Князь Игорь (джен)

— Глядите-ка, ребята! Его ненавистный человек поджидает, — а он и не дрогнет!

Это встретил Игоря на вокзале возглас Михи. Непоколебимый князь русской песни знал, что впереди его ждёт нечто ужасное, и продюсер будет тому виной, но деваться было совершенно некуда — и он смиренно шёл навстречу судьбе, со спокойной улыбкой отвечая на все вопросы друзей и печально вздыхая на их напрасные утешения о возможном помиловании Бейлиса. Ему ли не знаком прескверный характер этого еврея, ему, лидеру, отвечающему за всю рок-группу!

Но вот и театр рядом... Игорь прошёл туда в ледяном спокойствии. Грянь сейчас гром — всë равно! Рок-группа «Самоцвет» вошла в продюсерский кабинет, чтобы, как обычно, встретить благодетеля и выслушать его указания. Но Иосиф Моисеевич, видимо, не спешил отворачиваться от окна.

— Что ж... весь «Самоцвет» здесь... — прозвучал в тишине неприятный голос продюсера, и, будто желая в этом убедиться, он медленно обернул своё сухое серое лицо.

— Разрешите переговорить с вашим лидером один на один, — тихо и сурово сказал продюсер и знаком приказал участникам удалиться. Те, ещё раз взглянув на Игоря, вышли за дверь, но он знал — они рядом и ловят каждое их слово. А в глазах Иосифа Моисеевича всë сильнее разгорался тот дикий огонь, которого Игорь всегда так опасался.

— Я слышал, Игорь Святославович, как вы развлекали наивный провинциальный народец прогнившим жанром русской лирики. Слышал, как и рекламировали вас всякие недалёкие умом, верно, ни для чего другого, кроме как покрыть вами свои расходы... Я знал, Игорь Святославович, что вы лихой удалец... Но не настолько, чтобы предать смерти моего работника!

Князь сердцем чувствовал — о Завитушкине и будет гнев продюсера. И начал достойно отражать удар всеми возможными силами:

— Помилуйте, Иосиф Моисеевич, предавать смерти вашего работника у меня и в мыслях не было. Его гибель была совершенно случайной.

— Помилуйте, Иосиф Моисеевич, предавать смерти вашего работника у меня и в мыслях не было. Его гибель была совершенно случайной.

— Случайной? Мне доложили, что он сорвался ночью в озеро, и вы, имея возможность помочь ему, так сказать, тупо положили болт!

— Такой возможности у меня не было, так как я не был свидетелем этого несчастного случая.

— А не вы ли должны были отвечать за него, зная его влечение к спиртному?

Взгляд Князя дрогнул — в этом Бейлис действительно был прав. Но сказать, что не обращал внимания на Захара Никодимовича из-за своей неприязни к нему, значило вызвать у продюсера ещё больший гнев. И Бейлис, видимо, заметил мелькнувшее чувство вины в глазах Игоря, потому что выбросил вверх указательный палец и сказал почти торжествующе:

— Эта-то безответственность вашу карьеру и погубила! Я и держал-то вас в своём жанре только из-за харизмы вашей — все концерты, где бы ни участвовал Князевский Игорь, полные залы набирали! Но теперь я благополучно могу вышвырнуть его на все четыре стороны, перед этим забрав с него компенсацию немалых затрат.

Дурное предчувствие сбылось — Игорь знал, что ему с Бейлисом не рассчитаться. Сохраняя спокойствие, Князь хотел было договориться по-хорошему, но тут раскрылась дверь, и вперёд выступил всегда порывистый Миха.

— Слушайте, вы! — дрожащим от возмущения и волнения голосом произнёс он. — Этот человек — неотъемлемая часть народной песни, и вы его не уволите!

— А вы не имеете права ни подслушивать, ни вмешиваться в личные дела шефа! — грозно проскрипел продюсер. Но Миха, вконец вышедший из себя, не желал ни слушать его угрозы, ни видеть отчаянные знаки Константина.

— Кто обвиняет несправедливо, не шеф нам! Отстань от нашего Князя, и катись, куда знаешь! Нам не нужны услуги дрянного жида!!

Егор ударил Миху локтем под бок, но было поздно. Эти слова были ядовитой стрелой. Серые глаза Бейлиса на миг распахнулись, а затем всë его противное лицо задëргалось. Корявая его рука потянулась к ящику бюро, открыла его и вытащила оттуда...

— Оскорбление национальности вам даром не пройдёт, — прошипел он, вздымая в воздух револьвер. — Я тоже в таком случае буду откровенен: если вы выступаете против меня в целях антисемитизма, то у меня есть право защищаться! И лично для меня не важно, как — словом или оружием, — главное, чтобы честь осталась чиста! Одумайтесь, пока не поздно! Одно только моё движение по курку — и свершится нежеланное для вас правосудие!..

Угроза была нешуточная. Друзья, глядя на лицо продюсера, пылающее ненавистью и презрением, застыли в совершенном недоумении и ужасе. Но когда палец Бейлиса двинулся по курку, издав жуткий щелчок, Константин не выдержал. С воплем «Ради всего!!!» он рванулся и схватил продюсера за руку, с намерением то ли выхватить пистолет, то ли просто остановить противника.

— Прочь, щенок!!! — оттолкнул Бейлис парня, и такой жестокости Игорь уже не смог стерпеть. В один прыжок он очутился сзади противника и попытался схватить его за руки, а Егор и Миха подступили спереди.

— Беги! — прохрипел Игорю Миха, сжимая Бейлиса, что вырывался в страшных проклятиях. Однако Князь не мог оставлять оружие в руках опасного человека. Он почти уже вывернул револьвер из его руки, а за другую руку удерживал Миха. Но противник вдруг, превозмогая Михину силу, нанёс ему удар кулаком в челюсть и спустил курок.

— Погоди, коршун, крылья обожжëшь! — сердито сказал Егор, связывая руки продюсера кушаком. А Константин и держащийся за ушибленную челюсть Миха, в оцепенении смотрели на Игоря, что пятился назад, зажав ладонями кровоточащую рану...

— За что?.. — подняв глаза к потолку, прошептал он. Затем прислонился к стене и стал медленно сползать на пол...