Предсказания и Превращения (гет)

Утро понемногу уступало дню, и мягкая прохлада, тянувшаяся от гор к реке, всё больше сменялась палящим зноем. Но к счастью, в башне Бруно было достаточно темно, чтобы жар дня не успел добраться до каменных сводов и бесчисленных ступеней, покрытых песком, и потому ни яркое солнце, ни духота не могли помешать чужому сну.

В комнате было тихо. Лишь крысы суетливо шуршали по полу и в домике, занятые своими делами. Сквозь щели между досками двери пробивались тусклые лучи, рисуя на полу неровные золотистые полосы. Воздух пах воском, пылью и чем-то ещё — родным, будто старым деревом, впитавшим человеческое тепло.

Жанна давно не спала. Её мысли хаотично блуждали в голове, пока взгляд безучастно скользил по затенённым стенам и потолку. По редким картинам и фоторамкам, по книжным полкам и стопкам из блокнотов и бумаг на столе.

Уткнувшись лицом в подушку, Бруно лежал рядом с ней. Его тёмные с проседью волосы были распущены и рассыпались по плечам, праздничный жилет висел на стуле, а рубашка смялась и задралась, обнажая тонкую полоску кожи на спине.

Он что-то тихо бормотал во сне, но гадалка не особо вслушивалась. Её разум занимали размышления о вещах одновременно далёких и таких близких — об опасности, скрытой за пределами гор, и будущем, спящем рядом с ней на кровати…

Глаза невольно скользнули по его фигуре, замерев на лице, частично скрытом за вьющимися прядями. Без обычных тревоги и неловкости он выглядел совсем иначе, — даже как-то непривычно, — и тот факт, что он становился таким лишь во сне или с ней, радовал её в той же степени, что и пугал.

Она любила его. Она правда его любила. Но ведь ничто не длится вечно, так?

Знакомый холодок кольнул под рёбрами и склизкое, вязкое чувство растеклось внутри, оседая на языке горечью.

Вчера они танцевали и пили, празднуя помолвку Долорес. Затем кто-то из них — кажется, она сама — предложил найти место поуединённей, и они перебрались к предсказателю в башню. Они долго говорили о чём-то совершенно бессмысленном и глупом, а потом… уснули? Жанна плохо помнила эту часть ночи. Но это и не было важным.

Бруно снова подарил ей мечту. Маленькую причину остаться. И она вновь не смогла отказать.

Она осторожно провела пальцами по его волосам, и тот поморщился, сонно приоткрыв глаза.

— Уже проснулась?.. — спросил он чуть хрипло.

— Кажется, это мой вопрос, ми вида, — пошутила она.

Мужчина фыркнул, скорее весело, чем раздражённо, и притянул возлюбленную к себе за талию. Ощущение чужого тепла и крепкой руки, касающейся спины, дарило ни с чем несравнимое чувство безопасности и комфорта. Закрыв глаза, она прижалась к его телу в ответ и заурчала, отчего провидец едва сдержал смешок:

— Если бы я знал, что ты такая ласковая после пробуждения, я просыпался бы с тобой хоть каждый день, гатита, — протянул он и поцеловал блондинку в макушку.

— Если твоей задачей было заставить меня краснеть с самого утра, ты отлично справился, гуапо, — пробормотала та, смутившись.

— Сейчас только утро? — удивился он.

— Думаю, да, — ответила она и, пожав плечами, добавила: — Хотя здесь никогда нельзя быть полностью уверенным, день сейчас или ночь. Чудо, что ты вообще умудряешься просыпаться до завтрака. Я бы всегда спала до обеда.

Провидец глухо рассмеялся и обнял гадалку крепче, привычно зарываясь носом в её осветлённые волосы. От них пахло знакомым землисто-древесным ароматом, чем-то похожим на запах старой лакированной мебели, и жжёной шерстью.

Какое-то время они оба молчали, погружённые в утреннюю тишину и ощущение уюта. Но даже этому призрачному спокойствию не суждено было длиться долго: едва уловимая нота тревоги, хорошо известная Жанне, вновь заворочалась глубоко под сердцем. Будто скользкий червь, вгрызающийся в душу и высасывающий всё счастливое, что в ней осталось, она давила и истязала женщину изнутри.

Её пугали мысли о преследователях, поджидавших за пределами гор, но даже забыв о них, она не могла перестать волноваться из-за отношения Альмы и Пепы к ней. Заступится ли за неё хоть кто-то из Мадригалей, если ситуация выйдет из-под контроля? Она не была в этом уверена.

Впрочем, ей и не нужно было об этом думать. Ответ всегда был простым, когда дело касалось неё.

Она потёрлась щекой о грудь мужчины и, натянув улыбку, отстранилась, поднимаясь с кровати.

— Пойдём вниз? Все наверняка уже встали, — сказала она и принялась распутывать свои всклокоченные волосы, чтобы повязать их платком и привести в более-менее приличное состояние.

Бруно повернулся к ней и, подперев голову рукой, вздохнул:

— Ты уверена, что хочешь идти куда-то прямо сейчас?

— Конечно! Ты бы знал, какая я голодная после всей той выпивки, что я вчера в себя влила.

— Ах, да, как я мог забыть? — закатил он глаза с усмешкой. — Поразительно, что ты вообще смогла проснуться.

Та лишь показала ему язык в ответ и продолжила приводить свой внешний вид в порядок: поправила складки на юбке и рукавах, разгладила воротник, затем чуть покрутилась из стороны в сторону перед зеркалом и, кивнув сама себе, вновь посмотрела на возлюбленного с улыбкой.

— Смотри-ка, выгляжу так, будто не занималась вчера ничем предосудительным. На этот раз.

— Только в этот, ми амор? — поддразнил он.

— Ох, ну само собой я дама приличная и никогда не влезаю ни в какие скандалы, — невинно хлопая ресничками поправила она себя. — По крайней мере специально.

— Кажется, «специально» — ключевое слово здесь.

— Теперь я начинаю думать, что ты пытаешься обидеть меня, — цокнула блондинка языком. Правда, беззлобно.

Издав неловкий смешок, предсказатель быстро встал с постели и заключил её в ласковые объятья.

— Ло сиенто, сиело мио. Я не хотел расстроить тебя своей глупой шуткой.

— Хорошо, потому что я вовсе не расстроена, — фыркнула она, щёлкнув мужчину по носу.

Вздрогнув от неожиданности, тот выпустил любимую из рук, невольно дав ей фору, чтобы добраться до двери первой. И уже из-за деревянной преграды та выкрикнула:

— У тебя есть пять минут, чтобы переодеться, прежде чем мы спустимся вниз как есть и все решат, что мы не просто заболтались перед сном, а занимались чем-то непристойным.

— Как будто кто-то будет против, — пробурчал он, оглядываясь в поисках своей повседневной одежды.

— Не знаю, как другие, но Пепа и твоя мамá — точно будут, — ответила Жанна тихо.

Бруно замер, уставившись на дверь. На языке вертелись вопросы, так и не сложившиеся в слова со вчерашнего дня. Ему было о чём спросить, и всё же он промолчал. Снова.

Нахмурившись, он вернулся к поискам. Сменив праздничную рубашку и брюки на простые коричневые штаны и рубаху цвета бургунди, а туфли на привычные сандалии, провидец вышел из комнаты и встал перед с женщиной, сидевшей на ступенях в окружении его крыс.

Она тихо переговаривалась с ними, издавая странные скрежещущие и щёлкающие звуки, отдалённо похожие на крысиную «болтовню», к которой мужчина успел привыкнуть за десять лет жизни в стенах. И пусть он наблюдал за подобным не впервые, ему всё ещё казалось удивительным, что возлюбленная действительно могла общаться с его маленькими друзьями.

— …Пойдём?

Блондинка притихла и посмотрела на него, словно впервые. Она выглядела какой-то отстранённой и тихой, что не изменилось, даже когда она поднялась на ноги и взяла предсказателя за руку. Заметив это, тот неосознанно напрягся: гадалка вела себя почти как когда они увидели её преследователей неделю назад.

