Мёртвые глаза (гет)

«Разрушая стены темницы и устремляясь навстречу свободе, мы попросту выбегаем в более просторный двор более вместительной тюрьмы.»

Юваль Ной Харари

Класс 1-А всё ещё находился под впечатлением от прошедшего фестиваля. Первым уроком шла базовая подготовка, и в кабинет вошла Полночь — героиня с кнутом, чтобы помочь ученикам с выбором их геройских имён для предстоящей практики.

Элуэм сидела за партой, подперев подбородок рукой. Её мысли были далеко. Ночные бинты под школьной формой слегка потягивали при каждом движении, напоминая о выполненном задании. Она смотрела, как одноклассники по очереди выходят к доске, демонстрируя свои варианты на небольших дощечках: «Уравити», «Иида», «Деку»...

— Ниширо, твоя очередь, — ласково позвала Полночь.

Элуэм поднялась с места и подошла к доске. В её руках была дощечка с ровно выведенными буквами. Ей нельзя было использовать своё имя из MINP — «Снежная Дева» слишком легко могла выдать её тем, кто знал о существовании организации.

Она повернула дощечку к классу. На ней было написано: «Фрост».

— Лаконично, холодно и очень красиво! Одобряю! — улыбнулась Полночь.

Элуэм кивнула и вернулась на место. Скользнув взглядом по соседней парте, она встретилась взором с Тодороки. На его дощечке было написано простое «Шото».

Когда уроки закончились, и ученики стали разбирать конверты с предложениями о стажировке от агентств, Шото подошел к её парте.

— Тебя не было на фестивале, — произнес он без предьяв или обвинений, лишь как констатацию факта. — Учитель Айдзава сказал, что ты отсутствовала по семейным обстоятельствам.

Элуэм медленно уложила конверты в сумку, не поднимая глаз:

— Да. Возникли дела, которые требовали моего личного присутствия.

— Жаль, — Шото скрестил руки на груди, и в его голосе прозвучали непривычно теплые, хоть и сдержанные ноты. — Я хотел сразиться с тобой. Но... благодаря Мидории я понял кое-что важное. Моя сила — это только моя сила. Не моего отца.

Девушка подняла на него взгляд. Встретившись с его глазами, она отчетливо увидела: искры огня, пробужденные Изуку, не угасли. Он действительно стал другим. Он принял свою правую и левую сторону.

— Я рада за тебя, Тодороки, — тихо, но абсолютно искренне ответила Элуэм. — Ты смог шагнуть вперед.

— А ты? — тихо спросил Шото, внимательно всматриваясь в её спокойное лицо. — Ты всё ещё прячешься за той стеной?

Вопрос застал её врасплох. Элуэм замерла, сжимая ремень сумки.

— Некоторые стены возводят перед тобой другие люди... — тихо ответила Элуэм, поднимая на него свой холодный, но уставший взгляд. — И они кажутся ещё прочнее, чем те, что ты строил сам.

Шото слегка сузил глаза. Он понял её сразу. Он слишком хорошо знал, каково это — быть марионеткой в чужих руках. Но если его «кукловодом» был отец, то за спиной Элуэм стояло что-то гораздо более темное и масштабное.

— Их тоже можно сломать, — ровно произнес Тодороки, закидывая сумку на плечо. — Главное — не переставать пытаться.

Элуэм ничего не ответила, лишь едва заметно приподняла уголок губ в благодарном жесте. Она знала, что её «стены» держит вся государственная машина MINP, но его поддержка неожиданно отозвалась теплом в груди.

Когда класс 1-А разбирал направления на стажировку, Урарака отправилась к Боевому Герою Гантри, Иида — в Хосу, а Шото — к своему отцу, Старателю.

У Элуэм же на столе лежал особый конверт без герба геройских агентств. Разрешение от директора Незу на проведение практики в «закрытом государственном научно-исследовательском центре» — так MINP обозначала себя на бумаге.

На следующий день, когда её одноклассники разъезжались по разным городам в яркой геройской форме, Элуэм снова стояла перед знакомым серым зданием Подразделения № 4.

Она спустилась на лифте на минус первый этаж. Лампы холодного света привычно зажглись над головой, освещая двери с надписями «Экипировка» и «Оружие».

— С возвращением, «Снежная Дева», — произнесла блондинка из отдела экипировки, выдавая ей обновленный комплект снаряжения и новую пачку таблеток. — Твоя Наставница уже ждет в тренировочном секторе. У нас много работы.

Элуэм взяла чемодан, провела пальцами по серебряному кулону на шее и вздохнула.

В лифте она столкнулась с другим исполнителем, который был номером шесть в топе когда-то. До неё. Теперь — седьмой. Она видела, как он смотрит на неё: не с ненавистью, а с чем-то хуже — с признанием. Он знал, что она сильнее. И ненавидел не её — а себя за то, что не смог удержать место. В прошлом году она победила его в поединке и заняла его место. Она помнила этот бой. Помнила, как он улыбался перед началом — впервые за всё время, что она его знала. Помнила, как улыбка исчезла, когда он упал.

— Давно не виделись, «Снежная дева». Как тебе среди наивных детишек?

Пауза. Он смотрит на неё чуть дольше, чем нужно.

— Ты ведь понимаешь, что они никогда не поймут тебя? Тех, кто убивает, не любят. Даже если это ради них.

Элуэм смотрит на него. Она видит не жестокость. Она видит страх.

— Ты боишься, что я права? Что можно жить иначе?

Он молчит. Двери лифта закрываются.

Элуэм вспомнились всего неделю назад холодные глаза Тодороки и как они изменились после одного боя.

Сделав вдох, она наконец ответила:

— «Чёрный пес», ты ошибаешься, — тихо сказала она. — Они не наивные. И я... я тоже ошибалась. Я искала только свет. А нашла... — она замолчала. — Неважно.

Кабина приехала на нужный ей этаж, и девушка вышла в длинный коридор, а парень поехал дальше. Но на секунду ей показалось, что его уверенная поза дрогнула. Элуэм постояла секунду, глядя на металлические створки. Она не знала, увидит ли его снова. И не знала, хочет ли.

У дверей в раздевалку стояла ее наставница, которую уже оповестили о ее прибытии.

— Видела «Чёрного пса»?

— Да.

— Он всё ещё злится? — в глазах женщины промелькнула искра интереса.

— Нет. Он боится.

Наставница долго молчала, прикуривая сигарету. Потом сказала, горько усмехнувшись:

— Когда-то я тоже боялась. Теперь просто не чувствую.

Наставница затянулась и отвернулась к окну. Элуэм поняла: она не хотела, чтобы видели её лицо. Девушка понимающе кивнула и зашла внутрь, чтобы переодеться перед тренировкой.

Практика началась. Пока её сверстники учились патрулировать улицы и давать автографы, Элуэм вернулась к тому, умела лучше всего — к изнурительным боевым симуляциям, оттачиванию контроля над температурой льда и изучению отчетов о новых угрозах.

Но в этот раз всё было иначе. Теперь, отдыхая в перерывах между тренировками на холодной скамье, она доставала телефон и смотрела на их общий классный чат 1-А. Она больше не была совсем одна. У неё появились люди, к которым ей хотелось вернуться.