Лабиринты разума (гет)

Мой первый настоящий, взрослый поцелуй случился, когда мне было шестнадцать лет. Поздновато? Возможно. Но он запомнился надолго, ведь ожидания и реальность оказались совершенно разными. В мечтах всё представлялось волшебным, сказочным, романтичным — как в диснеевских мультфильмах. А в реальности вышло мокро, неловко, с кучей ненужных, путаных мыслей в голове.

— Джеймс, можно тебя? — раздался холодный, недовольный голос Гарри Поттера.

Сейчас Гарри не был ни добродушным отцом семейства, ни всеобщим другом — хозяином вечера. Нет, перед ними стоял главный аврор, и в его взгляде читался неприкрытый гнев.

— Папа… — растерянно произнёс Джеймс.

— Наедине.

Поттер приоткрыл дверь, ясно давая понять Кате, что ей следует уйти.

— Да… Простите… Я, наверное, пойду спать, — пролепетала она, проскальзывая мимо разгневанного мужчины.

К её удивлению, Гарри едва заметно улыбнулся, словно давая понять, что она не виновата. Но стоило двери захлопнуться, как он наложил заглушающее заклинание.

Чувствуя себя неловко, Катя поднялась по лестнице. Щёки горели. А день и правда выдался богатым на глупости. Кровать встретила её прохладой, мягкая подушка манила, и, забыв про одеяло, девушка мгновенно погрузилась в сон.

Утро было тяжёлым. Голова гудела, во рту словно кошки нагадили, волосы стояли дыбом, а неснятая одежда оставила следы на теле. Но всё это было мелочами по сравнению с воспоминаниями о вчерашнем вечере. Хотелось спрятаться под подушкой и никогда не вылезать. Никогда! Ах, если бы это было возможно. Но нужно было взять себя в руки и хотя бы попытаться привести себя в порядок, прежде чем покинуть этот дом навсегда.

Через двадцать минут Катя уже чувствовала себя готовой к новым свершениям, а может быть, и к новым глупостям. Помогло обнаруженное на тумбочке зелье от похмелья. Стрелки часов подбирались к одиннадцати, когда она спустилась в столовую.

— Доброе утро, — произнесла она, увидев Гарри и Лили, попивающих кофе. Они тоже выглядели помятыми.

— Доброе, — устало улыбнулась Лили, протягивая ей кружку. — Кофе?

— О, да! — Катя бросила осторожный взгляд на Гарри, который, казалось, тоже испытывал неловкость.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Аромат свежесваренного кофе и тёплых булочек немного разряжал обстановку, но необходимость объясниться никуда не делась. Что сказать? Что это не она, а Джеймс виноват? Какая глупость! Что она не хотела соблазнять его? Что не думает о нём в этом смысле? До вчерашнего вечера — точно нет. И всё же… Джеймсу уже не пятнадцать, и, судя по рассказам Доменики и Комиллы, он давно не девственник. Так почему же Гарри так реагирует? Из‑за её происхождения? Возраста? Отсутствия состояния? Или его дружелюбие — всего лишь маска?

— Кхм… Пожалуй, я пойду, — пробормотала Лили, чувствуя напряжение, и вышла из комнаты.

Катя встретилась взглядом с Гарри.

— Я не хот…

— Катя, давай…

Они замолчали, не договорив. Девушка опустила взгляд в кружку, мечтая провалиться сквозь землю.

— Нам нужно поговорить, — произнёс Гарри, беря на себя ответственность. Он отодвинул кружку и накрыл её руку своей широкой, чуть шершавой ладонью.

— Прости за вчерашнее. Я повёл себя резко, но не хотел тебя обидеть. Джеймс не должен был так себя вести, особенно с тобой, после всего, что случилось, и тем более когда ты была нетрезвой. Это было ужасно с его стороны. Я поговорил с ним. Видимо, я что‑то упустил в его воспитании…

— Гарри, ни ты, ни Джеймс ни в чём не виноваты! Вы столько для меня сделали…

— Но всё же… Я объяснил ему, что с тобой и так произошло слишком много всего, чтобы ты становилась очередной в его списке. Чтобы он оставил тебя в покое и дал время прийти в себя. Возможно, я лезу не в своё дело, но я знаю своего сына и не хочу, чтобы он причинил тебе боль…

Катя растерянно моргнула. Гарри, вероятно, прав — они действительно могли наделать глупостей, о которых потом пожалели бы. Но что‑то в этой ситуации казалось неправильным.