Её ладонь ощущалась совсем крохотной и невесомой под его пальцами, пока они спускались. Бруно не чувствовал в ней ни дрожи, ни уверенной твёрдости, — ничего, что могло бы подтвердить, что женщина, идущая вслед за ним, не привиделась ему в сладком, отчаянном сне. Но и оглянуться он тоже боялся: не рассеется ли это наваждение в тот же миг, как он поддастся предательской мысли проверить?

К тому моменту, как пара добралась до выхода из башни, беспокойство, скрёбшееся в животе провидца, стало настолько осязаемым, что причиняло боль. Но когда они подошли к двери, к нему примешался страх. Тяжёлый, давящий страх, мешающий дышать.

Снаружи раздался шум голосов. Он был смутным и едва слышимым на фоне гула, созданного падением песка в арке, но мужчина безошибочно узнал тембр, с которым говорили его мать и сёстры.

Сердце сжалось, и он бросил короткий взгляд на любимую. Её лицо выглядело спокойным и задумчивым, и это, пожалуй, было единственной причиной, по которой он всё же решился открыть дверь.

На площадке второго этажа звуки стали различимей. Отсюда отчётливо слышались не только голоса, перекатывающиеся эхом по залу, но и отдельные слова и даже фразы.

«…она обманула…»

«…ничего нельзя сказать точно…»

«…в городе видели…»

«…чужаки?..»

Бруно остановился, чувствуя, как тревога сменяется озадаченностью. Какого чёрта тут происходит? Ему… ему ведь не кажется?

Но не успел он толком осознать происходящее, как Жанна молча прошла вперёд — прямо к лестнице на первый этаж, — невольно заставив предсказателя побледнеть.

— Стой! — шёпотом вскрикнул он, бросившись за гадалкой, но та не собиралась его ждать.

С прямой спиной и твёрдым взглядом она вышла во внутренний двор, и все голоса тут же смолкли. Десять пар глаз вперились в её фигуру — сочувствующие и осуждающие, — но блондинка будто и не обратила на это внимания. Поправив платок на голове, она натянула на лицо приветливую улыбку и прошла в центр круга, в котором стояли члены семьи Мадригаль.

— Доброе утро всем! Или, может, уже день? Я, право, немного потерялась во времени…

— Вы мешаете семейному собранию, — сказала Альма строго. — Пожалуйста, уйдите.

— Ах, простите, донья, — протянула Жанна, склонив голову набок, — но разве я не имею права находиться там, где обсуждают меня?

Тишина, повисшая в воздухе, ощущалась тяжёлой и густой. Казалось, под её давлением даже Касита затаила дыхание: ни скрипа половиц, ни тихого перезвона плиток. Никто не осмеливался издать хоть звук в присутствии матриарха. Выпрямившись, она окинула женщину перед собой холодным, оценивающим взором и хмыкнула:

— Что ж, раз вы настаиваете… Не буду вас отговаривать.

Та ответила ей вежливой улыбкой и молча заняла место рядом с Бруно. Он был сильно потрясён и, глядя то на мать, то на возлюбленную, явно пытался понять, что вообще случилось. Ещё вчера всё было прекрасно, но вот, наступило утро, и Альма внезапно собирает семью, чтобы обсудить что-то связанное с Жанной? Что изменилось за эти несколько часов? И почему он не мог отделаться от чувства, словно гадалка знала, что так и будет?

— Мамá, я не думаю, что… — прозвучал голос Джульетты, но её вдруг перебила Пепа, над головой которой давно вилась тёмная туча:

— Нет-нет, мамá права! Если она хочет присутствовать — её право. Мы не будем её останавливать.

— Но ведь!..

— Не волнуйся, Джули, — улыбнулся Агустин, успокаивающе гладя жену по плечам. — Уверен, мы во всём разберёмся.

— О, не сомневаюсь, всё будет именно так, — хмыкнула Альма, бросив ещё один взгляд на чужачку, однако Жанна никак на это не отреагировала, продолжая улыбаться.

Вела ли она себя так потому, что ей было нечего бояться, или же она просто не видела смысла в ответе? Никто не знал.

— Может… стоит объяснить, почему мы собрались? — неловко кашлянув, пробормотала Мирабель.

— Объяснить? — возмутилась Пепа. — Кажется, всё и так очевидно!

— И всё же стоит повторить для тех, кто только пришёл, — ответила девушка с нажимом и, глянув на матриарха, добавила: — Разве я не права, Абуэла?

Та посмотрела на внучку, а затем и на остальных присутствующих. Во внутреннем дворе находились все члены их семьи, за исключением пятилетнего Антонио, ещё слишком маленького, чтобы участвовать в этом разговоре. Наконец, она обратила внимание на Бруно. Тот был бледен, теребя край своей старой потрёпанной руаны, и явно не мог найти себе места от волнения. На мгновение в глазах женщины промелькнуло сожаление, но его быстро сменила хмурая отстранённость.

— Так и быть, я повторю всё ещё раз, — сказала она, вздохнув. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить несколько вопросов, связанных с Голди. Её появление с самого начала показалось мне подозрительным, но, несмотря на это, мы всё же приняли её в нашем доме — в нашей общине — не требуя от неё ничего взамен. Но что же мы получили? Интриги, скандалы и ложь, которые она плетёт за нашими спинами! Её прошлое также неясно и заставляет задуматься: мы не знаем ни откуда она пришла, ни чем занималась раньше, и тем более — кто те люди, что так упорно ищут её? Я считаю, что присутствие Голди несёт угрозу для всей нашей долины, и требую ответов.

Пепа, стоявшая по левую руку от матери, часто закивала, выражая поддержку её словам.

— Ответы нам бы очень не помешали, — язвительно протянула она в сторону блондинки, но та продолжала молчать.

— Мне кажется, мы не должны бросаться обвинениями, не успев ни в чём разобраться, — неуверенно заметила Луиза. — До сих пор сеньора Голди не делала ничего предосудительного…

— Ох, неужели! — взвилась рыжеволосая. — Втянуть Бруно в скандал — это, по-твоему, не делать ничего предосудительного?! Почему мы узнали об их отношениях из чужих сплетен?! Ещё и таких вульгарных!

Долорес неловко кашлянула в кулак на фоне.

— Меня больше интересует, почему тиа, изначально относившаяся к сеньоре Голди с симпатией, вдруг стала так негативно отзываться о ней? — пробормотала Изабела.

Будто признав поражение, Пепа прижала ладонь к груди и, опустив голову, заговорила:

— Каюсь. Как и все, я ненадолго была обманута её маской, решив, что она обычная жертва обстоятельств, однако вскоре я поняла, что все её вежливые улыбки были обычной ложью! Брошенной в глаза пылью! И теперь, когда я разглядела её лисью натуру, она больше не сможет меня обмануть!

— И всё же сеньора Голди не сделала ничего плохого, — отметила Мирабель.

— Она привела чужаков, — холодно парировала Альма. — Не знаю, от кого эта женщина пыталась скрыться, но я не желаю подвергать общину опасности и не хочу, чтобы нашу семью впутывали во что-то рискованное! Мы уже однажды потеряли свой дом, второй раз я этого не позволю!

— …И поэтому ты решила повторить те же ошибки снова? — внезапно спросил предсказатель.

Все обернулись, с удивлением глядя на Бруно, чей взор почти светился от гнева, а кулаки были крепко сжаты.

— Что ты такое говоришь! — встревоженно воскликнула Пепа. Из тучи над её головой упали первые капли, так и не превратившиеся в дождь.

— А что, по-вашему, я не прав? — прошипел он. — Разве то, что вы делаете сейчас, как-то отличается от того, что происходило со мной или Мирабель?

— Эрмано,⁽¹⁾ послушай… — попыталась успокоить его Джульетта, но он тут же прервал её:

— Нет, это вы меня послушайте! Я стольким пожертвовал во имя нашей семьи! И ради чего? Ради будущего, которое нельзя изменить? Или, может, общины, для которой я всегда был чужим? Моя репутация лежит на дне, мой дар считают проклятьем, а меня самого презирают все, кто только может! Я не смог жениться, не смог найти друзей, у меня не было никого, кто действительно мог бы меня понять! Я был один больше чем десять лет! И когда я, наконец, встретил ту, кто видит во мне не «несущего несчастья», а просто «Бруно», вы пытаетесь её прогнать! Судите её, как преступницу, называете её подозрительной и опасной, обвиняете в обмане, хотя не знаете о ней ничего!

