Здесь и сейчас (гет)

Утро в гриффиндорской башне началось не с нежного света, пробивающегося сквозь витражи, и не с мелодичного звона будильника — а с паники. Будильник не прозвенел. То ли магия замка решила пошутить, то ли кто-то из соседок по комнате вчера случайно смахнул его со стола заклинанием, которое должно было всего лишь сложить носки. Но факт оставался фактом: когда Лили распахнула глаза, стрелки настенных часов уже издевательски показывали «пора бежать».

В спальне царил хаос. Марлин металась между кроватью и шкафом, пытаясь одновременно надеть мантию и заплести косу, при этом бормоча: «Где мои ботинки? Кто вообще прячет ботинки под кроватью?!» Алиса, уже наполовину одетая, пыталась на ходу превратить смятый пергамент в читаемый документ с помощью заклинания, которое явно не хотело работать с мятой бумагой.

— Лили, ты разве не должна быть внизу и вести первокурсников на завтрак?! — крикнула Марлин, натягивая свитер прямо поверх ночной рубашки.

Лили схватила мантию, кое-как накинула её поверх пижамы, закрутила волосы в пучок, который держался скорее на силе воли, чем на заколках, и выдохнула:

— Черт возьми, — выругалась она. — Побегу к Ремусу, надеюсь, он выручит меня. Мерлин, ничего не успеваю!

Она выскользнула из спальни и понеслась по винтовой лестнице вниз, а потом снова вверх — но уже в крыло, где жили мальчики. Коридор здесь был не такой просторный и светлый, как у девочек: низкие потолки, старые гобелены, на которых время от времени кто-то из персонажей начинал тихо переговариваться, и этот особенный мальчишеский беспорядок.

Шум стоял такой, будто в коридоре одновременно репетировали хор, играли в квиддич и пытались собрать сложный артефакт. Лили пробиралась сквозь этот хаос, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла. Наконец она нашла нужную дверь и, собравшись с силами, постучала так громко, что, казалось, даже доспехи в конце коридора вздрогнули.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Сириус Блэк — в одном полотенце, с мокрыми волосами и усмешкой, от которой у Лили мгновенно вспыхнули щёки. Он окинул её взглядом и, не теряя ни секунды, выдал:

— Ого, староста пожаловала лично. Это что, новый дресс-код для утренних визитов?

Лили зажмурилась, будто это могло стереть картину перед глазами, и простонала:

— Боже, Блэк… Ремус тут?

Сириус расхохотался, явно наслаждаясь каждой секундой её смущения.

— Ладно-ладно, не паникуй. Сейчас позову Ремуса.

В этот момент из глубины комнаты вылетел Джеймс — в мантии, накинутой прямо на пижаму, взлохмаченный, будто только что участвовал в воздушном бою, и сияющий, как будто утро было самой лучшей новостью в мире.

— Лили! Доброе утро! — радостно воскликнул он, а потом, заметив её вид, тут же попытался сделать лицо серьёзным, но это у него выходило так плохо, что выглядело ещё смешнее.

Лили открыла глаза, посмотрела на них троих и поняла, что если сейчас начнёт ругаться, то просто расплачется от усталости и спешки. Поэтому она глубоко вдохнула и выпалила:

— Мне нужно, чтобы кто-то помог собрать первокурсников и довести их до Большого зала. Я не успеваю всё сделать одна, а если они разбегутся по замку, я никогда их не найду.

И тут в дверях появился Ремус. Он был уже полностью одет, волосы аккуратно зачёсаны, а в руках — старая потрёпанная книга, которую он, видимо, читал, пока остальные собирались.

— Я помогу, — спокойно сказал он, закрывая книгу и кладя её на полку.

Лили выдохнула так, будто с плеч свалился целый сундук учебников.

— Спасибо, Ремус, — искренне сказала она. — Ты просто… спасаешь меня.

Они вышли в коридор, и Лили вдруг почувствовала, как паника потихоньку отступает. Да, утро вышло нелепым. Да, она стояла перед мальчиками в пижаме и с пучком, который держался чудом. Но рядом были те, кто не стал смеяться по-настоящему, кто понял, что ей тяжело, и просто протянул руку.

Большой зал к моменту их появления уже почти опустел: столы всё ещё ломились от еды, но шум голосов стал тише — остались только те, кто либо никуда не торопился, либо, как Лили и её компания, отчаянно пытался успеть хоть на последние минуты завтрака.

Лили, Алиса и Марлин вбежали в зал гурьбой, чуть не сбив с ног статую грифона у входа, и замерли, только когда перед ними, будто из воздуха, возникла профессор Макгонагалл.

Её взгляд был таким же строгим, как и в первый день, но в нём уже мелькало что-то ещё — не раздражение, а скорее усталое понимание: «Опять эти гриффиндорцы. Опять в последнюю секунду».

— Мисс Эванс, — сухо произнесла она, не повышая голоса, но так, что в зале будто стало тише. — Рада видеть, что вы всё-таки нашли дорогу.

Она вручила Лили ее расписание, а затем направилась к Питеру Петтигрю.

Тот стоял, теребя край мантии, и смотрел на неё так, будто каждое её слово могло стать приговором.

— Мистер Петтигрю, — строго сказала она, сверяясь со своим списком, в котором, казалось, было записано не только расписание, но и все грехи каждого ученика с первого курса. — Я внесла в ваши курсы трансфигурацию и зельеварение, как вы и просили. Если честно, то я не ожидала, что вы наберёте «выше ожидаемого» по этим предметам на СОВ.

Вы действительно хотите продолжать изучать эти курсы? Это непростые дисциплины. И нагрузка будет серьёзной.

Питер бросил быстрый взгляд на друзей. Джеймс чуть кивнул, будто говоря: «Ты справишься». Сириус подмигнул, а Ремус просто стоял спокойно, готовый подставить плечо, если нужно.

Питер сглотнул, будто пытался проглотить разом всю свою неуверенность, и тихо, но твёрдо ответил:

— Да, профессор. Я хочу.

И в этот момент Ремус шагнул чуть вперёд, не перебивая, не заслоняя Питера, а просто показывая: он рядом.

— Мы все поможем, профессор, — спокойно сказал он. — Если что-то будет непонятно, мы разберём вместе. Питер не останется один на один с учебниками.

Макгонагалл ещё раз взглянула на эту неугомонную четвёрку — на Питера, который старался выглядеть увереннее, чем чувствовал себя; на Ремуса, который никогда не давал повода сомневаться в его словах; на Джеймса и Сириуса, которые, несмотря на всю свою браваду, явно не собирались бросать друга.

Она чуть наклонила голову — не в поклоне, а в том самом жесте, которым учителя признают: «Хорошо. Я вам верю».

— Что ж, — наконец произнесла она, протягивая Питеру его расписание. — Надеюсь, ваша решимость продержится до конца семестра. И если вдруг окажется, что нагрузка слишком велика, вы знаете, где меня найти.

Питер взял листок дрожащими пальцами, но уже не от страха, а от волнения — от того, что ему доверили что-то важное.

— Спасибо, профессор, — тихо сказал он.

Девочки устроились поодаль от мародеров, чтобы спокойно поесть и обсудить вчерашнее свидание Марлин. Лили наконец-то могла сидеть спокойно, не оглядываясь в поисках первокурсников, и не проверяя каждые десять секунд, не опаздывают ли они. Она откусила кусочек тоста с мёдом и выдохнула так, будто с этого выдоха с неё сползла вся утренняя паника.

— Оказывается, первым уроком — уход за магическими существами, — сказала она, водя пальцем по строчкам расписания. — А его не будет, пока профессор не вернётся. Следующее занятие только у меня — древние руны.

Марлин театрально уронила голову на стол, а потом подняла её, тряхнув волосами, которые и правда выглядели так, будто в них успел порезвиться маленький вихрь.