Она пожала его руку и смущённо улыбнулась.

— Давай забудем об этом. Мы оба вчера перебрали. Просто забудем.

— Да, конечно, — улыбнулся Гарри. — Кстати, сегодня кое‑что пришло от мистера Паркинсона. Думаю, это твоё.

Волшебник призвал с комода закупоренные флаконы с серебристой жидкостью.

— Воспоминания! — воскликнула Катя, но радость мгновенно угасла. Её рука, потянувшаяся к флаконам, замерла в воздухе.

Перед глазами промелькнули обрывки кошмаров: падение, ужас в глазах сестры, потеря близких, неведомая сила, едва не лишившая её жизни. Без этих воспоминаний было легче дышать, меньше боли, меньше ночных кошмаров.

— Я могу их не возвращать? — в её голосе прозвучала отчаянная надежда.

— Конечно, я могу хранить их, пока ты не будешь готова, — спокойно ответил Гарри.

«А если я никогда не буду готова?» — этот вопрос крутился на языке, но Катя лишь покачала головой.

— Нет. Это всё же моя жизнь. Что нужно сделать?

Во взгляде Гарри мелькнуло одобрение.

— Откупорь флаконы и волшебной палочкой направь воспоминания к виску.

— Но я не могу колдовать…

— Я помогу.

Когда воспоминания начали возвращаться, Катя почувствовала, как что‑то холодное и чужеродное проникает в сознание. Перед мысленным взором пронеслись до боли знакомые картины: застывший взгляд сестры, пронзающий насквозь, последние мгновения перед падением, потерянные улыбки родных. Она затрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения, но слёзы уже подобрались к глазам. Девушка упрямо зажмурилась.

— Со временем станет легче, — тихо произнёс Гарри. — Боль не исчезнет, но станет терпимее. Поверьте мне, я знаю, о чём говорю.

Но Катя не могла ему поверить. Кто он такой, чтобы судить о её боли? Никто не переживал то, что пережила она. Никто не терял целый мир в одночасье. И право на свои чувства, на свою боль, на свой гнев — это единственное, что осталось у неё неприкосновенным.

Вспыхнув от гнева, она подняла глаза на Поттера. Всё его показное сочувствие, вся эта напускная забота вдруг показались ей фальшивыми, словно маска, скрывающая истинные намерения.

Глубокий вдох — и она уже готова была выплеснуть всё, что накипело в душе, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Джинни, прервав нависшее напряжение своим появлением.

— Завтракаете?

Джинни буквально светилась энергией. Казалось, прошедшая вечеринка не оставила на ней ни малейшего следа. Лёгкой, пружинистой походкой она прошла мимо, на ходу чмокнув мужа в щёку.

— Джин, я тебе говорил, что ты волшебница? Булочки с утра — это невероятно. Ты вообще спала?

— Милый, открою тебе секрет: ты тоже волшебник.

Поттеры рассмеялись, обменявшись тёплыми, полными любви взглядами.

Катю вдруг охватила дрожь. Что это? Откуда такая внезапная ярость? Она сосредоточилась на дыхании: глубокий вдох, медленный выдох. Ещё раз. И ещё. Голоса хозяев дома растворились в фоне, остались только ритм дыхания — вдох‑выдох.

— Кстати, Кейт, я сегодня хочу заглянуть к Френку. Пойдёшь со мной?

Джинни явно ждала ответа. Катя моргнула, пытаясь собраться с мыслями. Гнев понемногу утихал, но слова всё ещё словно проплывали мимо сознания.

— Что?

— Пойдёшь сегодня со мной к Френку в Мунго?

— А, да, конечно!

— Отлично! Тогда через полчаса можем выходить. А у тебя какие планы? Ты же сегодня отдыхаешь?

