Героический Дуэт (джен)

Драко Малфой знал, что есть люди, способные сопротивляться действию сыворотки правды. Как не знать, если одним из таковых людей являлся его отец. Это умение и помогло ему вместе с несколькими другими Пожирателями избежать ареста после первой войны.

Люциус упорно пытался передать сей полезный навык сыну, но Драко не имел ни упорства, ни силы воли, ни каких-либо задатков, да и считал, что навык будет наследственным, передавшись от отца.

И теперь Малфой-младший жалел о своих недостатках как никогда прежде: окружившие его гриффиндорцы и этот идиот Локхарт сумели узнать о задании Повелителя и планах слизеринца. И, будто этого мало, они приволокли его в Выручай-комнату, закрыли в Исчезательном шкафу и оставили там.

И теперь приходящий в себя Драко пытался понять, как ему отсюда выбраться. Шкаф был неисправен, и Малфоя выкинуло в какую-то пустоту. Как вернуться обратно, он не имел ни малейшего понятия.

А потом ему вспомнился рассказ Монтегю...

* * *

Исчезновение Драко Малфоя, причинившее немало беспокойства учителям, на учеников произвело впечатление совсем противоположное: белобрысый придурок за несколько лет нахождения в Хогвартсе надоел всем, за исключением слизеринцев. А потому не было ничего удивительного в возникших по этому поводу стихийных праздниках.

Точно так же никто из «львов», «воронов» и «барсуков» не испытывал жалости к внезапно заболевшему профессору Снейпу, неожиданно угодившему в больницу Святого Мунго. Единственными, кто сочувствовал ему, были «змеи». Но это было не чистое и бескорыстное сострадание: Гораций Слизнорт, временно сменивший Северуса на посту декана, отличался меньшим фаворитизмом к родному факультету, и слизеринцы, в первый же день его заведования потерявшие полтысячи баллов и погрязшие в отработках, взвыли.

Гарри и Гермиона были будто в стороне от происходящих в школе событий. Они проводили почти всё своё время вместе. Посещали уроки и кружок Гилдероя Локхарта, бывший в действительности созданным ими Отрядом Дамблдора, гуляли по Хогсмиду, опушке Запретного леса или по берегу Чёрного озера, всё больше и больше укрепляя свои отношения и обсуждая борьбу с Томом Реддлом и его Пожирателями.

Занятые этими важными вещами гриффиндорцы пропустили момент, когда Драко, еле живой и явно потерявший разум, был обнаружен мракоборческим патрулём на окраине Хогсмида и утверждал, что был похищен неизвестными тёмными магами, но сумел от них сбежать. Однако в его рассказ никто не поверил, полагая, что и исчезновение шестикурсника, и его состояние связаны с делами Тёмного Лорда, а потому за Малфоем был установлен скрытый надзор.

* * *

Устало потянувшись, Гарри снял очки, протёр утомлённые глаза и, вернув на место своё оптическое приспособление, взглянул на Гермиону.

— Неужели ты не хочешь отдохнуть, Герми? — спросил он, осторожно поглаживая её по голове.

— Хочу, — ответила она. — Но домашние задания сами себя не сделают. Закончу, потом отдохну.

— После этого времени у тебя совсем не останется, — покачал головой юноша и обнял возлюбленную за плечи. — Отвлекись, радость моя. От небольшого перерыва вреда не будет!

После ещё нескольких минут уговоров девушка сдалась и позволила отвести себя на диванчик в гостиной поближе к уютно потрескивающему камину. Гарри сел, а голову подруги расположил у себя на коленях.

Его пальцы осторожно двигались по её длинным пушистым волосам, вызвав на лице юной волшебницы весёлую улыбку. Сам Поттер смотрел на любимую, прямо в её прекрасные карие глаза, сдерживаясь, чтобы не поцеловать, тем самым нарушив её покой. Установившаяся в общей комнате тишина была слишком уютной, чтобы её разрушать.

Подростки были одни. Их товарищи бродили по улице и замку, занимаясь своими делами, а Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер остались делать домашние задания. Но никто из них и не думал жалеть об этом.

Из камина исходило тепло. Треск поленьев убаюкивал.

Тишина была такой ласковой, что удержаться было трудно, и вскоре староста заснула.

Любимый, посторожив её какое-то время, вернулся за стол, готовый вспомнить все уроки за шесть лет. Ведь сейчас ему предстояло писать не только за себя. А расстраивать возлюбленную он не хотел. Ни капли.