— Если бы я знала, что первого урока не будет, вообще не спешила бы, — выдохнула она. — Успела бы помыть голову. А теперь у меня на голове сеновал, и я делаю вид, что это такой новый стиль: «я только что сбежала с квиддичного поля».

Алиса фыркнула, прикрываясь кружкой:

— Ну, стиль работает.

— Ну, рассказывай, — мягко подтолкнула Лили, чуть наклоняясь вперёд. — Как всё прошло? Как твое свидание с Беном?

Марлин пожала плечами, но это движение вышло не безразличным, а скорее усталым — будто она пыталась стряхнуть с себя чужие ожидания. Она покрутила кружку в ладонях, будто грела пальцы не от холода, а от неловкости, и наконец выдохнула:

— Нормально. Он был очень милый. Привёл меня к оранжереям — сказал, там самые красивые закаты в замке. Мы посидели на скамейке, он рассказывал про расписание дежурств… ну, знаешь, как он всё расписывает на недели вперёд. И про то, что в библиотеке есть один стеллаж, где книги сами возвращаются на полки, если их оставить на столе.

Алиса чуть приподняла бровь:

— Звучит… познавательно.

— Ага, — хмыкнула Марлин. — Очень познавательно. И спокойно. Так спокойно, что я поймала себя на мысли: «А вдруг я сейчас усну прямо тут, на этой скамейке?» Не потому что устала, а потому что… ничего не происходило. Думаю, это было наше первое и последнее свидание.

Лили чуть наклонила голову, будто пыталась сложить в голове кусочки этой новости — не чтобы осудить, а чтобы понять.

— Первое и последнее? — переспросила она мягко, не с упрёком, а с тем самым вниманием, которое Марлин всегда ценила. — Почему так? Он ведь неплохой человек.

— Ты не понимаешь, Лили, — тихо, но твёрдо сказала она. — Когда человек твой, ты сразу это понимаешь. Ощущение другое, будто хочется весь мир перевернуть. Прямо сейчас, без подготовки, без расписания. А что я могу перевернуть с Беном? Страницу учебника? Которые мы будем листать на наших свиданиях в библиотеке.

Алиса хихикнула, но тут же прикрыла рот ладонью, будто испугалась, что прозвучало слишком громко. А потом кивнула, соглашаясь.

— Просто нашей Марлин нужен искатель приключений, — улыбнулась Алиса. — Тот, с кем планы будут строиться на ходу. Такой же неугомонный авантюрист.

Лили лишь фыркнула, допивая свой напиток.

В этот момент в их разговор, как всегда, влетел Сириус — не буквально, конечно, но с такой энергией, будто его принесло порывом ветра. Он резко остановился у их стола, чуть не столкнув графин с соком, и выпалил, даже не переводя дыхания:

— Марлин, можно тебя на минуту? Есть кое-что… ну, такое, мимо чего ты точно не сможешь пройти.

Марлин подняла брови, будто уже догадывалась, что сейчас последует какая-то авантюра, но в её взгляде не было отказа — скорее предвкушение.

Лили закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку:

— Опять хочет втянуть её в очередную авантюру.

Алиса усмехнулась, подперев голову рукой:

— От которой она не откажется. И знаешь, это даже хорошо.

Едва они успели отойти в сторону, как мимо них прошел Теодор Вуд — семикурсник, новый капитан сборной Гриффиндора по квиддичу.

Его плечи были расправлены, взгляд устремлён вперёд, а в руке — свёрнутый пергамент, который он то и дело поправлял, будто боялся, что тот вдруг решит развернуться сам по себе. Когда он поравнялся со столом Мародёров, то чуть замедлился и окликнул:

— Поттер, Блэк! Минуту!

Джеймс и Сириус переглянулись — в этом взгляде мелькнуло что-то среднее между любопытством и лёгкой усталостью. Будто оба уже догадывались, о чём пойдёт речь.

— Вуд, — кивнул Джеймс, стараясь вложить в этот кивок максимум непринуждённости. — Поздравляю. Слышал, ты теперь капитан.

Сириус добавил чуть менее торжественно и не вполне искренне:

— Да, поздравляю. Теперь официально можешь орать на нас на тренировках вместо того, чтобы просто косо смотреть.

Теодор хмыкнул, но в этом звуке не было обиды — скорее привычная собранность человека.

— Спасибо. Но я не за этим. Я тут вывесил объявление о наборе: нужен новый охотник и вратарь. И я хочу, чтобы вы оба были на отборочных. Я забронировал поле на следующий четверг, надеюсь, вы еще не успели схлопотать отработки?

— Четверг? — переспросил он, стараясь звучать спокойно, но голос предательски дёрнулся вверх. — Конечно. Мы будем. Я буду. То есть мы оба будем. Без отработок. Ну, по крайней мере, я постараюсь, чтобы без отработок.

Сириус, который секунду назад изображал равнодушие, теперь стоял, скрестив руки на груди.

— Четверг подходит, — кивнул он с деланной ленцой. — Хотя, знаешь, мог бы и не спрашивать. Ты же знаешь, что мы бы пришли в любом случае.

— Именно поэтому и спрашиваю, — спокойно ответил Вуд, и в его голосе не было ни капли иронии — только деловая прямота человека, который уже устал от тех, кто опаздывает и придумывает отговорки. — Мне нужны игроки, которые приходят вовремя и не устраивают цирк на поле. Ну, по крайней мере, во время матча.

— Во время тренировок — можно? — уточнил Сириус с невинной улыбкой.

— Во время тренировок я разрешаю вам делать что угодно, лишь бы вы ловили мяч и не падали с метлы, — отрезал Вуд, но уголок его губ чуть дрогнул.

Вуд пошел к Эдмонду Джонсону, загонщику гриффиндорской сборной, чтобы сообщить об отборочных.

Поттер вернулся на свое место, а Блэк и Марлин под весь этот шум покинули Большой Зал.

Лили перевела взгляд с пустовавшего места, где только что стояли Сириус и Марлин, на Джеймса и Ремуса. Те переглянулись — в этом взгляде мелькнуло что-то среднее между весельем и обречённостью, будто они уже сто раз пожалели, что вообще в это ввязались.

— Ну ладно, — Лили упёрла руки в бока, и в её голосе зазвенел тот самый старостатский тон, который даже профессора слушали с лёгким уважением. — Хватит прятать улыбки, как контрабанду. Что задумал Блэк?

Джеймс фыркнул, пытаясь сделать вид, что он тут вообще ни при чём, но глаза выдавали: он был в курсе, и идея его одновременно смешила и слегка пугала.

— Да ничего особенного, — протянул он, старательно глядя куда угодно, только не на Лили. — Просто… ну, ты знаешь, Сириус. Ему вечно надо кого-то впечатлить.

Ремус тихо вздохнул, будто мысленно уже составлял список возможных последствий.

Питер ляпнул, что Сириус с помощью Марлин хотел познакомиться с Линдой Патилл, которая всегда ходила в компании своих подруг, в числе которых была Энди Хоул, с которой Сириус встречался в прошлом Году.

— Хвост... — протянул Джеймс, хлопая себя по лбу. — Длинный твой язык.

— То есть, Сириус решил использовать Марлин, чтобы познакомиться с очередной жертвой? — скептически произнесла она.

— Я говорил, что это очень глупая затея, — сказал Ремус.

Джеймс тут же замахал руками, будто пытался отогнать саму мысль, что Сириус мог относиться к подруге так бездушно.

— Да нет, ты всё не так поняла! — быстро сказал он. — Он не хотел её… ну, использовать. Просто Марлин умеет так болтать, что даже самый злой человек через пять минут уже смеётся и рассказывает ей про своего домашнего тролля. Сириус просто понадеялся, что она сможет удержать компанию Линды, пока он подойдёт и нормально поздоровается, а не будет выглядеть так, будто преследует её по всему замку.

Питер съёжился под взглядом Лили и пробормотал:

— Он ещё говорил, что Марлин сама согласилась. Сказала, что это будет весело.

