил за двоих менестрель.

Тот лишь пожал плечами.

— Нельо, можно твою руку? Другую. Да, серьезно. Если больно или неудобно, говори сразу, — с этими словами он осторожно застегнул на предплечье брата крепления металлической кисти.

— Как? — наконец решил прервать затянувшееся молчанье, пока тот рассматривал свою новую часть себя.

Майтимо молча обнял Искусника.

— Благодарю тебя, — сказал он, отпуская брата. — И я знаю, что еще ты сделал для меня…

— Кано рассказал?

Тот кивнул.

— Видно, мое пение его тогда сильно впечатлило, — в шутку ответил Куруфинвэ, стараясь не вспоминать, как потом плохо было самому, как сын работал за двоих, но находил силы позаботится и о нем.

— У меня еще есть разработки… боевых рук. Потом посмотрим вместе, если хочешь.

— Обязательно. Уверен, что пригодятся — все же удобнее будет, чем только одним мечом искоренять тьму. Курво…

— Да?

— Я решил отказаться от короны нолдор и передать ее Нолофинвэ.

— Повтори.

— Ты все слышал. Я передам корону отца его брату.

— Каким образом?

— А больше ты ничего не скажешь?

— Пока меня интересует, кто и как за ней вернулся в Аман.

— Не придирайся к словам!

— А ты представь себе, как будешь выглядеть, коронуя его ничем! Идеальное зрелище!.. Зачем, Нельо?

— Объединить нолдор.

— Ты и сам это сделаешь. Еще и лучше него. Но передать правление Ноло…

— Сыну Финвэ, а не внуку.

— Сыну Индис, — презрительно ответил Искусник. — Чего ты от меня-то хочешь? Тебя в любом случае поддержу, но присягать этому ваниа…

— И не надо. Мне достаточно знать, что по-прежнему будешь считать меня главой Дома Фэанаро.

— От братьев я не отрекусь никогда. Но учти, я еще спокойно воспринял эту новость. С некоторыми будет намного… интересней.

— Ты поговоришь, если понадобится?

— Только после тебя. Не мне доносить до них эту весть.

— Хорошо.

— Я у себя, в кузнице, дай знать, если решишь все же сковать копию короны.

— Нет. Захочет, пусть сам делает. Моих слов будет достаточно.

* * *

— Я дома! — крикнула Лехтэ, спрыгивая с коня.

С улыбкой огляделась. Ирония судьбы, но в доме родителей она почти не жила. Сначала отец ее, Ильмон, пробудившийся, архитектор и столяр, строивший в числе прочих мастеров Тирион, путешествовал по Аману долгие годы, и семья его странствовала вместе с ним. В старом домике их в скором времени поселился женившийся Тар, а родители, вернувшись с младшей дочерью в конце концов в главный город нолдор, построили себе новый. Но Лехтэ, которой в ту пору было уже сорок девять лет, встретила в скором времени и полюбила Атаринкэ. Так что в доме родителей ей пожить почти что не довелось. Однако комната своя у нее, конечно, была.

Ильмон вышел из мастерской, от души расцеловал дочь и хмыкнул, чуть отстранившись и оглядев ее:

— Хороша, нечего сказать. До чего ж чумаза.

Однако глаза отца светились лукавством. Он привык, конечно, видеть дочь такой. Ведь все время странствия она помогала ему строить, обучаясь. Обнявшись, они прошли в дом, где их уже ждала аммэ.

— Как там Тар? — спросила Лехтэ. — Как Миримэ?

Сегодняшний вечер она с удовольствием посвятит разговорам, а завтра с утра — во дворец.

* * *

Охотники тихо ступали по тропе, выслеживая небольшое стадо оленей. Ангарато раздражало буквально все — деревья, обычно нравившиеся ему, нолдор, что были рядом, даже сама идея добычи мяса казалась неуместной. Ему б в кузницу, уйти с головой в работу и прекратить злиться на Турукано… Однако ослушаться Нолофинвэ он не мог и потому угрюмо шел вместе со всеми, поглядывая по сторонам.

Неожиданно поперек тропы, неловко подкидывая задом, пробежал олень. Стрелу у него в крупе заметили все, но лишь Амбаруссар, которые тоже были в этом объединенном охотничьем отряде, не стали провожать животное взглядом, а несколько поспешно ринулись в кусты.