— Тио… — прошептала Мирабель, коснувшись плеча дяди, но тот отстранился, не желая больше молчать.

— Я не позволю вам изгнать её. Не после всего того, что она для меня сделала.

— Сделала для тебя? Она? — усмехнулась Альма. — И что же такое должна была сделать женщина, что ты решил выбрать её вместо семьи?

Провидец поперхнулся собственным возмущением, и Джульетта, глядя на мать, шокированно вскрикнула:

— Мама́!

Долорес и Изабела смущённо покраснели, а вслед за ними и Луиза, не сразу понявшая, о каких таких делах говорила их Абуэла. Мирабель же лишь глупо хлопала глазками, смотря то на сестёр, то на Бруно с Жанной.

— Д-давайте не будем горячиться? — нервно поправил очки Агустин. — Да, мы все сейчас на нервах, но…

— Но что?! — взвизгнула Пепа, и над её головой громыхнула туча. — Мама́ правильно говорит — ничего этого бы не произошло, не заявись эта вертихвостка в наш дом и не начни вешаться на нашего Брунито!

— Ми амор, пожалуйста… — протянул Феликс, неуверенно поглаживая жену по руке. — Ты самую малость перегибаешь…

— Малость? — обронила Луиза.

— Никто на меня не вешался, — фыркнул предсказатель. — Да и если б всё было иначе — это вас никоим образом не касается! Я взрослый человек и имею право строить отношения с кем захочу!

— Мне казалось, я воспитывала тебя иначе, сын.

Он набрал воздуха в грудь, уже было собираясь ответить, но чужая бледная рука, возникшая перед лицом, его остановила.

— Если вы того хотите — я уйду, донья, — сказала Жанна, заставив всех опешить.

— …Что?

— Так просто? — икнула Пепа.

— Я с самого начала говорила, что не хочу создавать для вас неудобств и готова уйти по первому же требованию, — пожала плечами она. — Я и так слишком здесь задержалась, пора бы и честь знать.

Бруно замер на секунду, но тут же опомнился и быстро произнес:

— Если ты уйдёшь, то и я с тобой.

— Нет.

— Что? Почему?!

— Потому что… — взгляд гадалки вдруг скользнул к рыжеволосой, и на её губах возникла странная улыбка, — …ты мне больше не нужен. Я просто играла с тобой, — а затем вновь посмотрела в его глаза, сделав голос настолько ядовито-сладким, что начинало тошнить. — Ты же не думал, что кому-то в самом деле может понравиться мысль навсегда застрять в подобной дыре? Пф. Глупость какая. С самого начала всё это было не серьёзно.

 

 

— Я так и знала! — победно воскликнула Пепа.

— Родная, хватит, — шикнул Феликс, оттянув жену в сторону.

Провидец нерешительно смотрел на возлюбленную. На его побледневшем лице застыли непонимание и тревога. Он был по-настоящему напуган, но Жанна не собиралась отступать.

— …Зачем ты говоришь мне это?

— Разве не очевидно? — ответила та, зачесав выбившиеся из причёски волосы назад. Прямо как в тот раз, отыгрывая шекспировскую Джульетту. — Потому что это правда. Я обманывала тебя, как и всех здесь. Пользовалась вашей добротой, пока мне это было выгодно. Но всему однажды приходит конец. Пора актрисе покинуть сцену.

Бруно скрипнул зубами.

— Но ведь это ложь. Ты пытаешься убедить всех в том, что ты действительно такая плохая, как они думают, но мы оба знаем…

— Знаете что?! — воскликнула Изабела. — Тио, очнись! Она уже открыто призналась, что никогда не воспринимала твои чувства всерьёз!

— Иза, подожди! — пискнула Долорес, но её заглушил возглас Луизы:

— Она права, тио! Тебе не нужно оправдывать того, кто этого не заслуживает!

Гадалка тихо хмыкнула, наблюдая за тем, как сёстры Мирабель, только что сомневавшиеся, встали на защиту своего дяди.

— Послушай своих собринас, ми вида, — произнесла она, будто с издёвкой. Вот только в её взоре предсказатель видел совсем иное. В нём отражались тоска и колючий страх одиночества, желание остаться и необходимость бросить всё.

Он не мог позволить ей сделать это. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

— Ты не уйдёшь одна, — повторил Бруно упрямо, и едкая улыбка на губах Жанны дрогнула. — Даже если тебя изгонят, я последую за тобой.

— Мальдита сеа, Бруно! — закричала Пепа. Над её головой сверкали молнии и грохотал гром. — Она никогда тебя не любила! Она сама призналась в этом! Ты ей не нужен!

— Ну, чести ради, вам он тоже не особо-то и нужен, — фыркнула блондинка, закатив глаза.

— Что?! Да как ты смеешь!

— Пепа, ми амор, ты так нас всех сдуешь, — сказал Феликс, осторожно сжимая плечи жены. Ураган над её головой усиливался всё больше, но гадалка, будто не заметив этого, продолжала:

— Не понимаю, почему ты так разозлилась. Разве это не правда? Мне казалось, все и так в курсе.

— Ха! Вот так, значит?! А я всегда знала, что ты такая! Ходишь вокруг, улыбаешься… Но теперь-то всем стало ясно, какая ты на самом деле гнилая!

— Тиа! — возмутилась Мирабель.

— А ты почему её защищаешь?! — продолжила та кричать. — Она не только издевается над Бруно, но и оскорбляет всю нашу семью! Как ты можешь стоять на её стороне после этого?!

— Потому что это на неё не похоже! — выпалила девушка раньше, чем успела подумать, и вместо того, чтобы убедить одну только тётушку, она разозлила уже своих сестёр.

— Что значит не похоже? — резко обернулась к ней Изабела. — Ты вообще не слышала, что она сказала?!

— Я слышала, — с нажимом ответила она, — и именно поэтому говорю, что здесь что-то не так!

— Всё очень даже «так»! — всплеснула руками Луиза. — Она сама призналась во всём! Не нужно делать вид, что этого не было!

— Луиза, прошу… — неуверенно шагнула в её сторону Мирабель, но та упрямо скрестила руки на груди, ярко демонстрируя свою непреклонность.

— Нет. Я не собираюсь притворяться, что всё в порядке, если это не так. И даже если всё это просто игра, я… — её голос вдруг дрогнул, и девушка угрюмо посмотрела на Жанну, внимательно слушавшую её монолог, — …я не прощу её. Какой бы ни была причина, она поступает слишком жестоко.

— Даже если она делает всё это, чтобы пожертвовать собой? — внезапно спросила Долорес.

Её слова едва ли можно было расслышать в споре кузин, однако этого хватило, чтобы они заставили всех замолчать.

— О чём это ты? — ошарашено переспросил Камило, оторвавшись от стены. С самого начала собрания он старался не вмешиваться в происходящее, но вопрос старшей сестры по-настоящему его шокировал.

— Она собирается стать приманкой для своих преследователей и увести их как можно дальше от нашей долины, — объяснила она.

— Но ведь они убьют её… — пролепетала Мирабель и тут же застыла, столкнувшись с потрясённым взглядом дяди.

Бруно мгновенно повернулся к Жанне, напряжённо сцепившей руки на груди. Её пальцы до побелевших костяшек впивались в собственные предплечья, а лицо выражало неподдельную злость. Она до последнего надеялась, что никто не поймёт её плана, не станет защищать, и предсказатель будет единственным, кого ей придётся убеждать.

— Это… это правда? — прошептал он.

— Пф, конечно же нет. Кто в здравом уме пойдёт на такое ради мужчины, которого знает от силы месяц? — ответила блондинка, нервно дёрнув плечами. — У твоих собринас фантазия разыгралась.

Провидец сжал губы и оглянулся, ища поддержки. Долорес хмуро смотрела на гадалку, пока Мирабель с нескрываемой тревогой перебирала складки своей юбки. Луиза и Изабела неуверенно перешёптывались. Побледневший Камило косился то на старшую сестру, то на мать. Пепа и Феликс молчали, и лишь глухо рокочущие тучи напоминали о том, насколько раздражённой была рыжеволосая в этот момент, когда как молчание Джульетты и Агустина не говорило мужчине ничего. Впрочем, как и твёрдость, застывшая во взоре его матери, обращённом к Жанне.