Ремус тихо вздохнул.

Лили на секунду прикрыла глаза, будто мысленно просила у Мерлина терпения, а потом снова посмотрела на парней — уже не строго, а скорее с тем видом, с каким староста смотрит на первокурсников, которые умудрились случайно поджечь мантию во время урока зельеварения.

— Ладно, — она опустила руки, но не настолько, чтобы перестать выглядеть грозно. — Если Марлин действительно сама согласилась, это немного меняет дело. Но если Энди устроит сцену, я не собираюсь быть той, кто будет разнимать их и одновременно объяснять профессору Флитвику, почему в коридоре пахнет чем-то горелым.

Лили собрала свои вещи, попрощалась с Алисой и мародерами, и пошла в сторону класса, где должен был быть первый в этом году урок Древних Рун.

Класс Древних Рун находился в старой части замка. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился тихий голос профессора Бабблинг — она что-то объясняла нескольким студентам, которые пришли пораньше. На кафедре в углу мерцал небольшой магический светильник, а вдоль стен тянулись полки с толстыми фолиантами в кожаных переплётах, на некоторых из которых были вытиснены руны.

Лили улыбнулась, чувствуя, как утренняя суета с Мародёрами и их авантюрами постепенно оседает где-то позади, уступая место чему-то другому — спокойному, сосредоточенному, почти волшебному в своей обыденности.

После урока древних рун Лили решила заглянуть в Большой зал, чтобы перехватить хотя бы чашку горячего чая — день выдался на удивление холодным, и даже шерстяной шарф не спасал от сквозняков в коридорах. К ней тут же присоединились Марлин и Алиса, и втроём они двинулись по замку, лавируя между шумными группами студентов.

Коридоры были забиты студентами всех четырёх факультетов — будто весь Хогвартс разом решил куда-то спешить.

Лили мельком заметила Снейпа у поворота к подземельям — и тут же отвела взгляд, уткнувшись в плечо Алисы, будто так можно было стереть эту встречу из памяти. Подруги понимающе переглянулись, но ничего не сказали: некоторые взгляды в Хогвартсе лучше просто не замечать.

Когда они спустились в подземелье, в воздухе уже витал густой запах трав, пережжённого корня и чего-то едкого, отчего у Лили невольно защипало в носу. В классе было шумно — и вовсе не из-за зелий. Мародёры, не теряя времени, наколдовали небольшой огонёк: он парил между ними, переливаясь янтарными и синими искрами, и они перекидывали его друг другу, словно мяч. Сначала играли только четверо, но вскоре к забаве подключились ещё несколько ребят из Пуффендуя — смех и выкрики разносились по каменным стенам, эхом отражаясь от сводов.

Лили закатила глаза, скрестив руки на груди:

— Ну прямо первокурсники. Ещё немного — и устроят пожар прямо над котлами.

Марлин, напротив, лишь усмехнулась, прислонившись к стене и наблюдая за суетой с лёгкой улыбкой:

— Надо проще ко всему относиться. Они просто сбрасывают напряжение.

— Легко говорить, пока они не подожгли класс, — пробурчала Лили, покосившись на ближайший котёл, над которым уже подрагивал пар.

Алиса тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.

Профессор Слизнорт появился в классе так внезапно, будто вынырнул из тени у дальней стены — и тут же звонко хлопнул в ладоши, рассыпая по подземелью весёлое эхо:

— Так-так, юные зельевары, живо по местам! У нас сегодня непростой рецепт, и я не хочу тратить драгоценные минуты на поиски ваших блуждающих взглядов!

Студенты зашуршали мантиями, торопливо рассаживаясь. Лили скользнула на свою парту — прямо перед Алисой и Марлин. Она на секунду задержалась, бросив короткий взгляд на соседнее место: оно пустовало. Раньше здесь всегда сидел Северус.

Внутри снова неприятно ёкнуло, как от резкого сквозняка, который пробирается под воротник и заставляет невольно вздрогнуть. Лили опустила глаза, быстро расправляя пергамент, словно он мог спрятать её мысли.

В другом конце класса Снейп раскладывал учебники с той особой тщательностью, которая всегда казалась Лили почти ритуальной: каждая книга ложилась на стол под идеальным углом, ни один край не выступал. Рядом с ним, развалившись на скамье и болтая ногой, сидел Мальсибер — он что-то тихо бормотал, ухмыляясь, но Снейп лишь чуть заметно наклонял голову, будто отсекая лишние звуки.

Слизнорт снова хлопнул в ладоши — на этот раз не для порядка, а от искреннего воодушевления. Он встал у кафедры, расправил плечи и обвёл класс взглядом, в котором светилась почти отеческая гордость:

— Я безмерно рад видеть каждого из вас здесь, в этом классе! — провозгласил он звонко, и голос его, усиленный акустикой подземелья, будто согрел даже самые тёмные углы комнаты. — Да, после экзаменов СОВ наши ряды, увы, значительно поредели. Не стану скрывать — мне горько видеть пустые парты, за которыми ещё недавно сидели талантливые юные умы. Но я искренне рад работать именно с вами — с теми, кто доказал, что достоин идти дальше. Вы — сильнейшие.

Он на секунду замолчал, будто давая этим словам осесть в воздухе, и чуть понизил голос, став серьёзнее:

— Впереди вас ждёт ЖАБА. Экзамен после седьмого курса. И поверьте, это не просто очередная проверка знаний. Это рубеж. Особенно для тех, кто всерьёз думает связать свою жизнь с зельеварением, целительством или любой другой областью, где нужна точность и глубина понимания. Зелья, которые вам предстоит варить на этом экзамене, потребуют от вас максимального уровня знаний — и не только формул и пропорций. Вам понадобится интуиция, умение чувствовать зелье, предугадывать, как поведут себя ингредиенты в той или иной ситуации.

Слизнорт медленно прошёлся вдоль первого ряда, постукивая пальцами по краю парт, словно отбивая ритм своих слов.

Марлин, которая до этого сосредоточенно раскладывала инструменты, чуть приподняла бровь и тихо шепнула Лили:

— Звучит так, будто он готовит нас не к экзамену, а к спасению мира с помощью зелья от икоты.

Лили едва сдержала улыбку, но тут же снова стала серьёзной — не из страха, а из уважения к тому, насколько важным всё это выглядело в глазах профессора.

Алиса, напротив, слушала Слизнорта с горящими глазами, будто впитывая каждое слово. Она наклонилась вперёд, опершись локтями о парту.

— А теперь, — Слизнорт хлопнул в ладоши, возвращаясь к привычной энергичной манере, — давайте докажем, что мы достойны этих высоких слов. Сегодняшнее зелье — отличный способ начать. Оно требует не только точности, но и терпения. А терпение, как известно, редкий и ценный ингредиент.

Он взмахнул палочкой, и на доске проступил новый рецепт — более сложный, чем предыдущие, с пометками на полях, сделанными, казалось, специально для тех, кто готов смотреть глубже.

Когда на доске проступил аккуратный список ингредиентов — с пометками Слизнорта о степени измельчения инужной температуре нагрева, — профессор хитро прищурился и обвёл класс взглядом, будто бросая вызов:

— Ну-ка, кто скажет, что мы сегодня будем готовить? Не просто название, а с пояснением: для чего оно, каковы ключевые свойства и на какой стадии особенно легко ошибиться. Жду не просто ответа, а понимания.

Ответ практически сразу пришёл от Лили: она ловко открыла учебник в нужном месте — страницы будто сами легли под пальцы, настолько часто она перечитывала этот раздел. Она тут же подняла руку.

Лили была не одна. Почти в тот же миг, едва заметно, но твёрдо, неловко поднял руку и Снейп. Его движение вышло чуть резче, чем нужно: он будто сам себя одёрнул, но руку уже не опустил. Пальцы крепко сжимали край парты, а взгляд был прикован к списку на доске — словно он не хотел смотреть ни на профессора, ни на класс, будто само внимание окружающих могло сбить его с мысли.