В первый момент они немного растерялись, однако поприветствовать встреченного не забыли. Тот похоже их не понимал и с нескрываемым любопытством и страхом смотрел на почти одинаковых нолдор.

— Он впервые видит близнецов? — поинтересовался Тэльво.

— Скорее уж рыжих, — ответил Питьо.

— Или вообще нолдор, — раздался третий голос, принадлежащий их кузену-полутелеро.

Ангарато тоже обратился к встреченному эльда на квенья и лишь потом перешел на телерин. Кажется, они друг друга начали понимать. Во всяком случае их обмен фразами уже походил на осмысленную беседу.

— Это Таварен, подданный Эльвэ, брата моего деда Ольвэ, что затерялся в Эндорэ, когда эльдар еще только собирались отправиться в Аман. Он жив, считает себя правителем этих земель…

Недовольных голосов раздавшихся среди собравшихся, было немало.

— Он также противостоит силам общего Врага и ненавидит его тварей, — закончил передавать суть разговора Ангарато. — К сожалению, Таварен отказался побывать у нас, но заверил, что расскажет своему арану о прибытии нолдор из-за моря.

Встреченный эльда ушел, буквально растворившись в негустом в общем-то кустарнике, оставив после много вопросов и почти не дав значимых ответов.

* * *

— Ты уже слышал? — появившийся Тьелкормо грозил разнести все, что встанет у него на пути. Первой оказалась несчастная табуретка, которая, немного жалобно скрипнув, тут же отлетела в стену.

— Поставь на место. Пожалуйста, — спокойный голос Искусника совершенно не соответствовал взгляду. В глазах мгновенно вспыхнуло пламя, готовое вырваться наружу как едкой речью, так и решительными действиями.

— К раукар ее! Я говорю, ты слышал…

— А меня ТЫ услышал?! Поставь табурет и сядь! Или считаешь, что стоит орать на весь лагерь?

На этот раз Охотник спорить не стал, поднял пострадавший предмет мебели и плюхнулся на него.

— Доволен?

— Вполне. А теперь послушай меня. Меня не радует перспектива подчиняться Нолофинвэ, но Нельо сказал, что наша присяга ему не потребуется. Сядь! Рано радуешься. Сам он точно заверит его в своей верности и останется старшим для нас. Против его решений поступать не буду, — Куруфинвэ замолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. — По мне так лучше бы я сделал корону Макалаурэ, но менестрель и слушать об этом не желает.

— А мне бы сделал? — неожиданно спросил Тьелкормо.

— Турко… ты правда готов потерять двоих старших ради… ради этого? — голос прозвучал растерянно и даже совсем немного испуганно.— Ты хоть понял, что бы означало, если?..

— Я не это имел в виду, — Тьелкормо вскочил с табурета и подлетел к брату. — Курво, я лишь хотел узнать, смог бы ты мне доверить управлять чем-то большим охотничьего отряда.

— Так думай все же, прежде чем сказать. Особенно, если говоришь не со мной, — Искусник еле заметно выдохнул и немного расслабился. — Остальные как? Морьо? Амбаруссар?

— Рыжикам все равно. Они сами об этом так и сказали. Морьо злится, но против решения Нельо не пойдет. Хотя и угрожает немного подпортить праздник коронации Нолофинвэ, как он сам назвал планируемое событие. Что Майтимо-то передаст дяде? Ты делаешь копию?

— Нет. Он решил обойтись словами. Да и где теперь венцы эти носить… поверх шлемов разве.

Куруфинвэ прошелся по комнате, несколько раз останавливаясь у окна и выстукивая пальцами одному ему понятный ритм.

— Турко, я думаю, мы все поделим земли и в каком-то роде станем аранами там… но знаешь, мне не хочется разлучаться с братьями, несмотря на перспективу быть хозяином своих владений. И… ты будешь мне соседом?

— Нет. Прости, но не хочу.

— Твое право. Выберешь другой конец Белерианда?

— Снова нет.

— Тогда что?

— Буду заведовать разведкой и следить за припасами в твоих.

Завершил свою речь он самоуверенной улыбкой и рассмеялся.

— Никуда ты от меня не денешься, не надейся!

* * *

Вернувшиеся охотники оживленно обсуждали неожиданную встречу в лесу. Ангарато и Амбаруссар тут же ушли доложить о подданном Эльвэ арану. Каждый своему. Беседа резко оборвалась, и еще совсем недавно единый отряд вновь разделился, направляясь в свои лагеря.