Последний вопрос был адресован уже Гарри.

— Ах, если бы. Сначала в Аврорат. Потом тоже загляну к Френку, но ненадолго. Если не будет вызовов, то после пяти я полностью в твоём распоряжении.

Джинни скрыла счастливую улыбку за кружкой травяного чая.

— Тогда разберём сегодня чердак?

— Джиииин!

— Ты обещал!

Катя не выдержала и поспешила уйти. Выход через полчаса? Значит, пора собираться.

До Святого Мунго они добрались пешком. Свежий воздух и оживлённая городская суета помогли Кате прийти в себя, упорядочить мысли. Джинни шла молча, задумчиво поглядывая на корзинку с булочками. Стоит ли зайти за сладостями? После недолгих раздумий она решила: стоит. По пути они заглянули в пару уютных магазинчиков.

Френк Коллинз выглядел ужасно. Когда они вошли в палату, аврор спал. Его лицо было пепельно‑бледным. И без того худощавый, он, казалось, потерял не меньше десяти килограммов. Между бровями залегла глубокая складка, а из‑под одеяла виднелись бинты, опоясывающие талию. Катя замерла в дверях. Ею овладела робость.

Джинни осторожно приблизилась к тумбочке, стараясь не разбудить больного. Аккуратно поставила корзинку, поправила бантик и вдруг встретилась взглядом с Френком.

— Не хотела тебя разбудить, — тихо сказала она, придвигая стул к кровати. — Как ты?

Мистер Коллинз с трудом приподнялся на подушках, прочистил горло.

— Я ожидал мистера Поттера.

— О, сегодня я его опередила. Но он обязательно придёт. А пока мы здесь.

Только теперь Френк заметил Катю, застывшую в дверях. Его взгляд скользнул по ней, словно проверяя, всё ли в порядке с его подопечной. Затем он кивнул.

— Мистер Коллинз, спасибо вам, — произнесла Катя, делая несколько неуверенных шагов вперёд.

Какое «спасибо»? Разве этим словом можно отблагодарить человека, который рисковал жизнью, чтобы спасти её? Который чуть не потерял её?

— Я знаю, что это просто слова, — продолжила она. — Но я не знаю, как ещё могу отплатить. Вы спасли мне…

— Мисс, прекратите, — мягко остановил её Френк. — Ещё немного — и вы признаете долг жизни. Ни вам, ни мне это не нужно.

— Но вы действительно…

— Я рад, что с вами всё в порядке, — перебил он, мягко улыбнувшись и переведя взгляд на корзинку. — Булочки?

Катя постояла ещё мгновение, затем тихо вышла. К глазам подступили слёзы. Что с ней происходит?

Она опустилась на стул в коридоре, стараясь выровнять дыхание. Только не расплакаться посреди больницы. Эмоции сегодня бушевали с небывалой силой. За что ей всё это? За что пострадал мистер Коллинз? Эта бесконечная игра в кошки‑мышки с маньяком… Почему именно она стала мишенью? Гнев снова поднимался внутри, но Катя уже знала, как с ним справиться: вдох‑выдох. Ещё раз. Ещё. Вдох…

Тяжёлая рука легла на её плечо.

— Кейт!

Катя вздрогнула, резко открыла глаза и уставилась на смеющегося Джеймса.

— Прости! Не хотел тебя напугать! — он снова рассмеялся.

Катя возмущённо замахнулась на него.

— Ой, ладно, всё, не бей меня! Всё, не бей! — Джеймс ловко увернулся, продолжая смеяться. — Я вообще‑то за тобой пришёл!

— Зачем?

— Пригласить на извинительную прогулку по Косому переулку. Лили сказала, что вы здесь.

Катя немного успокоилась.

— Хорошо, но нужно предупредить Джинни.

Джеймс просиял и мгновенно скрылся за дверью. Вернулся он почти сразу.

— Готово! Пойдём?

Он протянул руку, но Катя, помня утренний разговор, сделала вид, что не заметила. Впрочем, когда они аппарировали, ей всё же пришлось ухватиться за его ладонь. Но как только ноги коснулись земли, она тут же отпустила её.