Слизнорт расплылся в довольной улыбке, будто именно этого и ждал:

— О, как приятно! Два самых внимательных моих ученика готовы поделиться знаниями. Но не будем торопиться. Лили, ты первая. Расскажи нам, что за зелье скрывается за этими ингредиентами — и не просто название, а суть.

Лили глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри всё на секунду замирает, а потом выравнивается, как пламя под ровным дуновением ветра. Она опустила взгляд на открытую страницу, потом снова подняла его — прямо на профессора:

— Напиток живой смерти, — тихо, но отчётливо произнесла Лили, и в классе будто стало чуть тише, как бывает, когда кто-то вслух называет вещь, о которой все думали, но боялись заговорить. Она не подняла головы, не искала чужого внимания — просто выговорила название, словно поставила точку в длинной цепочке своих размышлений. — Мощное усыпляющее зелье. Оно погружает выпившего в глубокий сон, который внешне неотличим от смерти и может длиться бесконечно.

Слизнорт довольно поблагодарил Лили и наградил Гриффиндор десятью баллами.

— Мисс Эванс, всё верно сказала, — проговорил он, чуть склонив голову, и по привычке поправил манжеты. — А теперь покажите на деле, что вы умеете, шестой курс.

— Профессор, а что за зелье у вас там? — выкрикнула Марлин, указывая на флакон с золотой жидкостью, которая в свете ламп переливалась, будто в ней кружились крошечные искры.

— Вы чересчур прозорливы, мисс Маккиннон, — улыбнулся сквозь моржовые усы Слизнорт. — Феликс Фелицис. Знаете, что это такое?

Только несколько человек в классе удивлённо замотали головами. Кто-то из задних рядов тихо прошептал: «Да это же легенда…»

— Жидкая удача, — произнёс Северус, не поднимая глаз от учебника. Его голос прозвучал ровно, без восторга, но в нём чувствовалась та самая уверенность, с которой он говорил о зельях. — Напиток даёт любому, кто его выпьет, удачу в любых делах. Правда, эффект зависит от точности приготовления и дозы. Перебор — и удача оборачивается нелепыми случайностями.

— Верно, мистер Снейп, — сказал Слизнорт, наградив Слизерин десятью баллами. — Замечательное, но коварное зелье. Весьма тяжёлое в приготовлении, требующее особых навыков в зельеварении. Один неверный шаг — и вместо удачи вы получите череду досадных неудач.

— Его мы тоже будем готовить? — выпалил Сириус, в голове у которого уже созрела тысяча планов, как можно использовать это зелье: от дерзкой шалости до победы в квиддичном матче. Джеймс довольно усмехнулся, будто уже видел, как они вдвоём устраивают переполох в коридорах замка.

— Если вы, мистер Блэк, сумеете приготовить это зелье, то я зачту вам экзамен ЖАБА без какого‑либо экзамена, — усмехнулся Слизнорт, и в его глазах мелькнул озорной блеск. — Но не обольщайтесь: до сих пор ни одному студенту не удавалось довести Феликс до нужной консистенции. А так этот флакон — лишь небольшое поощрение тому, кому удастся приготовить Напиток живой смерти. Ну что, начали!

Ученики быстро раскрыли учебники и принялись читать список ингредиентов, водя пальцами по строчкам так, будто от скорости зависела сама возможность успеха. А между собой они перешёптывались, гадая, как бы использовали Феликс Фелицис: кто-то мечтал о лёгкой сдаче экзаменов, кто-то — о победе в споре, а кто-то просто хотел хоть раз почувствовать, что удача действительно на его стороне.

Лили разложила все необходимые ингредиенты и стала аккуратно нарезать корень валерианы. Лезвие ножа мягко скользило по волокнистой поверхности, и в воздухе тут же поплыл терпкий, чуть сладковатый запах. Спустя четверть часа подземелье уже гудело от приглушённых разговоров, шипения котлов и пряных ароматов — здесь смешивались запахи сушёных трав и кисловатого сока дремоносных бобов.

Профессор Слизнорт периодически прохаживался по классу, склоняясь то над одним котлом, то над другим, поправляя манжеты и время от времени издавая одобрительное «хм» или предостерегающее «о-о-о».

— Ну-ну, осторожнее, мистер Петтигрю, — вдруг резко произнёс Слизнорт, ловко поймав в воздухе дремоносный боб, который Питер едва не уронил прямо на каменный пол. — Ещё немного — и зашибёте кого-нибудь!

Питер сконфуженно покраснел, взял ингредиент и снова попытался его нарезать, на этот раз стараясь держать нож как можно твёрже. Его пальцы слегка дрожали.

— Как у тебя получилось? — тихо спросила Алиса, наклоняясь к Лили и с интересом глядя, как из её боба тягучими каплями вытекает прозрачный сок и падает в котёл.

— Попробуй раздавить, — негромко посоветовала Лили, не отрывая взгляда от своего зелья. — Так он лучше отдаёт сок.

— Зачем всё усложнять, — выдохнула Марлин, но всё же последовала совету и осторожно прижала боб плоской стороной ножа. Сок брызнул, и она хихикнула, быстро вытирая каплю с рукава.

Спустя час Слизнорт громко объявил, что время истекло, и попросил всех отойти от котлов, чтобы он мог проверить результаты. Он медленно шёл вдоль рядов, время от времени поднося к котлу палочку и тихо бормоча диагностические заклинания.

— Весьма неплохо, мистер Эйвери, — кивнул Слизнорт, проходя мимо своего ученика. — Но вы можете лучше, мисс Гринграсс. А теперь, мистер Петтигрю, скажите-ка мне: в какую сторону вы мешали зелье в последний раз? По часовой стрелке или против?

Питер насупился, глядя на своё зелье, которое больше напоминало густую дегтеобразную жидкость тёмно-бурого цвета.

— Я… я думал, что так будет правильнее, — пробормотал он.

Слизнорт только покачал головой и двинулся дальше, внимательно осматривая котлы гриффиндорцев. У Лили он задержался чуть дольше, слегка наклонив голову и вглядываясь в ровный, полупрозрачный оттенок её зелья.

— Очень достойно, мисс Эванс, — одобрительно произнёс он. — Пока это лучший результат среди Гриффиндора.

Алиса дружески похлопала Лили по плечу.

— Вот увидишь, Лили, ты ещё получишь этот напиток, — улыбнулась она.

Лили смущённо пожала плечами, стараясь скрыть лёгкое волнение.

Затем Слизнорт вдруг ахнул, резко остановившись у котла Снейпа. Весь класс невольно замер, а головы повернулись в ту сторону. Даже Сириус и Джеймс на мгновение перестали перешёптываться.

— Это лучшее, что я когда-либо видел, мистер Снейп! — восторженно произнёс Слизнорт, почти сияя. — Я и не сомневался в ваших навыках. Двадцать очков Слизерину за превосходный Напиток живой смерти! И в награду — Феликс Фелицис.

Гриффиндорцы обречённо вздохнули. У Сириуса и Джеймса тут же рухнули десятки дерзких планов, которые они успели продумать за время урока. Лили тоже не осталась без награды: Слизнорт добавил Гриффиндору ещё десять баллов, признав, что её работа была безупречной — просто не настолько совершенной, как у Снейпа.

Когда прозвенел звонок, слизеринцы вышли из кабинета довольные и оживлённые, тихо переговариваясь и бросая торжествующие взгляды на остальные факультеты. Гриффиндорцы потянулись следом, обсуждая, что пошло не так и как в следующий раз обойти это коварное зелье. Лили шла чуть позади, задумчиво глядя на свой блокнот с пометками — она уже знала, какие шаги нужно будет изменить в следующий раз.