Майтимо воспринял новость с воодушевлением, тут же поделившись мыслями, что с Врагом можно и нужно бороться.

— Смогли же они, эльдар так и не познавшие Света, сопротивляться ему, не покориться, не бежать в ужасе, моля Стихии принять и их. Добрый знак. Надо бы отправить послов, желательно арафинвионов и кого-нибудь из наших. На всякий случай.

— Я могу, — тут же отозвался Морьо, присутствующий на семейно-государственном совете, собранном Амбаруссар.

Нельяфинвэ кивнул, показывая, что услышал, но соглашаться не спешил.

— Я думаю, мы еще успеем это обсудить. Да и не я буду назначать послов.

— Ты так и не передумал?

— Нет, торон. Завтра хочу собрать эльдар и объявить о своем решении.

— А если нолдор не захотят принять его?

— Сомневаюсь. В любом случае, разберемся на месте.

— И коронуем Иримэ, — хохотнул Тьелко.

— Она точно словами не обойдется. Придется делать корону. И не одну. Чтобы подходила к разным нарядам…

— Курво, прекрати!

Тишина воцарилась незамедлительно, однако Майтимо почувствовал суровый и одновременно печальный взгляд Искусника.

— Распоряжения будут?

— Явиться завтра в центр их лагеря.

— А кроме того?

— Никаких. Я уже отправил верных к Нолофинвэ с просьбой собрать нолдор и быть самому.

* * *

— Добрая весть, Ангарато. Я рад, что брат Ольвэ жив. Стоит наладить с ними связи… Думаю, ты справишься с этой задачей, все же он тебе родич, — Нолофинвэ мерил шагами комнату, в которой с недавних пор занимался делами.

— Как скажешь, дядя, но я бы хотел отправиться с Айкьо, — отозвался арафинвион.

— И не только с ним. В ближайшее время решим этот вопрос, не стоит тянуть время, — он замолчал и погрузился в свои мысли. «Нужно ли отправлять с послами кого-то из сыновей Фэанаро? Как отнесется племянник к самой идее договориться с Эльвэ?»

Насущные проблемы были почти решены, быт налажен — требовалось разобраться с дальнейшими действиями, а также тем, кто будет принимать решения и отвечать за них.

— Аран, — голос верного вернул Нолофинвэ в комнату. — Лорд Нельяфинвэ прислал гонца. Впустить?

— Конечно.

Ангарато встал и, кивнув дяде на прощание, быстро вышел.

— Приветствую вас, лорд Нолофинвэ, — с почтением поздоровался вошедший и протянул свиток.

— Присядь. Я должен решить, нужен ли мой незамедлительный ответ, — ответил, взяв послание, средний сын Финвэ и отошел к окну.

«Завтра… всех нолдор… самому… с семьей… необходимость… объединение Домов… общий враг… Что он задумал? Хочет объявить себя королем? Скорее всего…»

— Передай своему лорду, что я исполню его… просьбу.

* * *

— Нельо, ты не против? — дверь приоткрылась, но брат так и остался стоять на пороге.

— Заходи. Как раз думал о тебе, — легкий вздох. — О нас о всех. Об отце.

— Мне тоже его очень не хватает, торон, но ты же помнишь, что тогда происходило… Мы ничего бы не смогли сделать, только потеряли бы еще больше…

— Я сейчас не об этом, Кано… завтра я предам его, отказываясь…

— Нет! Ты решил, что так будет лучше для нолдор, мы вернее отомстим за деда и за него, вернем Свет, тот самый, что хранят его Камни. Это не предательство, Нельо, это… расчет.

— Ты правда так считаешь? Впрочем, не отвечай. Просто побудь рядом.

— Я с тобой, брат. Всегда.

— Знаю. Чувствую. И тогда чувствовал…

— Что?! Ты правда верил, что я… что мы… когда ты там страдал?

— Не верил, Лаурэ, знал. Знал, что ты позаботишься о нолдор, что пошли за отцом, и о братьях, что не дашь Врагу разгромить нас и… сломаться мне.

— Нельо…

— Не надо ничего говорить. Просто знай об этом. И… я решил завтра передать Нолофинвэ это, — Майтимо открыл ящик стола и извлек простой, без украшений кинжал.

— Нож деда?