Внутренний двор был погружён в гнетущую тишину. Тишину, в которой лишь он один мог подтвердить или опровергнуть слова своей возлюбленной.

— Если они ошибаются, — начал он тихо, — то почему ты так настаиваешь на том, чтобы я остался?..

— Хватит.

Холодный тон Альмы разрезал пространство, словно нож, и одиннадцать пар глаз тут же устремились в сторону её властной фигуры. Удивлённые. Внимательные. Недоверчивые…

— Мама́? — озадаченно обронил Бруно.

— Ты наконец приняла решение? — с надеждой спросила Пепа, кое-как отмахиваясь от тёмных туч над головой.

— Можно сказать и так, — хмыкнула она. — Хотя это и не то решение, которого от меня, очевидно, ждут.

Жанна издала короткий смешок.

— О, прошу вас, донья. Хотя бы вы не заражайтесь этим драматизмом.

— Молчать, — оборвала её та. — Я не знаю, что ты задумала, да и вряд ли вообще пойму, зачем всё это было устраивать, но я больше не намерена терпеть этот цирк.

— Мама́, — осторожно вмешалась Джульетта, не сводя настороженного взгляда с блондинки. — После того, что сказала Долорес, мы уже не можем просто сделать вид, что ничего не слышали.

— Именно, — шагнув ближе, поддержал жену Агустин. — Если есть хоть малейший шанс, что всё не так просто, как мы решили изначально, нам стоит в этом разобраться.

— Вы шутите?! — снова вспылила рыжеволосая. Ветер вокруг вновь усилился, и туча, нависшая над ней, потемнела сильнее. — Она только что призналась, что лгала Бруно всё это время, наговорила нам гадостей, а теперь стоит, довольно улыбаясь, и вы просто спустите ей это с рук?!

— Нет, но и судить её раньше времени мы не станем, — ответила ей сестра.

— Как благородно, — отозвалась гадалка без энтузиазма. Джульетта вздохнула.

— И что вы собираетесь делать? — фыркнула Изабела. — Как, по-вашему, мы сможем понять, что есть правда, а что — ложь?

— Думаю, если мы соберём все недостающие крупицы информации, всё сразу встанет на свои места, — поправил очки Агустин.

— А я думаю, что вы бессмысленно тянете время, — выплюнула Пепа.

— Ого, неужели мы хоть в чём-то сошлись? — присвистнула Жанна.

— Заткнись, змея.

Чужачка лишь глухо рассмеялась на это.

— Ой-ой, как страшно.

— Прекратите. Вы обе, — скомандовала Альма. — Феликс, уведи Пепу, ей нужно успокоиться. А ты, — её строгий взгляд впился в тонкую фигуру гадалки, — будь добра объясниться. В ином случае мы будем вынуждены продолжать собрание до тех пор, пока не расспросим каждого и не сможем принять однозначное решение о твоей судьбе.

Услышав её слова, Жанна замерла, в то время как Бруно наконец позволил себе облегчённо выдохнуть.

— Я уверяю вас — в этом нет никакого смысла. Меня ничто не держит в вашей долине, и я в любой момент готова уйти, как и обещала вам ещё в самый первый день, когда объявилась на пороге вашего дома, донья, — затараторила она, судорожно теребя рукава своего оливкового платья.

— И именно поэтому я не могу отпустить тебя сейчас, — заметила женщина.

Касита, ещё недавно безмолвная, согласно скрипнула оконной створкой, отчего блондинка невольно вздрогнула.

— Нет! Нет-нет-нет-нет-нет, вы ведь были абсолютно правы! Я легкомысленная и скандальная особа! От меня одни проблемы! Я лгала всем вам! Я оскорбила вашу семью!

— Ми сиело, прошу тебя… — прошептал предсказатель, коснувшись её плеча. — Расскажи всем правду. Позволь нам защитить тебя.

Когда она посмотрела на него, её выражение больше не было столь едким и злым. Встревоженная и растерянная, она, казалось, вот-вот поддастся на его уговоры, и все недопонимания и конфликты будут решены. Мадригаль придумают, как ей помочь, и всё будет так, как и должно быть, но…

— С чего ты вообще решил, что мне нужна ваша защита?

Стало тихо. Настолько, что во дворе было слышно, как Феликс успокаивал Пепу в гостиной.

— Что? — икнула Мирабель.

— Сеньора… — угрожающе протянула Изабела.

— Нет-нет, правда, — отведя руку мужчины от себя, произнесла гадалка. — С самого начала единственными, кто действительно хотел, чтобы я осталась здесь, были Мирабель и Бруно. Однако если первая искренне волновалась за то, как я устроюсь в вашем доме, то второй… — она криво улыбнулась.

— Что ты пытаешься этим сказать? — Альма выглядела не менее озадаченной, чем все остальные.

— О, всё очень даже просто, — ответила она, разведя руками. — Он абсолютно такой же, как и все вы.

— Жанна! — воскликнул провидец, попытавшись схватить возлюбленную за руку, но та успела одёрнуть её.

— Не смей называть меня так! — зашипела она, отступая. — Ты отлично знаешь, о чём я сейчас говорю! Ты не пытался встать на мою защиту тогда, так почему ты решил, что сейчас мне это необходимо?

— Потому что я люблю тебя!

— Меня? — выпучила глаза та и, по-птичьи склонив голову, спросила: — Или очередную иллюзию, построенную в твоей голове?

Бруно застыл на месте, едва ли готовый к подобному обвинению.

— Ты сам хотел правды, — усмехнулась она.

— Тио, — пробормотала Луиза, глядя на дядю с беспокойством.

— Нет, я не… я… — попытался оправдаться он, но блондинка его перебила:

— Не смей делать вид, что не понимаешь! — прорычала она. — Сначала ты решил, что я замечательный человек лишь потому, что я была вежлива с тобой и не считала странным или проклятым! Однако стоило тебе узнать о том, как работают мои гадания, так ты сразу обвинил меня во лжи и манипулировании чужим мнением!

— Но я же извинился за это!

— Хорошо! И что же случилось потом? Когда ты узнал, что за мной идёт охота, как ты поступил? Что ты сделал, когда все обсуждали моё изгнание в тот раз?

— Я… я просто струсил, — виновато опустил он взгляд. — Я хотел… Я правда хотел… Но я… я…

— Я знаю, — хмыкнула она. — Я видела.

— Пожалуйста, прости меня, — прошептал Бруно, закрыв лицо руками.

— Я злюсь на тебя не за это, а за то, что даже после того, как я осмелилась рассказать тебе свою историю… правду о себе и своей жизни… ты выбрал не доверять мне, а придумать себе новую версию меня. Снова.

Все в помещении осторожно покосились в сторону предсказателя. Растерянно. Любопытно.

— Тио, это правда? — недоверчиво спросила Луиза.

Тот не ответил.

— Ты убедил меня остаться с тобой, и мы стали парой в тот день, — тем временем продолжала Жанна, обходя пространство внутреннего двора по кругу. — Я отвечала на каждый твой вопрос так честно, как никогда в своей жизни, вот только в твоей голове я всё ещё оставалась какой-то «не такой». И вместо того, чтобы спросить меня об этом и развеять собственные сомнения, ты предпочёл закрыться в своих переживаниях, а на меня навесить новый ярлык. И, что забавно, тот же самый, что навесили на меня и Пепа с Альмой.

Вдруг она остановилась, и её взор обратился к матриарху, нахмуренной, но не торопившейся прерывать монолог гадалки.

— Мне жаль вас разочаровывать, но мой первый брак отбил у меня любое желание строить новые отношения. И с вашим сыном я, к слову, тоже не спала.

Агустин закашлялся от неожиданности, пока младшее поколение тщетно делало вид, что не услышало последней фразы Жанны. Джульетта шумно втянула воздух и с опаской взглянула на мать, но та оставалась спокойной.

— И что? Теперь ты ждёшь от меня извинений? — наконец, произнесла она.