— Да не бойся ты меня, — с лёгким раздражением произнёс Джеймс, заметив её очередную попытку отстраниться. — Я понял, что вчера сглупил. Ты мне правда нравишься. Но я не хочу всё испортить. Так что — друзья?

— Друзья, — Катя пожала протянутый мизинец.

— Но это пока. До тех пор, пока ты не влюбишься в меня по уши.

— Этого никогда не будет!

— А вот и посмотрим!

Они рассмеялись, и атмосфера сразу стала легче. Несколько часов они бродили от витрины к витрине и болтали в небольшом сквере. Джеймс, не удержавшись, забрался в фонтан и попытался обрызгать Катю. Она с визгом убегала, пока сама не оказалась в воде.

— Это ты виноват! — возмущалась Катя, отжимая волосы и поминутно оглядываясь.

— Что с тобой? — серьёзно спросил Джеймс.

— Не обращай внимания. Это глупости.

— Говори!

— Ну хорошо. У меня весь день странное ощущение, будто кто‑то следит за мной.

К удивлению Кати, Джеймс отнёсся к её словам предельно серьёзно. Он внимательно огляделся, провёл несколько диагностических заклинаний, наложил на неё защитные чары. Не обнаружив ничего подозрительного, он расслабился и снова стал самим собой — весёлым и немного дурашливым.

Катя тоже попыталась успокоиться. Но мрачное настроение неумолимо нарастало. Вскоре даже привычные шутки Джеймса начали раздражать её.

К этому времени они устроились в небольшом уютном кафе — его терраса выходила в полюбившийся им сквер. Народу было немного: за одним столиком расположился Драко Малфой с каким‑то черноволосым мрачным волшебником, неподалёку — семья с маленькими детьми, а в дальнем углу щебетала группа подружек.

Меню появилось, стоило лишь выбрать столик. И даже это небольшое чудо вызвало раздражение. Катя не заглянула в него, полностью доверившись Джеймсу. Еда оказалась вкусной, но это ничуть не унимало нарастающий гнев.

Всё началось с мелочи. Один из малышей за соседним столиком бросился за игрушкой, закатившейся к стойке. То ли он отвлёкся, то ли от природы был не слишком ловким — но, споткнувшись, ребёнок инстинктивно ухватился за скатерть их столика. Посуда с грохотом полетела на пол.

Катя вскочила. Гнев внутри неё раскалился добела, заполнив каждую клеточку тела.

— Ты… — прошипела она, нависая над мальчишкой.

Сердце колотилось как безумное, дыхание сбилось. Она уставилась на испуганного ребёнка — и вдруг мир сузился до его глаз, до этого такого знакомого выражения ужаса. Совсем как…

— Ты в порядке? — настороженно спросил Джеймс, заметив, как побелели её пальцы, вцепившиеся в край стола.

Катя не ответила. В груди разрастался горячий, колючий шар — уже не просто гнев, а какая‑то первобытная, неуправляемая сила. Она чувствовала её: гудящую, пульсирующую, рвущуюся наружу.

— Кейт? — Джеймс потянулся к её руке, но она резко отшатнулась.

И в этот миг магия вырвалась на свободу. Поттер едва успел защитить малыша.

Стол содрогнулся и треснул. Стаканы звякнули, взлетели в воздух — и в следующее мгновение разлетелись вдребезги вместе с тарелками и ближайшим оконным стеклом.

Люди вокруг замерли. Кто‑то вскрикнул, кто‑то вскочил. Малыш разрыдался, а его мать бросилась к нему, пытаясь закрыть собой.

Джеймс, бледный, но собранный, мгновенно оценил обстановку.

— Катя, — тихо, но твёрдо произнёс он, глядя ей в глаза. — Успокойся.

— Успокойся? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Новый приступ гнева сотряс её тело. Прежде чем разрушительная волна накрыла кафе с новой силой, черноволосый собеседник Малфоя взмахнул палочкой.

Джеймс успел подхватить обмякшее тело подруги, не дав ей рухнуть на россыпь осколков.