— Я был в шаге от того, чтобы получить это зелье! — возмущался Сириус, носком ботинка поддевая камешек и отправляя его в сторону стены. Звук лёгкого удара эхом прокатился по каменному коридору.

— Оно у тебя было чуть лучше, чем у Питера, — улыбнулся Ремус, стараясь подбодрить друга.

Питер смущённо опустил глаза, теребя пуговицу на мантии.

— Было бы не так обидно, если бы Эванс получила Феликс, — заявил Блэк, скрестив руки на груди. — Но Нюниус… Видели, как задёргались моржовые усы Слизнорта? Будто он от восторга сейчас замурлычет.

— Ещё бы, — усмехнулся Поттер, закатывая глаза. — Он готов был расплыться перед Нюниусом и петь ему дифирамбы хоть до ужина.

Друзья засмеялись, и даже Питер слабо улыбнулся, хоть и старался держаться в стороне от этой перепалки.

— Лили всё равно бы вам не дала использовать Феликс Фелицис, — покачал головой Люпин, с лёгкой укоризной глядя на Джеймса и Сириуса. — Она бы сразу поняла, что вы задумали какую-то авантюру.

— Зато бы он не достался Снейпу, — добавил Джеймс, чуть понизив голос, будто само имя звучало как вызов.

— Кстати, о змеёнышах, — резко сказал Сириус, вытягивая шею и всматриваясь вперёд. — Смотрите, наш король зельеварения и сальных волос собственной персоной.

Джеймс и Сириус довольно переглянулись — в их взглядах мелькнуло знакомое озорство, от которого у Ремуса всегда слегка сжималось сердце: он слишком хорошо знал, чем обычно заканчиваются такие взгляды. Питер с воодушевлением посмотрел на Джеймса, будто ждал только его кивка, чтобы присоединиться к любой затее. А Ремус лишь тихо вздохнул, покачав головой и заранее предвкушая очередную заварушку.

— Эй, Нюниус! — крикнул Сириус, ускоряя шаг и приближаясь к Снейпу, который, услышав за спиной знакомые голоса мародёров, невольно ускорил свой шаг, будто надеялся просто пройти мимо, не вступая в разговор.

— Чего тебе, Блэк? — резко бросил Снейп, не оборачиваясь, но его плечи заметно напряглись.

— Слушай, а зачем тебе зелье удачи? Боишься, что без него подштанники сами не простираются? — Сириус ухмыльнулся, явно довольный своей колкостью.

Снейп наконец остановился и медленно повернулся, его тёмные глаза сверкнули холодным огнём.

— По крайней мере, мне не нужно зелье, чтобы казаться остроумным, — процедил он, слегка приподняв подбородок. — А тебе, Блэк, даже Феликс не поможет скрыть твой пустой котелок.

Сириус расхохотался, запрокинув голову так, что его смех эхом прокатился по коридору, будто он нарочно хотел, чтобы его услышали даже в дальних галереях замка.

— Смотрите, Нюниус разом осмелел! — провозгласил он, театрально разводя руками. — Феликс Фелицис уже подействовал?

— Чего ты оглядываешься, Снейп? — добавил Джеймс, делая шаг вперёд, но не слишком близко — словно удерживал себя на грани, не желая первым нарушить негласную черту. — Тут нет Лили, которая всегда тебя защищала.

Снейп резко обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то острое, почти болезненное, но он тут же спрятал это за привычной язвительностью.

— Мне и не нужна никакая защита, чтобы справиться с тобой, Поттер, — съязвил он, чуть приподнимая подбородок. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, как у натянутой струны.

— Ну, да, — не унимался Джеймс, слегка прищурившись. — Она в твою сторону теперь смотрит с глубоким презрением. И знаешь, я её понимаю.

Снейп уже открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, и слова, острые как осколки стекла, готовы были сорваться с языка. Джеймс тоже напрягся, сжав кулаки, будто в нём закипала та самая буря, которую он редко позволял себе выпускать наружу. Воздух между ними стал густым, тяжёлым, словно перед грозой.

Но в этот момент из-за поворота показались Эйвери, Мальсибер и Нотт. Их шаги гулко отдавались по каменному полу, а тени скользили по стенам, будто предвещая перемену.

— Нужна помощь, Снейп? — небрежно поинтересовался Нотт, останавливаясь рядом с однокурсником и скрещивая руки на груди. В его голосе не было особой заботы — скорее привычка держаться вместе, когда пахнет неприятностями.

— Это твоя новая свита? — усмехнулся Сириус, кивая в сторону слизеринцев, но в его смехе уже не было прежней беззаботности — он звучал чуть натянуто, будто даже ему стало ясно, что ситуация выходит из-под контроля.

— Ничего не нужно, — буркнул Снейп, стараясь сохранить равнодушный вид, но в глубине души был рад, что кто-то из своих оказался рядом. Не потому, что боялся драки — а потому, что в этой холодной, колючей поддержке было что-то, что помогало держаться прямо, когда весь мир, казалось, ополчился против тебя.

Ремус тихо вздохнул и незаметно потянул Джеймса за рукав, мягко, но настойчиво отводя его чуть в сторону. Питер молча придвинулся ближе к друзьям, будто инстинктивно искал защиты в их сплочённости. На мгновение коридор замер — две группы стояли друг напротив друга, и тишина стала громче любых слов.

— Удивлён, что в твоих словах осталась колкость, — усмехнулся Эйвери, чуть наклонив голову, будто разглядывал Сириуса как диковинного зверя. — Без поддержки семьи твоя фамилия больше ничего не значит.

— А мне не нужно высокое происхождение, чтобы надрать тебе задницу, — хмыкнул Блэк, скрестив руки и даже не пытаясь скрыть дерзкую ухмылку. В его взгляде читалось: «Попробуй только проверить».

— Я думаю, это лишнее, — попытался влезть в разговор Ремус, голос его звучал ровно, но в нём слышалась тревога — он слишком хорошо знал, как быстро искры превращаются в пламя.

— Погоди, Лунатик, — встал на защиту друга Джеймс, плечом вперёд, будто готов был заслонить Сириуса от любой беды. Он всегда был на его стороне — и в шалостях, и в ссорах, и в самых безрассудных затеях.

Непонятно, чем могла закончиться их перепалка: воздух уже звенел от напряжения, слова становились острее, а кулаки невольно сжимались. Но тут из кабинета донёсся голос Слизнорта — он выкрикивал фамилию Снейпа, одновременно пытаясь удержать в руках какой-то толстый журнал, страницы которого норовили разлететься от каждого шага.

— Повезло вам, — процедил Мальсибер, скользнув взглядом по мародёрам, и чуть дёрнул плечом, словно сбрасывая с себя необходимость ввязываться дальше.

— Ещё кому повезло, — буркнул Сириус, но в его голосе уже не было прежней злости — только упрямое желание сохранить лицо.

Ремус, не теряя ни секунды, схватил Джеймса и Сириуса за локти и решительно повёл их в сторону выхода из подземелий. Его хватка была твёрдой, а шаг — быстрым, но не суетливым: он знал, что спокойствие сейчас важнее всего.

— Давайте-ка отсюда, — тихо, но настойчиво произнёс он, не оглядываясь. — Пока Слизнорт не заподозрил неладное. И пока мы все не оказались на отработках до конца семестра.

Джеймс на мгновение задержал взгляд на удаляющейся группе слизеринцев, будто хотел что-то крикнуть вслед, но потом лишь коротко выдохнул и ускорил шаг, подстраиваясь под темп Ремуса. Сириус бросил через плечо ещё один колючий взгляд, но всё же пошёл вперёд, не сопротивляясь.

Коридор постепенно поглощал их шаги, а напряжение, висевшее в воздухе, медленно рассеивалось, уступая место привычному шуму замка — скрипу дверей, далёким голосам и шороху мантий. Впереди уже виднелся поворот, ведущий к лестнице, и Ремус чуть ослабил хватку, но не отпустил друзей — не до конца, будто всё ещё боялся, что они в любую секунду могут развернуться и броситься назад, навстречу новой ссоре.