— Нет, — мотнула головой гадалка. — Я никогда ничего от вас не ждала. И, тем не менее… я хочу поблагодарить вас, донья.

Та поджала губы и приподняла голову, ожидая, что за этим последует очередной укол, но вместо этого чужачка просто отвернулась и, смотря куда-то в пустоту, пробормотала:

— Жизнь в Энканто была похожа на чудесный сон. Может, если мне повезёт, я ещё смогу вернуться сюда однажды…

— Сеньора, вы не обязаны уходить, — попробовала вмешаться Долорес, однако Жанна лишь слабо улыбнулась и, стянув с головы платок, удерживающий её причёску, вернулась на своё место.

Погружённый в собственные мысли, Бруно стоял, спрятав лицо в ладони. В окружении чужих глаз он чувствовал себя слишком маленьким и слабым, чтобы на что-то повлиять. И всё же…

— Если бы я попросил тебя погадать мне напоследок… что бы ты сказала? — прошептал он.

— Что твоя полоса неудач, наконец, окончена, и теперь ты сможешь по-настоящему стать счастливым, — ответила она тихо.

Мужчина горько рассмеялся и опустил руки, взглянув на неё.

— Ты знаешь, что без тебя это невозможно.

К этому моменту во внутренний двор вернулись Феликс и Пепа. Едва ли понимая, что они успели пропустить, они заняли свои места, и как только предсказатель вновь заговорил, в тишине светлых каменных стен раздался рокот грома.

— Ведь я видел, что ты останешься здесь, со мной, — медленно произнёс он.

Жанна побледнела, и платок, который она держала, упал на пол.

— Подожди, что? — опешила Мирабель.

— Я провёл ритуал, — сказал провидец громче. — И в будущем, отразившемся в песке, я видел, что она останется в Энканто и мы… поженимся.

— Замолчи! — воскликнула гадалка.

Но было уже поздно.

— Вы… что? — Альма попросту не знала, как ей реагировать на это.

— Сеньора в самом деле станет частью нашей семьи? — для Мирабель это тоже стало сюрпризом. — Ого! Это же здорово!

— Это ни капельки не здорово! — разозлилась Пепа, и вокруг Мадригалей вновь поднялся ветер и загрохотали тучи. — Почему он решил рассказать об этом только сейчас?!

— Могу его понять, — ляпнул Агустин, глядя на стремительно темнеющие облака, возникшие над их головами.

— Амор…

— Что?

— Постойте, разве не все предсказания тио сбываются? — пролепетала Изабела, смотря на всех присутствующих с явным непониманием.

— Так и есть, — кивнул Феликс, успокаивая жену. Ураган, однако, становился лишь сильнее.

— Но разве это не значит, что это собрание с самого начала не имело никакого смысла? — вдруг спросил Камило.

И в этот самый миг прозвучал крик:

— Зачем ты, чёрт возьми, сделал это?!

Все замолчали, уставившись на разъярённое лицо чужачки, вцепившейся Бруно в воротник.

— Ми сиело, послушай… — осторожно начал он, но та сильно тряхнула его в ответ.

— Заткнись! Просто заткнись! — прорычала она. — Я больше не хочу ничего слышать! Это просто невыносимо! Почему ты продолжаешь меня защищать?! Какое право ты на это имеешь?! Я тебе никто! Даже не любовница! Так почему ты не можешь просто отпустить меня?! Зачем цепляешься?! Решаешь за меня! Мучаешь!

— Потому что ты дорога мне, — попытался объяснить он, мягко коснувшись её рук.

— Ты лжёшь!

Она оттолкнула от себя предсказателя — и в ту же секунду согнулась, зажав рот ладонью. Единственным, что успели увидеть другие Мадригаль, была кровь, хлынувшая сквозь бледные худые пальцы изо рта и носа гадалки. Бруно среагировал быстрее прочих и, бросившись к возлюбленной, крепко обнял её, скрыв тем самым её фигуру от чужих взглядов.

— Что за..?

— Диос мио! Сеньора, вам нужна помощь? — беспокойно обронила Джульетта, собираясь было приблизиться, но провидец поспешил закрыть блондинку краем своей руаны.

— Не подходите, — твёрдо сказал он.

— В… в смысле? — голос Луизы звучал испуганно. — Тио, что происходит?

— Мне же не показалось? Это была кровь? — побледнела Пепа.

— Бруно, мы требуем объяснений! — заявила Альма серьёзным тоном.

— Ничего не случилось! — выпалил он. — В-всё… всё хорошо! Не стоит волноваться!

Жанна зашевелилась в его объятиях, будто в попытке отстраниться или что-то сказать, но вместо слов с её губ сорвался лишь хриплый, болезненный звук. Мужчина тут же склонился ниже, сильнее пряча её тонкое тело за своим, и что-то торопливо зашептал ей на ухо.

— Долорес? — обернулась к ней матриарх, уже не столь сурово, скорее растерянно и нетерпеливо.

— Он… — девушка неуверенно покосилась на Мирабель, а затем на бабушку. — Он просит её не переживать. Она прикусила язык.

— Так прикусила, что даже из носа потекло? — фыркнула Изабела.

Кузина только пожала плечами в ответ, вызвав нервный смешок у Камило. Его старшая сестра порой совершенно не умела скрывать секреты.

— Бруно, позволь мне осмотреть её, — попыталась убедить брата Джульетта, аккуратно коснувшись его плеча.

— Нет! — дёрнулся он. — Всё правда хорошо!

— Бруно! — строже повторила сестра.

Но тут раздался громкий стук в дверь.

Все замерли, посмотрев в сторону парадного входа.

— Мьерда, — тихо выругалась Долорес.

Альма бросила на неё быстрый взгляд, а затем, придав себе привычный величественный вид, направилась к двери. Мадригаль неуверенно двинулись следом, лишь гадалка и предсказатель остались стоять там же, где и были.

Открыв, она обнаружила взволнованную толпу, сбившуюся у дверей их Каситы.

— Донья, в долину вернулись те подозрительные люди! — выпалил один из горожан.

— Они спрашивали, могут ли встретиться с вами! Просили о содействии в поисках сеньоры Голди! — добавила другая жительница.

— Сейчас они ушли, но обещали вернуться завтра вместе со своим главным!

— Донья Альма, что нам делать? Они кажутся такими опасными!

— Страшно даже подумать, зачем они разыскивают нашу сеньору брухиту!

Неровный гул голосов, перемежаемый спорами и тревожными комментариями, продолжался ещё какое-то время. Матриарх нахмурилась, слушая их, пока другие члены семьи молчаливо обменивались взглядами между собой.

Пепа выглядела особенно напряжённой, сжимая руку мужа. Её взор то и дело возвращался к фигуре Бруно, стоявшей в дальней части внутреннего двора. Агустин всё время поправлял очки, приобнимая Джульетту — та была бледной, но спокойной. Луиза тоже нервничала, вслушиваясь в гомон толпы, пока Мирабель и Долорес задумчиво смотрели друг на друга. И лишь Камило и Изабела не могли определиться, как им реагировать на всё, что сейчас происходило.

— К счастью, никто из нас до сих пор не успел им ничего разболтать, — наконец, произнёс пожилой мужчина, стоявший ближе всего ко входу в дом. — Единственная причина, по которой они продолжают искать сеньору гадалку в Энканто — тот факт, что рядом с нашей долиной не так уж много других поселений. А это значит, что если мы каким-то образом докажем, что они зря ищут её здесь, им не останется ничего иного, кроме как уйти.

— Плохо только, что они такие дотошные, — скривилась сеньора Лопес. — Цепляются со своими вопросами ко всем подряд! Даже к детям!

— Ой, да-да! Нам ужасно повезло, что детишки не стали рассказывать что-то незнакомцам, — закивала Дора Винедо. — Многие даже о своих именах соврали!

В этот момент все как один покосились в сторону Камило.

— Эй! Почему сразу я? Я их этому специально не учил!

— «Специально», может, и не учил, но факт остаётся фактом, — поддразнил сына Феликс.

Будто окончательно придя в себя благодаря этой глупой сцене, Альма вновь посмотрела на горожан и, постаравшись вернуть лицу привычную уверенность, громко возвестила:

— Большое спасибо вам всем! Вы правильно сделали, решив предупредить нас!