— Да. Тот самый, что был с ним тогда в Форменоссэ, когда он преградил путь Моринготто. Пусть станет символом нашей общей борьбы.

Макалаурэ молча кивнул, соглашаясь.

* * *

Утро следующего дня наступило быстро. Анар был скрыт облаками, а потому и рассвет был немного тусклым, и алые оттенки преобладали над привычными золотыми.

Нельяфинвэ облачился в нарядные, но строгие одежды, прибрав отросшие волосы простым медным венцом. В последнее время по понятным причинам он не заплетал кос, а на предложения братьев помочь всегда отвечал отказом.

Нолофинвэ мало спал в ту ночь — странное беспокойство не давало ему смежить веки. Сам он был готов принести присягу Майтимо, но как отреагируют пошедшие за ним? Не случилось бы беды.

Не добавил ему спокойствия и средний сын, заявивший, что ни при каких условиях не станет подчиняться убийцам. Мгновенно вышедший из себя Финдекано тут же напомнил, что и на его руках есть кровь эльдар. И совершенно неожиданным стало ответное признание:

— На моих тоже. Но я тогда тебя спасал… от стрелы того телеро!

Только прямой приказ отца разойтись смог утихомирить разошедшихся братьев. Однако сам он после услышанного долго не мог успокоиться.

Хмурое утро не улучшило настроение Нолофинвэ, и он, одевшись просто, но с символикой Дома, вышел на улицу, где ему тут же доложили, что прибыло много нолдор «из тех», но пока все спокойно.

* * *

— Что ты задумал? — Финдекано удалось незаметно для остальных подобраться к кузену.

— И тебе доброго дня, Финьо! Скоро узнаешь.

— Майтимо, ты невыносим!

— Ты вроде донес тогда… за что вновь благодарю.

— Прекрати уже, сколько ж можно. Я хочу знать, что должно здесь случиться.

— Исторически важное событие. Финьо, не начинай. Пожалуйста. Поверь мне, это поможет всем нам достичь общей цели.

— Доброго дня, Финдекано, — раздался рядом голос Макалаурэ. — Рад видеть тебя.

— Я тоже. Но вынужден временно проститься — мне стоит быть рядом с отцом.

— Однозначно. Ты ему можешь пригодиться.

— Что? Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что ты его старший сын и помощник. Более ничего.

В некотором смятении нолофинвион вернулся к семье, надеясь, что ничего дурного не случится.

— Ты ему не говорил? — удивился Кано.

— Нет. Знают только братья.

— Да, пожалуй, я был прав, Финдекано может и пригодиться своему отцу… оправиться от потрясения, когда услышит.

— Ты же знаешь, что я собираюсь сказать.

— И все же…

— Пора, Лаурэ.

— Идем.

* * *

Утренние лучи, осторожно пробравшись в комнату, разбудили Лехтэ. Тирион уже просыпался, с улицы долетали отдаленные голоса.

Вскочив, нолдиэ умылась, привела себя в порядок и поспешила на кухню, откуда уже доносились восхитительные ароматы свежей выпечки. Вот плюсы того, что гостишь в доме родителей! О еде совершенно не нужно думать — тебя непременно накормят чем-нибудь вкусным.

— С добрым утром, папочка, — поздоровалась она, целуя Ильмона в щеку.

— Ясного дня, малышка, — улыбнулся в ответ тот.

Скоро пришла аммэ, и завязался разговор. Лехтэ обдумывала, каким словами выскажет Арафинвэ свою просьбу, но в конце концов мысленно махнула на все рукой. Родич он или нет? Пусть даже формально. Родич. Значит просто выскажет обычными, простыми словами, и все.

Время летело незаметно. Из комнаты вышел серый в полоску кот, остановился у ножки стола задумчиво и, посмотрев на Тэльмиэль, укоризненно мявкнул.

— Все верно, — согласилась она. — Мне пора бежать во дворец.

— Удачи, милая, — пожелали родители.

— Спасибо!

Сунув напоследок в рот еще один пирожок, она выбежала из дома. Нужную дорогу она пока не забыла, а вот блуждать внутри в поисках одного-единственного эльфа как-то не очень хотелось. В конце концов она просто послала ему осанвэ. Король удивился, но сказал, что сидит пока в кабинете и в ближайшее время уходить никуда не собирается.

«Хотя был бы рад», — добавил он совершенно неожиданно.

Лехтэ хмыкнула и прибавила шаг.

