Сегодня в ад свободен вход (джен)

Он очнулся от того, что его лицо кололо нечто острое. Не такое острое как нож или край камня, скорее… ну да, сухие стебли травы. А губ касалась не то земля, не то песок.

Сэм осторожно поднялся. Он выплюнул несколько травинок, комочки земли. Вокруг было тихо и тепло, даже жарко. Кожей Сэм чувствовал солнечные лучи.

Он замер, не открывая глаз. На самом деле он боялся их открыть. Он попытался вспомнить, что произошло, где он. Глубоко вздохнул. В голове замелькали яркие воспоминания: немолодая черноволосая женщина, поющая заклятие над чашей, бесплодные скалы и сухой песок, мир без солнца, адское пламя, каменные мешки и мученики в них, кровь и стоны, цепи… Ад.

Он спустился в Ад и там был Дин. Он освободил его, забрал с собой, они пытались найти выход, дрались с демонами, белый свет сверху, полет…

Но что если все это сон?

Сейчас он откроет глаза и окажется около могилы. Около могилы, где он почти три месяца назад похоронил Дина. И он будет здесь один.

Что если он опять будет один?!

Он сжал зубы, прерывисто задышал. Ему было страшно. Безумно, безумно страшно…

Но надо все же выяснить, где он и что произошло.

Сэм открыл глаза. И тут же безрадостно засмеялся.

Все в точности, как он боялся. Вот, то самое место, куда он когда-то привез мертвого Дина в гробу. Лес. Одинокая поляна. Могила, уже покрывшаяся травой. Деревянный крест. И он сидит около этой могилы, а только что лежал, уткнувшись в нее лицом. В отчаянной надежде. Которая не сбылась.

Крохотная отчаянная надежда…

Не сбылась.

Сэм нащупал рукоятку пистолета, потянул за нее. Потом вжал ее обратно. Снова потянул, уже решительнее.

Даже если Ад не был сном, то, похоже, ничего не удалось. Его выбросили обратно, а Дин остался там. Как Сьюзен и ее брат.

Он приспустил с плеча левый рукав рубахи. Точно. Ожог — отпечаток ладони. Не сон. Но ничего не получилось. Надежда не сбылась.

Если надежда не сбылась, осталось одно.

Он решительнее взялся за пистолет, почти вытянул его полностью. И тут услышал стук из-под земли. Из могилы. Из гроба Дина.

Сэм быстро вытащил пистолет, вскочил на ноги. Все инстинкты охотника кричали о том, что надо готовиться к драке. Могила? Из могилы выходят призраки, зомби, поднятые некромантами марионетки, живые мертвецы… Он тогда не сжег Дина, не смог. И вот теперь он заплатит за это.

Стук становился громче, кто-то отчаянно колотил по крышке гроба изнутри. Сэм тяжело сглотнул, рука с пистолетом у него тряслась. Он взвел курок, но потом снова поставил его на предохранитель и отбросил пистолет в сторону. И принялся отчаянно рыть землю. Пока оттуда не появилась рука, человеческая рука, вся облепленная землей.

Дин стоял перед ним — не зомби, не гуль, не призрак, это был все тот же Дин, точно такой же Дин, каким он был утром 2 мая 2008 года, утром того дня, вечером которого его загрыз Адский Пес.

Это был Дин.

А впрочем, даже если бы это был зомби, призрак, оживший мертвец, поднятый ведьмой — Сэму было все равно. Он не будет ничего делать — не будет касаться Дина серебром, не будет обливать святой водой. Все равно.

Он шагнул к брату. Дин шагнул к нему.

Они стояли, крепко обнимая друг друга, а вверху все так же сияло огромное жаркое солнце.

— Мы его упустили! Упустили Праведника!

Аластор метался по каменному залу, иногда с силой впечатывая кулак в черные колонны. От ударов на пол сыпались куски, а одна из колонн просто упала, подняв в воздух тучу пыли. Посреди зала валялось несколько растерзанных тел — человеческих, собачьих. Главный Палач утолил первую злобу на виновных, на тех, кто бежал от ангелов. Смерть их была быстрой, но не легкой.

Кроме Аластора в зале было лишь одно существо — красивая светловолосая женщина, лениво полулежащая на каменном троне. В руке у нее был бокал с вином. Она с усмешкой смотрела на мечущегося Аластора. Другие бы не позволили себе такого в присутствии нынешней повелительницы Ада, но Аластор был слишком древним и могущественным демоном.

— Сколько усилий, сколько трудов — и все напрасно! Не скоро отыщешь другого Праведника, который спустится в Ад. Да, сюда попадают те, кто продал души, те, кто всю жизнь боролся со злом. Но у всех есть трещина, червоточинка, грех. А когда заполучишь настоящего праведника, с ним слишком трудно справиться. Сначала Джон Винчестер продержался сто лет — и ускользнул от нас! Теперь его сын! А ведь мы все продумали, предусмотрели… Ар-р-ргх!

Еще одна колонна треснула от одного только крика.

— Успокойся, Аластор.

Чувственный низкий голос эхом раздавался под высоким потолком зала. Повелительница Ада не кричала, но едва слышный гул пошел по всему подземелью. Аластор остановился, чувствуя, что зашел уже слишком далеко. Ад построен на силе и страхе, и у Лилит было достаточно первой, чтобы держать всех во втором.

— Я позволил себе… — начал он, но Лилит остановила его речь жестом.

— Дело не в том, что ты себе позволяешь, Аластор, хотя мне бы хотелось пока сохранить это место в целости, — Лилит широко улыбнулась. — Но я лишь хотела призвать тебя не тратить силы попусту.

— Вы правы, моя госпожа, — сказал Палач, сдерживая себя, — пока что мы проиграли, но мы снова…

— Аластор, — Лилит рассмеялась, низко и чувственно, — ты… да и все остальные, просто помешались на этом Дине Винчестере. «Дин Винчестер — Праведник! Дин Винчестер должен пролить кровь в Аду. Дин Винчестер сломает Первую Печать». А ведь в пророчестве не сказано, что это должен быть Дин Винчестер. Это должен быть Праведник. Праведник прольет кровь в Аду. Вот и все. А получилось даже лучше. Не просто кровь, а кровь близкого родича. Брата.

Аластор застыл на месте, рот его растягивался в усмешке. Он понял.

— Сэм Винчестер — Праведник. Сэм Винчестер пролил кровь брата в Аду.

Лилит кивнула, вновь рассмеялась, отпила вина.

— Первая Печать сломана, — сказала она.