— После всего, что Мадригаль делают для нас всех, это меньшее, чем мы могли бы вам отплатить, — добродушно ответил старик, но его лицо быстро приняло озабоченное выражение. — К слову… Донья, у вас тоже что-то случилось? Обычно ваша семья в это время находится в городе, а не в Касите.

Матриарх чуть заметно сместилась, закрывая собой обзор в дом.

— О, ничего такого. Небольшое семейное собрание. Есть некоторые… вопросы, которые необходимо было решить в кругу семьи.

Пепа едва сдержала истерический смешок за её спиной. Вопросы. Да, точно. Всё началось именно с них, но к данной минуте их уже стало столько, что можно было увязнуть. И сейчас, наблюдая за тем, как привычный мир рушится, никто из Мадригалей попросту не знал, что им делать.

— Что ж, если так, то ладно, — кивнул старик. — Но если вам вдруг нужна помощь — вы только скажите, и мы все тут же придём.

— Верно! — поддакнул кто-то из жителей.

По толпе прокатился согласный ропот. Люди предлагали бесплатные услуги, обсуждали, как им стоит подготовиться к завтрашнему возвращению незнакомцев, и просто выражали поддержку в сложившейся ситуации.

— На самом деле, мы могли бы собраться завтра на площади, — произнёс крупный мужчина. — Не одним же вам этих чужаков встречать.

— Да! Пусть видят, что мы их не боимся!

— И знают, что с нами нужно считаться! — воскликнула юная сеньорита Альварес, вскинув кулак. Камило глупо улыбнулся, заметив её среди горожан.

Услышав их идею, Луиза задумчиво осмотрела присутствующих и, скрестив руки на груди, заявила:

— Я тоже пойду на площадь. Думаю, мои мускулы там пригодятся.

— И я! — оживилась Изабела. — Некоторые из моих растений могут оказаться полезны!

— Девочки… — протянула Джульетта со смесью тревоги и усталости.

Альма долго смотрела на столпившихся у порога жителей, не осмеливаясь сказать хоть слово. Их лица, полные праведного гнева и решимости, наполняли её сердце теплом. Как и в тот день, когда Касита рухнула, а чудо исчезло, они пришли к их семье, чтобы предупредить, помочь и вместе найти решение. И впервые за этот день во взгляде матриарха мелькнуло нечто, похожее на облегчение.

— Войдите, — наконец вздохнула она.

На мгновение на крыльце повисла тишина.

— Донья?..

— В дом, — повторила она, освободив проход. — Раз уж это касается не только нашей семьи, но и всей долины, скрывать больше нечего.

Люди переглянулись, озадаченные её предложением. Пользуясь этой заминкой, Мирабель бросила взгляд на дядю, а затем и на бабушку. Что-то подсказывало ей, что сейчас им действительно стоило довериться их абуэле. И несмотря на то, как сильно девушка переживала за Жанну, для неё этот выбор оказался слишком простым.

— Проходите, не стесняйтесь, — произнесла она, встав рядом с Альмой. И, незаметно кивнув Долорес, добавила: — Какие хозяева ведут разговоры на пороге их Каса?

Горожане неуверенно согласились и понемногу начали заходить внутрь. Мадригаль последовали их примеру и поспешили вглубь дома, чтобы вновь занять свои места. Потребовалось некоторое время, прежде чем толпа смогла полностью разместиться и обратить внимание на провидца и гадалку, стоявших во внутреннем дворе.

— Сеньора брухита?..

— Ей плохо?

Поднялся тихий шёпот — удивлённый и опасливый, — и Бруно тут же ощутил, как тело, укрытое складками его руаны, испуганно съёжилось и прижалось к нему сильнее. Продолжая закрывать возлюбленную от чужого взора, он угрожающе посмотрел на сплетников, и те тут же смолкли, а их глаза сместились в сторону матриарха.

— Ах, эм… — неловко сглотнула одна из жительниц. — Донья Альма, вы… не расскажете нам, что произошло?

Её взгляд упал на сына, упрямо обнимавшего худую фигуру гадалки. Из-под зелёной ткани была видна лишь взъерошенная макушка тёмных кудрей, словно пошедшая пятнами, и бледные пальцы, вцепившиеся в чужую рубашку цвета бургунди.

— Что ж… как я и сказала, у нас возникли некоторые вопросы, которые мы пытались решить в семейном кругу, — кашлянув в кулак, ответила она. — Но, боюсь, мы и сами нуждаемся в объяснениях.

— Это связано с чужаками, заявившимися в нашу долину? — поинтересовался высокий мужчина.

— В том числе, — призналась Альма.

— Вы узнали, с какой целью они преследуют сеньору Голди?

— Или, может, по какой причине?

— Нет, мы… — начала было та, но её слова быстро потонули в гуле других голосов.

«Насколько они вообще опасны?», «Сколько их?», «Откуда они пришли и как долго собираются ошиваться рядом с Энканто?» — вопросы сыпались отовсюду, не переставая, но Мадригали не спешили с ответом. Честно говоря, они даже не знали, что от них ожидали услышать! Информации у них было не больше, чем у прочих горожан, а после сцены, разыгравшейся во время семейного собрания, они и вовсе стали сомневаться в том, что ещё недавно считали истиной.

Кто такая «Голди»? Действительно ли она манипулировала Бруно всё это время, или это была настоящая любовь? Любит ли он её на самом деле? Что за «обман» скрывается в её гаданиях, и какая «правда» заставила предсказателя подозревать её в ветрености?..

Шум толпы между тем лишь нарастал: кто-то уверял, что видел у незнакомцев оружие, кто-то припомнил, как один из них грубо допрашивал торговцев на рынке, а кто-то шептался об их странном и даже подозрительном любопытстве ко всему, хоть немного напоминавшем магию.

Слыша эти разговоры, провидец нежно погладил возлюбленную по спине. Он сделал это неосознанно, почти случайно, и странным образом это правда смогло её успокоить. Жанна сама не заметила, как выглянула из-под зелёной руаны, робко всматриваясь в чужие лица. Как начала вслушиваться в их слова, полные волнения и искренней тревоги. В неловкое, слишком красноречивое молчание семейства Мадригаль…

Многие были злы или напуганы, другие — задумчивы и недоверчивы, однако всех их объединяло одно — беспокойство за чужачку, задержавшуюся в их долине дольше запланированного. Никто из них не считал её обузой или угрозой. Никто не смотрел на неё с ненавистью и страхом. Никто не обвинял её. Не запугивал. Не пытался прогнать. Нет. Они обсуждали причины, искали выход и хотели помочь.

И тогда она решилась.

— Бруно.

— Нет, — мгновенно отозвался он. — Что бы ты ни задумала в этот раз — нет.

— Ого? И даже не выслушаешь? — тихо пробурчала она. — Какой ты, оказывается, мелочный, ми вида.

— Ты!.. — предсказатель тут же замолк, тяжело вздыхая. — Послушай… Я не знаю, почему ты так стремишься уйти от меня, но какой бы ни была причина, я…

Он не успел договорить, как гадалка впилась в его рот поцелуем, а затем так же внезапно выскользнула из его рук, оставляя за собой лишь призрачное ощущение тепла и металлический привкус на губах. Осознав потерю, Бруно вздрогнул и тут же потянулся за любимой, но та легко увернулась от его касания, выйдя в центр внутреннего двора.

Разговоры тут же стихли, и сотни взглядов вонзились в её тощую фигуру. Жанна криво улыбнулась и, опомнившись, поспешила вытереть кровь под носом. Довольно бессмысленный жест, ведь кровью была испачкана не только нижняя половина её лица, но и ворот её платья, его лиф и даже подол. Однако гораздо более шокирующими для присутствующих оказались вовсе не пятна на одежде их брухиты, а её непривычно чёрные волосы и перья, растущие из её кожи.

— Диос мио… — прошептал кто-то в толпе, и та нервно рассмеялась.

— Что ж, я, э-э-э… немного не так представляла эту сцену, — протянула она, обняв себя за плечи. — Может… кхм… Может, кто-то хочет задать вопрос?

Все молчали. Даже Пепа с Альмой не решались прервать тишину, слишком обескураженные её видом.