Пустынный сад встретил ее угнетающей, непривычной тишиной. Не слышно было ни смеха, ни музыки, ни пения. Деревья, впрочем, стояли уже вполне ухоженные, и как будто ничто не напоминало о долгих годах непрекращающейся зимы. Вот только эльфийский глаз замечал то тут, то там прогалины, на первый взгляд совершенно не отличающиеся от окружающего пейзажа, но она-то совершено точно знала, что на этих местах до гибели Древ росли яблони, груши и вишни.

Она вздохнула тяжело и вошла во дворец. Такие вот раны земля, залечит, конечно, еще не скоро. Вон и звери в лесах, как говорит брат, начинают заводить постепенно потомство. А сколько времени нужно дереву, чтобы вырасти? Гораздо больше!

— Доброго дня, государь, — сказала она, входя в кабинет.

Арафинвэ с видимым удовольствием оторвался от свитков:

— Рад видеть тебя. Что случилось?

Он жестом указал на удобное, мягкое кресло, и Лехтэ села, по устоявшейся в последнее время привычке вытянув ноги и скрестив их.

— Вижу, времени даром ты не теряла, — заметил он, взглядом выразительно указывая на загоревшее лицо и загрубевшие руки.

Та не стала спорить и просто кивнула.

— Мы строим корабль, — пояснила она.

— До меня доходили слухи.

— Тем лучше. Понимаешь…

И она принялась излагать идею. Арафинвэ сидел, хмуря брови, потом встал и принялся ходить, заложив руки за спину.

— Почему ты думаешь, что меня они послушают? — наконец спросил он.

— Кого, как ни тебя? — ответила Лехтэ, пожав плечами. — Ты вернулся и был прощен. Тебе скорее пойдут на встречу, чем кому-либо другому.

— Хм…

Он подошел к окну и посмотрел в сад.

— Хотел бы я, чтобы кому-нибудь удалось покинуть Аман вот так, без шума, клятв и «добрых» пожеланий вслед. Наверное, это означало бы, что еще не все потеряно и надежда есть. Для всех.

Он некоторое время молчал, вспоминая, и наконец сказал:

— Хорошо, попробую. Я попрошу Стихии не препятствовать вам и позволить телери вернуться.

— Спасибо тебе, — ответила Лехтэ просто, но от всей души.

Тут, словно почувствовав окончание разговора, вошла Эарвен и поприветствовала их обоих.

Пока возвращаться к строительству ей, Лехтэ, было рано. Осталось еще одно дело, которое, по хорошему, следовало сделать. Но это уже чуть позже. Завтра. Сейчас же надо поспешить домой, чтобы побыть с семьей, пока есть возможность, зайти в гости к Тару...

* * *

Нолдор собралось немало — все свободное пространство в центре поселения было занято ими. Четкого разделения на лагеря как в первые дни уже не наблюдалось, но и сказать, что невозможно определить, кто за кем пришел, было бы неправдой.

Гул голос стих, как только Нельяфинвэ вышел в центр площади и встал напротив дяди. Братья и племянник расположились полукругом чуть сзади.

— Храбрые нолдор, что не убоялись пойти ни за Фэанаро, ни за Нолофинвэ! Мы здесь, чтобы избавить мир от зла, имя которому Моринготто! Мы здесь, потому что возжелали свободы и мести! Мести за нашего короля и родича, за Финвэ! Каким бы путем ни пришли в Эндорэ, мы стоим по эту сторону моря и боле не смотрим на запад, ожидая помощи и защиты! Мы готовы сражаться за свою свободу! Мы готовы мстить за всех павших! Мы готовы строить новый мир! Кто поведет нас в бой? Кто возглавит всех пришедших на эти берега?

Когда-то Финвэ привел нолдор в Аман, они пошли за ним и посчитали своим королем. И они не ошиблись! Он мудро правил и не отступил, не убоялся одного из валар, что встал на путь тьмы. И хоть он пал от его руки, но и сам смог ранить злодея! Кому как ни потомку Финвэ вести за собой нас? Пусть же сегодня его сын станет для нас королем!

Нельфинвэ сделал шаг вперед, чуть склонил голову и протянул дяде кинжал деда.

— Будь же нашим королем, Нолофинвэ Финвион! Пусть нож моего деда и твоего отца послужит напоминанием о делах прошлого и зароком для дел грядущих! Айя, Нолдоран!