Уже на выходе из подземелий они столкнулись с Лили, которая задумчиво шла одна, слегка прижимая к груди стопку учебников — те будто служили ей опорой в собственных мыслях.

— Эванс! — крикнул Блэк через весь коридор, и его голос эхом отскочил от каменных сводов. — Ты чего тут одна делаешь?

Лили подняла глаза, будто только сейчас заметила шумную компанию, и чуть улыбнулась краешком губ.

— Я забыла учебники, возвращалась, — ответила она, когда мародёры поравнялись с ней. — А вы чего ещё не ушли?

— Небольшие дела, — небрежно бросил Поттер и тут же попытался подхватить у неё часть книг, будто этим жестом мог хоть немного загладить свою вину за то, что «дела» наверняка были не самыми безобидными.

Лили изогнула бровь — этот её взгляд умел останавливать даже самые дерзкие выходки. Мимо них как раз прошли слизеринцы, и среди них был Северус: он шёл чуть впереди, не оборачиваясь, но, казалось, всем телом ощущал этот короткий миг столкновения взглядов.

— Дела были связаны со слизеринцами? — укоризненно посмотрела она на всех по очереди, и в её голосе не было крика — только спокойная твёрдость, от которой мародёрам вдруг стало чуточку стыдно.

— Да за кого ты нас принимаешь! — театрально воскликнул Сириус, прижав руку к сердцу так, будто его честь была оскорблена до глубины души. — Мы же лучшие друзья!

Питер не выдержал и прыснул от смеха, а Ремус только покачал головой, пряча улыбку в воротник мантии.

— Вам лишь бы найти себе приключений, — покачала головой Лили, но в её словах не было настоящей строгости — скорее усталое понимание того, что эти четверо всё равно найдут, где ввязаться в историю.

Джеймс и Сириус переглянулись: они-то уж точно ждали, что Лили сейчас начнёт их отчитывать, как она всегда делала. Но сегодня она не собиралась этого делать. И от этого на душе у них стало одновременно и легче, и как-то непривычно пусто.

— Иначе жизнь скучна, Эванс, — хмыкнул Блэк, подмигнул ей и ускорил шаг, будто хотел поскорее стряхнуть с себя это странное чувство.

Его примеру последовал Ремус: он мягко подтолкнул Питера вперёд. ак они и ушли чуть вперёд, оставив позади Джеймса и Лили — словно специально дали им эти несколько секунд тишины посреди вечного шума замка.

Джеймс неловко переступил с ноги на ногу, будто искал правильные слова, а Лили просто смотрела на него, чуть склонив голову, будто пыталась разглядеть за привычной бравадой что-то ещё.

— Слушай, Лили, — попытался он завести разговор так осторожно, будто и правда боялся спугнуть её одним неверным словом. Он даже чуть наклонил голову, заглядывая ей в лицо снизу вверх. — Как ты относишься к квиддичу?

Лили чуть прищурилась, и в уголках её губ уже пряталась усмешка.

— Ты хочешь предложить мне место в команде? — спросила она. — Боюсь, я и метла — вещи несовместимые. Но папа, кстати, до сих пор горит вашей с Блэком идеей покататься на настоящей метле.

Джеймс расплылся в широкой улыбке, и на мгновение стало видно, что за всей его бравадой прячется обыкновенный мальчишка, которому просто нравилось говорить с ней — даже о пустяках.

— Твой отец отлично бы повеселился, — сказал он, и голос его звучал тепло, без обычной напускной небрежности. — И я не отступаю от своих слов: жду их с миссис Эванс в Годрикову впадину. Обещал — значит, будет.

Лили чуть смутилась, будто не ожидала, что он вспомнит об этом так легко и серьёзно одновременно. Она отвела взгляд, прижав учебники чуть крепче к груди.

Джеймс, заметив это, поспешил продолжить, пока она не передумала слушать.

— В следующий четверг будут отборочные, — сказал он, стараясь звучать как можно непринуждённее. — Не хотела бы ты… с Алисой и Марлин прийти? Так сказать, поддержать свой факультет.

— Вроде это не твой триумф в роли капитана, — заметила Лили.

— Всё впереди, — уверенно произнёс Поттер, и в его голосе зазвучала та самая безапелляционность, с которой он говорил о вещах, в которых действительно не сомневался. — Вуд уже на седьмом курсе, в следующем году его тут не будет. И я вполне могу занять его место.

— Вот это самоуверенность, — усмехнулась Лили, но в её голосе не было злости — скорее что-то похожее на лёгкое любопытство.

— Ну так что, ты придёшь? — Джеймс взъерошил себе волосы — жест, который выдавал его с головой каждый раз, когда он волновался. Сейчас он боялся, что Лили в очередной раз пошлёт его, сравнит с кальмаром или придумает что-то ещё более убийственное. Он уже видел, как она открывает рот, готовя очередную отповедь, и внутренне сжался.

— Да, думаю, мы придём, — ответила Лили, и её голос прозвучал спокойно, без тени издёвки. — Поддержим командный дух.

Джеймс не успел ничего ответить, потому что Лили ловко выхватила из его рук свои учебники, помахала подругам, которые ждали её около дверей в Большой зал, и ускорила шаг, будто боялась, что если задержится хоть на секунду, он или она — кто-то из них — скажет что-то лишнее.

— Что она сказала, Сохатый? — нетерпеливо спросил Питер, когда остальные мародёры подошли к нему.

— Она согласилась, — ответил Джеймс, и его лицо, казалось, светилось так, что могло бы осветить весь коридор без единого факела.

— Ты разве не видишь по его дикому влюблённому лицу, что Эванс не отшила его? К особому удивлению, — усмехнулся Блэк, хлопая друга по плечу. — Вид у тебя, Сохатый, будто она согласилась пойти с тобой на свидание.

— Она придёт с Алисой и Марлин, — пояснил Джеймс, чуть остыв, но улыбка всё равно не сходила с лица. — Но когда-нибудь она и на свидание согласится.

— Мне бы твою уверенность, Сохатый, — улыбнулся Люпин, качая головой, но в его голосе не было иронии — только тихое, почти отеческое восхищение.

— А я верю в тебя, дружище, — дружески хлопнул его по плечу Сириус, и в этом жесте было всё, что не умещалось в слова: и поддержка, и гордость, и тихое обещание, что он всегда будет рядом.

Когда Лили поравнялась с подругами, Марлин тут же наклонилась к ней, не скрывая любопытства.

— О чём вы так мило беседовали с Джеймсом? — спросила она, и её брови чуть поползли вверх.

— Он пригласил нас троих на отборочные, посмотреть в качестве болельщиков, — ровно ответила Лили, стараясь звучать как можно будничнее, будто речь шла о расписании уроков, а не о чём-то большем.

— И что «мы» ответили? — Алиса переглянулась с Марлин, и в их глазах уже искрился знакомый озорной блеск.

Лили пожала плечами, делая вид, что не замечает их выражений.

— Я сказала, что мы придём. Вы же не откажетесь поддержать новых игроков в квиддич?

Алиса и Марлин засмеялись — искренне, заразительно, так что несколько проходивших мимо учеников обернулись. Лили недоуменно взглянула на них, чувствуя, что упускает какую-то очевидную для всех, кроме неё, деталь.

— Он тебя буквально пригласил на свидание, — заявила Марлин, ничуть не смущаясь.

— Не говори ерунду, — буркнула Лили, и щёки её чуть порозовели, хотя она отчаянно старалась это скрыть. — Я не сошла с ума, чтобы соглашаться с Поттером на свидание.

— Поэтому ты решила приплести сюда нас, — мягко улыбнулась Алиса, и в её голосе было столько добродушной теплоты, что Лили на мгновение растерялась, не зная, что возразить.