— …Тогда я просто начну свой рассказ, — выдохнула гадалка.

Чуть помявшись на месте, она изобразила бросок соли через плечо и набрала воздуха в грудь.

— Всем привет! Меня зовут Жанна Брэдли, мне тридцать лет и я работаю странствующей гадалкой, — договорив, она прикусила губу и спустя небольшую паузу добавила: — А ещё у меня тоже есть дар.

Поднялся шёпот. Несколько человек неразборчиво выругались, кто-то тихо обронил «я так и знал!», но никто не торопился прерывать её.

— Я превращаюсь в животных, — громче произнесла брюнетка. — Конечно, не во всех, только в крысу, чёрную кошку и ворона… Ну, и ещё в змею. Не самый приятный набор, знаю, — попыталась пошутить она. Смеха не было. — …Так или иначе, за пределами Энканто в магию особо не верят, а если с ней и сталкиваются, то относятся с опаской. Это создавало определённые проблемы, и потому я была вынуждена скрывать свою способность от других, но иногда что-то идёт не по плану и получается… так себе.

— Ага, мы заметили, — хмыкнул Камило и на него тут же шикнули мать с сестрой.

— Мы же слушаем!

— Так и слушайте, я-то чем мешаю?!

Мгновение, и атмосфера в помещении перестала быть столь гнетущей. Рассеялось напряжение, и люди позволили себе короткие смешки и улыбки. Но главное — никакой негативной реакции на новость о том, что Жанна владеет магическим даром! Видя это, она выдохнула, и к ней снова вернулась уверенность.

— Как вы понимаете, те люди ищут меня вовсе не из-за долгов, кражи или иных проступков, — наконец, продолжила она. — Они считают меня угрозой и потому хотят убить.

— Значит, Долорес и Мирабель сказали нам правду? — встревоженно спросила Джульетта. Гадалка молча кивнула.

— Несколько месяцев назад мои странствия завели меня в небольшой городок к северу отсюда. Мне потребовалось немного времени, чтобы познакомиться с жителями и организовать гадальный стол в местной кантине. Это было тихое, забытое всеми место, населённое в основном стариками, и потому не было ничего удивительного в том, что его облюбовали бандиты. Они промышляли разбоем в округе, иногда наведываясь в соседние деревни и города, и местные, взамен на безопасность, скрывали их у себя.

Она глубоко вздохнула и, неловко почесав шею, посмотрела куда-то в небо.

— …Наверное, тут мне стоит сделать небольшое отступление. Мои расклады не предсказывают будущее, скорее прогнозируют на основе того, что происходит в ваших жизнях сейчас. Именно поэтому я так часто повторяю, что не карты делают выбор, а человек. Вы можете поступить так, что моё гадание никогда не сбудется, и в этом, как ни странно, и заключается их смысл. Потому что они никогда не были чем-то магическим. Чем-то незыблемым, как судьба, застывшая в изумрудном стекле. Это просто совет. Рекомендация, которую я делаю на основе информации, собранной до того, как вы решите прийти ко мне.

Повисла тишина.

— …Что?

— Каждый раз, прибывая в новый город, я собираю сведения о жителях, — начала объяснять она. — Знакомлюсь, узнаю свежие и не очень слухи, общаюсь лично и наблюдаю со стороны. В конце концов я узнаю достаточно, чтобы иметь какое-никакое представление о каждом в городе, начиная с прозвищ и имён и заканчивая привычками в еде и отношением к Богу. Тогда я организую гадальный стол и использую полученные данные в ответах на вопросы клиентов. Большинство людей приходит выговориться, рассказать о своих переживаниях, поделиться сплетнями или просто передать новости, благодаря чему я перестаю нуждаться в том, чтобы общаться с кем-то вне работы… — она вдруг замялась. — …В смысле, я не против поболтать и мне интересно общаться с вами и просто так. Просто эти разговоры более не имеют для меня информативной ценности или вроде того.

— Ну, теперь мы точно знаем, что она и вправду страннее нашего тио Бруно, — пробормотала Луиза.

— И страшнее, — выдал кто-то из жителей.

— Так вот! — воскликнула Жанна, привлекая к себе внимание присутствующих. — В том городке я также успела собрать информацию обо всех и открыла гадальный стол. И очевидно, что ходить ко мне стали не только старики и местная молодёжь. Бандиты вели себя не лучшим образом — грубили, шумели и распугивали других клиентов, — но это не было чем-то, с чем я не могла справиться. Они часто пользовались моими услугами. Спрашивали про дела, про сделки, про людей, которым не стоит доверять, про дороги, по которым лучше не ездить… А главное — очень много говорили.

— Ну разумеется, — фыркнула Пепа. — Самые опасные люди всегда любят слушать собственный голос.

— Особенно когда уверены, что рядом сидит загадочная женщина, которая уже всё про них знает, — кивнула гадалка.

— И ты действительно знала, — тихо сказала Мирабель.

— Конечно.

Она перевела взгляд на горожан, столпившихся во внутреннем дворе.

— Они сами выдавали мне многие из своих тайн, что-то я собирала по крупицам из слухов, и, само собой, я этим пользовалась. И при том успешно. Бандиты доверяли мне, делились сплетнями друг о друге, и понемногу я совсем перестала бояться их. А зря.

— Что-то случилось внутри их банды, — догадалась Долорес.

— Ага. И я приняла в этом не последнюю роль, — ответила та.

Все вновь зашептались между собой. Бруно молча встал рядом с возлюбленной, кладя руку ей на плечо. Жанна благодарно вздохнула.

— …Однажды ко мне пришёл их главарь — тот ещё негодяй, если вдруг кто спросит. Обычно он не обращался ко мне за раскладами, считая их пустой тратой времени, но в этот день он всё же сел за мой стол. Он был непривычно молчалив и, кажется, пьян, и спросил лишь одно — как же он умрёт? Я, конечно, попыталась объяснить, что не гадаю на смерть или выздоровление от болезней, но его это не убедило, и тогда я… я… — она сглотнула. — Я рассказала ему о том, что на него готовится покушение… И чтобы он не доверял своей правой руке.

— Ой-йой…

— Он послушался моего совета и отдалился от своего помощника, человека обаятельного, ушлого и очень терпеливого. Достаточно терпеливого, чтобы годами ждать, пока ему не выпадет удачная возможность вонзить кому-то в спину нож. А я, как на зло, умудрилась влезть в его планы, что, впрочем, не помешало им исполниться. Старый главарь оказался убит в случайной перестрелке, и правая рука, занявший его место, объявил, что всему виной проклятие, которое я на него наложила! Мол, я не просто гадалка, а злобная бруха, которая бродит по округе и только и делает, что наводит на всех порчу! Как будто кто-то станет делать идиотские карточные расклады, имея возможность просто всех понапроклинать и забрать то, что останется! Ну что за бред! — всплеснула она руками. — В итоге они ворвались в мой дом, напугав меня до чёртиков, и я, конечно же, не могла сделать ничего лучше, как обратиться в ворона прямо на глазах у кучи вооружённых ихос де путас!⁽²⁾

— Кхм-кхм, сеньора, ближе к делу, — подала голос Альма.

— А, да, извините. Увлеклась, — отозвалась гадалка, стыдливо сцепив руки за спиной. — В общем, моё превращение окончательно убедило их в том, что я ведьма, а я, воспользовавшись заминкой, выскочила в открытое окно. За пару часов я успела долететь до соседней деревни, где вновь превратилась в человека и, покрасив волосы в блонд, отправилась дальше на юг, но меня всё равно выследили. Я бросилась вглубь джунглей, и каким-то чудом это действительно помогло мне скрыться от преследования. Ну, а дальше вы и без меня в курсе — Энканто, ла Каса Мадригаль, гадания в кантине и вот, меня снова ищут, но теперь уже тут.

— Невероятно, — ахнула Мирабель. — Да это же история, достойная целой книги!

— Или одной из крысиных постановок тио Бруно, — едва слышно хихикнула Долорес. Кто-то из семьи поддержал её шутку тихим смехом, и Жанна слабо улыбнулась, опустив взгляд.

Этот короткий миг идиллии внезапно откликнулся в её груди знакомым вязким холодом, и колючая мысль в голове вновь напомнила: она здесь чужая. Не часть их рода, даже не одна из жительниц долины. Просто гостья, задержавшаяся в их доме дольше положенного. Им нет смысла идти на жертвы ради неё, и не важно, какое будущее ей обещала изумрудная табличка с предсказанием.

Ответ всегда прост, когда дело касается неё.

— …Снова думаешь о всяких глупостях? — прошептал провидец ей на ухо, и брюнетка вздрогнула, резко обернувшись в его сторону. — Не пытайся решить всё одна. Смотри, весь город хочет тебе помочь. Тебе есть на кого положиться.

— Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня, — тяжело вздохнула она. — Будет лучше, если вы не станете вмешиваться в это дело.

— Боюсь, вы поздно спохватились, сеньора брухита, — вдруг усмехнулся пожилой мужчина, стоявший неподалёку от пары.

Та моргнула.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — выглянул из толпы Диего. — Мы тут почти две недели коллективно врём этим бандитам в лицо.

— И как выяснилось, благодаря Камило, дети делают это куда искусней взрослых, — добавила его жена.

Горожане тут же разразились хохотом.

— Не волнуйтесь, сеньора Брэдли! Мы вас в обиду не дадим! — улыбнулась Лусия Альварес, будто случайно материализовавшись возле Пепы и Феликса.

— Вот-вот! Пусть только попробуют к вам сунуться, мы им такую взбучку устроим, мало не покажется!

— Нет, послушайте, те люди по-настоящему опасны! — попыталась образумить их Жанна. — В прямой конфронтации вы с ними не справитесь! Будет лучше, если я попробую увести их подальше от Энканто, и…

— А если это не сработает? — перебила её Альма.

— Я… я почти уверена, что у меня получится, ведь…

— Что, если после твоего убийства, их суеверный страх падёт на нашу долину?

Гадалка закрыла рот, и внутренний двор погрузился в гнетущую тишину.

— Ты, верно, привыкла считать себя особенной, — продолжила матриарх, устало потирая переносицу. — Не могу судить тебя за это, ведь ещё вчера я сама считала нашу семью таковой. Однако я ошиблась. Как и десять лет назад, когда Мирабель не получила своего дара, я предпочла отвернуться от той, кто как никто другой нуждалась в нашей помощи. Я выбрала клеймить тебя недостойной нашей защиты… нашей семьи, даже не попытавшись разобраться во всём. Мне было легче придумать свою историю, нежели спросить тебя… и я искренне сожалею об этом.

— Донья, вам не нужно… — возразила ей брюнетка, но та быстро остановила её.

— Сейчас, выслушав тебя и учтя предсказание сына, я понимаю, что ты появилась в нашей долине вовсе не случайно. С самого начала тебя вела сюда судьба. Так кто я такая, чтобы с ней спорить? Ты — часть нашей семьи, и мы сделаем всё, чтобы тебя защитить.

— Мама́… — растроганно прошептала Джульетта. Стоящая рядом с ней Изабела незаметно смахнула слезу.

— Нет, это всё, конечно, замечательно, но Гол… Жанна вообще-то права. Эти люди опасны и нам необходимо что-то придумать! — вмешалась Пепа, нервно отмахиваясь от одной из своих туч.

— Что, например? — фыркнул Камило. — Завтра к нам заявится толпа суеверных идиотов с оружием, и что-то мне подсказывает, что мы вряд ли сможем просто заговорить им зубы, как делали всё время до этого.

— Хотя мы можем попытаться, — протянула Мирабель. — Насколько я знаю, горожане всё это время уверяли их в том, что в нашей долине нет никакой «сеньоры Голди». Так почему бы нам не убедить их?

— А если они захотят это проверить? — спросил Агустин. — Да, они вряд ли знают, что сеньора Брэдли способна превратиться в кого-то помимо ворона, но что, если они решат осмотреть дома и найдут её следы?

Касита возмущённо стукнула плиткой.

— Ах, прости! — поспешил извиниться он. — Уверен, ты сможешь всё спрятать, но что, если они найдут что-то в других местах? В той же кантине, к примеру.

Задумчивое молчание заполнило пространство вокруг. Все размышляли, как им стоит поступить, пока в один миг тишину не нарушил звонкий смешок. Бруно постарался заглушить его кулаком, но этого всё равно было достаточно, чтобы все обернулись.

— Ты что-то придумал? — спросила Жанна, глядя на возлюбленного с любопытством.

На мгновение тот замешкался, не до конца уверенный, стоит ли ему рассказать свою идею или нет, но затем его лицо исказилось решимостью. Он протянул руку, подцепляя кудрявый локон пальцами, и тихо произнёс:

— Нужно будет выпрямить твои волосы.

Брюнетка недоумённо моргнула, и в её глазах заблестели хитрые огоньки.

— И собрать в причёску? — уточнила она, демонстративно зачесав пряди назад.

— Закрепив лентой, — кивнул предсказатель с ухмылкой.

— О, и сделать макияж!

— Может быть, другое платье? — он обвёл ладонью её фигуру.

— Другая обувь! — воскликнула она, чуть задрав юбку.

— Тебе пойдут старые сандалии Пепы! — улыбнулся он.

— Да о чём вы оба говорите?! — закричала рыжеволосая, ничего не понимая. Туча над её головой опасно громыхнула.

— Мы разыграем постановку! — проговорила гадалка, резко обернувшись. — Донья Альма получит главную роль! — Женщина удивлённо подняла брови, когда на неё указали возбуждённым взмахом руки. — Мы с Бруно сыграем замужнюю пару, а вы все, конечно, нашу родню! Понимаете? Меня не нужно будет прятать, потому что я буду совсем не той, кого они ищут!

— Это безумие… — пролепетала Изабела.

— Всё получится, если вы поможете! — заверил провидец. — Горожане и так нам неплохо подыграли, скрыв существование «Голди» от чужаков.

— Нам нужно будет только немного развить эту линию!

— Они сразу тебя узнают! — воскликнула Пепа.

— Я изменю внешность и сыграю скромницу, спрятавшись за Бруно! — сложив руки на груди, пропела Жанна.

— Они поймут, что это обман, — пробормотала Луиза.

— Не с такой актрисой, как она, — хмыкнула Долорес.

— О, Диос, это же… Это же просто гениально! — выдохнула Мирабель, взволнованно поправляя очки. — Мы не будем придумывать новую ложь, а лишь дополним то, что ранее придумали жители! В нашей долине действительно нет и никогда не было никакой «сеньоры Голди»! Нет брухи-гадалки, которую они ищут, зато есть чудесное семейство Мадригаль, наш тио Бруно, способный предсказывать будущее, и его кроткая жена!

— Называйте меня Аурелией,⁽³⁾ — предложила брюнетка, довольно вздёрнув подбородок.

— Подождите, но что мы будем делать, если они догадаются? — обронил кто-то из горожан.

— В таком случае в ход пойдёт план «Б», — ответил Бруно твёрдо. — Мы соберёмся все вместе и силой заставим их уйти.

— Верно! Пусть знают, что с нами шутки плохи! — поддержал его Феликс.

— Никто не смеет угрожать нам и нашему Энканто! — подхватила Лусия.

Толпа согласно зашумела, а вместе с ними одобрительно загрохотала ставнями и Касита. Жанна с долей неловкости огляделась вокруг, случайно встретившись глазами с Долорес. Та стояла, закрыв уши руками, и улыбалась. Заметив взгляд подруги, Мирабель, стоявшая рядом с кузиной, показала два больших пальца, а провидец нежно приобнял её за плечо.

Они и вправду поддерживали её. С самого начала и до сих пор. Она не была одна.

Камило громко кашлянул, прервав радостный гул.

— Так и какой в итоге у нас план?

---

1) Hermano — «брат» по-испански, а hermana (эрмана), соответственно, сестра.

Вернуться к тексту

2) Hijo de puta (ихо де пута) — «сын проститутки» или «сукин сын» по-испански, соответственно hijos de putas — «сучьи дети».

Вернуться к тексту

3) Привет всем, кто ждёт продолжение моего фанфика «Проклятый колдун и сумасшедшая ведьма»!

Вернуться к тексту