— Прекратите, это ради гриффиндорской команды, — твёрдо сказала Лили, но даже она сама почувствовала, что прозвучало это не слишком убедительно.

— Да, называй это как угодно, мы поняли, — продолжала подшучивать Марлин, толкая Алису локтем. — Ради команды, разумеется.

Подруги снова рассмеялись, увлекая Лили за собой в Большой зал, где шум голосов и запах свежего хлеба мигом растворяли все разговоры, все намёки и все невысказанные мысли, которые ещё висели в воздухе, как последние искры угасающего камина.

* * *

Следующий день прошёл в не менее суматошной круговерти: коридоры Хогвартса гудели от голосов, хлопанья дверей и торопливых шагов, будто весь замок спешил куда-то, не разбирая дороги.

Первый урок — трансфигурация с профессором Макгонагалл — выдался не из простых. Декан Гриффиндора стояла у доски с привычной строгой осанкой, а её взгляд, острый и внимательный, скользил по рядам, словно заранее подмечал, кто сегодня отвлечётся, а кто будет стараться.

— С каждым уроком сложность заклинаний будет возрастать, — чётко произнесла она, и в её голосе не было ни капли снисхождения. — Вы уже не дети, которые впервые держат палочки. Впереди экзамен ЖАБА, и он не простит небрежности. То, что вы выучите сейчас, станет фундаментом для тех заклинаний, которые покажутся вам невозможными уже через полгода.

Потом Макгонагалл разделила студентов на пары и дала задание: превратить кусок мрамора в небольшой подсвечник, строго следя за тем, чтобы форма была не просто похожей, а правильной до мельчайших деталей. Лили, работая с Алисой, хмурилась, водя палочкой над камнем, будто пыталась уговорить его измениться по-хорошему. Марлин, напротив, делала резкие взмахи, отчего мрамор только слегка менял оттенок, но никак не желал принимать нужную форму.

К концу урока у половины класса подсвечники выглядели как угловатые чаши, у другой половины — как нечто, отдалённо напоминающее подсвечники. Но Лили и Алиса всё-таки добились своего: их изделие стояло ровно, и даже тонкие завитки на основании получились аккуратными. Макгонагалл едва заметно кивнула, и этого кивка хватило, чтобы Лили почувствовала, что день уже не такой уж и провальный.

После трансфигурации был урок чар с профессором Флитвиком. Маленький профессор взлетел на стопку книг, чтобы лучше видеть класс, и тут же заговорил о невербальных заклинаниях — о том, как важно уметь творить магию без слов.

— Представьте себе дуэль, — его голос звенел, как колокольчик, но смысл слов был совсем не детским. — Если вы выкрикиваете заклинание, противник слышит его и понимает, что ему грозит. Он успевает среагировать, поставить щит, увернуться. Но если вы делаете то же самое без единого звука… Он узнаёт о вашей магии только тогда, когда она уже настигает его. А к этому моменту большая часть времени уже потеряна. Для опытного волшебника это может стать решающим преимуществом.

Он показал простой пример: беззвучно поднял в воздух перо, заставив его медленно кружиться над партами. В классе стало тише, будто все боялись спугнуть это хрупкое волшебство. Потом Флитвик дал задание: попробовать удержать перо в воздухе, не произнося ни слова. У кого-то перо взмывало вверх и тут же падало, у кого-то вообще не желало отрываться от стола. Джеймс, сидевший рядом с Сириусом, стискивал зубы, пытаясь заставить перо слушаться, но оно лишь слегка подрагивало.

— Расслабься, — тихо шепнул Сириус. — Ты будто хочешь его задушить взглядом.

Джеймс фыркнул, но всё же чуть опустил плечи, и на этот раз перо плавно поднялось и зависло в воздухе, слегка покачиваясь. Флитвик заметил это и одобрительно кивнул, что заставило Джеймса едва заметно улыбнуться.

Лили, работая с Алисой, старалась сосредоточиться на ощущении магии, как учила Макгонагалл. Она не смотрела на перо, а будто чувствовала его вес в воздухе, его лёгкое сопротивление. И когда оно наконец повисло ровно, без рывков, она выдохнула, будто только что пробежала длинную дистанцию.

Третий урок должен был быть по защите от тёмных искусств, но из-за неполадок с расписанием его перенесли на следующую пятницу. Студенты, особенно те, кто надеялся потренироваться в защитных заклинаниях, заметно расстроились. В коридорах слышались недовольные вздохи и тихие споры о том, сколько времени теперь придётся тратить на самостоятельную подготовку.

Сириус, шагая по коридору рядом с Джеймсом, ворчал:

— Ну вот, только настроился на что-то полезное, а тут «расписание не сошлось». Как будто кто-то специально хочет, чтобы мы забыли половину заклинаний.

Джеймс только пожал плечами, но в его взгляде читалось то же разочарование.

— Зато у нас есть время потренировать невербальные чары, — заметил Ремус, стараясь найти светлую сторону. — Флитвик явно будет спрашивать на следующем уроке.

Питер, который всё ещё переживал из-за своего зелья на прошлом занятии, тихо добавил:

— Может, и к лучшему. Мне бы ещё разок повторить пару штук.

Когда они вышли во двор, где холодный ветер гнал по дорожкам сухие листья, Лили остановилась на мгновение, подставляя лицо ветру. Алиса и Марлин подошли к ней, и все трое стояли так, будто хотели просто вернуть себе немного тишины среди этого бесконечного дня.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ЖАБА — это не экзамен, а какой-то марафон, где никто не говорит, сколько кругов нужно пробежать, — тихо сказала Марлин.

Лили усмехнулась, но в её улыбке не было веселья — скорее усталое понимание.

— Главное, чтобы в конце этого марафона нас ждал не дракон, — ответила она.

Алиса рассмеялась, и этот смех, лёгкий и немного нервный, будто стёр с их лиц часть напряжения.

А день всё шёл своим чередом, наполненный уроками, попытками, ошибками и редкими мгновениями, когда что-то наконец получалось — и этого было достаточно, чтобы идти дальше.

К вечеру гриффиндорская гостиная наполнилась привычным уютом: потрескивал камин, отбрасывая тёплые рыжие блики на старые кресла, в воздухе витал запах воска и горячего какао, а за окнами уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона.

Марлин сидела в кругу подруг, лениво перелистывая страницы свадебных журналов. На коленях у неё лежала стопка каталогов, а рядом — кучка скомканных бумажек с пометками: «слишком пышное», «будто торт», «не для Кары».

Она помогала Каре — невесте своего брата — выбрать то самое свадебное платье. Время от времени Марлин вздыхала, закатывала глаза и бормотала что-то вроде: «Ну кто вообще носит такое в июле?» — но делала это без злости, скорее с весёлым раздражением человека, который втянут в важное дело.

Лили дописывала эссе по трансфигурации, склонившись над пергаментом так низко, что прядь волос постоянно падала ей на глаза. Она каждый раз нетерпеливо сдувала её, хмурилась и снова выводила аккуратные строки, будто пыталась вложить в каждое слово всю ту сосредоточенность, которой ей так не хватало на уроке.

Алиса тем временем писала письмо Фрэнку — её перо скользило по бумаге легко и быстро, а время от времени она улыбалась каким-то своим мыслям, будто Фрэнк сидел прямо напротив и отвечал ей вслух.

Пятница вечером дышала долгожданной передышкой, особенно после двух насыщенных учебных дней. Мародёры расположились в дальнем углу гостиной: Сириус развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник, Питер что-то чертил на полях учебника, Ремус тихо объяснял ему какую-то формулу, а Джеймс сидел на подоконнике, рассеянно постукивая пальцами по стеклу.

Вдруг Джеймс резко выпрямился и выкрикнул, подавшись вперёд:

— Смотрите, что там происходит?

Все невольно повернулись к нему, а потом — к окну. Сквозь последние солнечные лучи заката, на опушке Запретного леса стояли семикурсники Слизерина и Когтеврана. Перед ними вышагивал профессор Крэйн в тёмно-зелёной мантии и давал указания резким, чётким голосом, время от времени взмахивая палочкой. Фигуры студентов то сливались с тенью деревьев, то снова проступали, когда луч заходящего солнца касался их мантий.

— Что они делают в такое время? — спросил Питер, прижимаясь носом к стеклу, будто так мог разглядеть всё получше.

В этот момент к ним подошёл Теодор Вуд — капитан гриффиндорской команды по квиддичу. Он оторвался от доски объявлений, где рассматривал перечень фамилий кандидатов, собиравшихся пробоваться в команду, и теперь стоял рядом, слегка нахмурившись, будто всё ещё мысленно сравнивал имена и навыки игроков.

— Оттачивают боевые навыки, — спокойно ответил Вуд, потирая ссадину на лбу — память о вчерашнем уроке. — Мы с Пуффендуем вчера делали то же самое.

Сириус тут же оживился, подавшись вперёд, как гончая, почуявшая след.

— Ночью у Запретного леса? — воодушевлённо произнёс он, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который всегда появлялся, когда речь шла о чём-то запретном, рискованном и ужасно увлекательном.

Вуд чуть усмехнулся, но в его улыбке не было веселья — скорее усталое понимание того, что юность всегда тянется к краю пропасти.

— Он проставил ограничительные заклинания, чтобы мы далеко не ушли. Держал нас на безопасной границе. Мы разделились на две команды и должны были захватить флаг соперника. При этом — обезвредить как можно больше противников.

Он на секунду замолчал, будто снова видел перед собой ту ночную сцену: мерцающие щиты, вспышки заклинаний, крики, смех и напряжение, от которого сводило плечи.

— Поэтому сейчас перебои с расписанием у всех факультетов, — добавил Вуд. — Крэйн заявил, что ему не нужна зазубренная теория из учебников, а нужны реальные навыки в бою. Поэтому ждите: думаю, он решил всерьёз взяться за старшие курсы.

— Круто! — одновременно выдохнули Сириус и Джеймс, и их голоса прозвучали почти в унисон, как это часто бывало, когда они одинаково загорались какой-то идеей.

Лили, не поднимая глаз от эссе, буркнула, не скрывая своего скепсиса:

— По мне, это безрассудно. И небезопасно.

Марлин, не отрываясь от очередного каталога, хмыкнула:

— Если бы это было так опасно, Дамблдор никогда бы не позволил.

— Это весело, — согласился Вуд, пожав плечами. — И полезно. Когда ты знаешь, что противник может напасть в любую секунду, ты учишься думать быстрее. И двигаться быстрее.

Мародёры снова прилипли к окну, наблюдая, как на опушке вспыхивают короткие, яркие искры заклинаний, как фигуры студентов скользят между деревьями, будто тени, ставшие плотью. В гостиной стало тихо — все на мгновение забыли про свои дела, захваченные зрелищем чужой тренировки, чужой смелости.

А Теодор Вуд, помедлив секунду, направился к девчонкам. Высокий, с уверенной походкой и взглядом человека, который привык отдавать приказы на поле и знает цену каждой секунде. Он на секунду замедлил шаг и повернулся к Марлин, чуть склонив голову:

— Кстати, Маккиннон, — обратился он к девушке, чуть наклонив голову. — Я видел твой полёт на метле, когда ты догоняла поезд. Впечатлён! Честно. Нам бы не помешали в команде такие игроки. Подумай об этом.

Он подмигнул ей, а Марлин усмехнулась себе под нос, продолжая листать журнал — но теперь уже не так равнодушно. Уголок страницы она загнула чуть сильнее, чем нужно.

— Приму к сведению, Вуд, — ответила она с лёгкой небрежностью, будто предложение не зацепило её, хотя внутри что-то приятно ёкнуло.

Парень улыбнулся и ушёл, оставив после себя лёгкий запах травяного лосьона и едва уловимый аромат квиддичной формы.

— Что-то не там он начал искать игроков в команду, — хмыкнул Сириус, подсаживаясь к Марлин и бесцеремонно вытягивая длинные ноги прямо на пуфик. — Марлин и квиддич — две несовместимые вещи.

— Хочешь сказать, я не смогу пройти отборочные? — фыркнула девушка, резко захлопнув журнал. Страницы обиженно шелестели, словно разделяя её возмущение.

— Боюсь, что грязь, пот и лишние синяки на поле точно не для твоего милого личика, Марлин, — сказал Блэк, театрально вздыхая, будто уже оплакивал её утраченную безупречность.

Марлин откинула журнал в сторону, и тот приземлился с мягким хлопком. Лили, которая сидела рядом, покачала головой, пряча улыбку в чашке с остывшим чаем. Джеймс, наблюдавший эту перепалку с дивана, хлопнул себя по лбу так выразительно, что даже Питер вздрогнул.

— Спорим на десять галеонов, что я пройду отборочные и займу место в команде? — выпалила Марлин, вскакивая на ноги и упирая руки в бока. В её глазах плясали упрямые искры.

Сириус усмехнулся, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди.

— Пятнадцать! И если у тебя получится, я съем флобер-червя. Прямо при всех. С солью.

— Готовь соус, Блэк, а то всухомятку вредно! — Марлин хлопнула его по ладони, закрепляя пари, и тут же принялась собирать журналы и бумажки в стопку, будто каждое движение доказывало её решимость.

Они с Лили поднялись наверх, в спальню, и их шаги гулко отдавались по лестнице, смешиваясь с тихим смешком Лили.

Когда девчонки скрылись наверху, Джеймс покачал головой и посмотрел на Сириуса с видом человека, который вот-вот скажет «я же предупреждал».

— Зря ты, Бродяга, с ней поспорил, — произнёс он негромко.

— Она не пойдёт на это, — хмыкнул Блэк, по-прежнему развалившись в кресле. — Всё это не для Марлин. Ну какая из неё охотница или вратарь?

— Плохо ты её знаешь, — ответил Поттер, наклоняясь вперёд и опираясь локтями о колени. — Мы росли вместе и проводили время не только у матерей на работе. Мы неплохо играли с Марлин и её братом Джейсоном в квиддич во дворе, на самых обычных мётлах, которые едва отрывались от земли. То, что ты видел, как она летает, — лишь цветочки. У неё есть большие шансы попасть в команду. Она бесстрашная. И упрямая. В хорошем смысле.

Питер тихо посмеялся и, поёжившись, будто от внезапного сквозняка, сказал:

— Ты попал, Бродяга.

— Замолчи, Хвост, — бросил Сириус, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. — Ещё посмотрим. Посмотрим.

В спальне девочек шли не менее бурные диалоги. Тёплый свет лампы ложился золотистыми пятнами на стены, а за окном уже сгущались сумерки, и в коридоре то и дело хлопали двери — ученики разбредались по комнатам после долгого дня. Алиса сидела на кровати, поджав под себя ноги, и слушала, как Марлин, расхаживая по комнате и размахивая руками, будто отбивалась от невидимых бладжеров, снова и снова возвращалась к разговору про Сириуса.

— «Милое личико», — хмыкнула Марлин, передразнивая интонацию Блэка, и закатила глаза так выразительно, что даже портрет над комодом будто бы невольно отвёл взгляд. — Это милое личико тебе ещё покажет, где гриндилоу зимуют.

— Ты же не серьёзно про отборочные? — спросила Лили, аккуратно складывая книги на полку. Она старалась говорить спокойно, но в голосе всё равно проскальзывало лёгкое беспокойство — будто она одновременно и верила в Марлин, и боялась, что та ввяжется во что-то слишком рискованное.

— Почему нет? — Марлин пожала плечами, но в этом движении было столько упрямой энергии, что казалось, будто она уже стоит на поле, в квиддичной форме, с метлой в руке. — Это дело принципа.

Алиса усмехнулась, постукивая пальцами по обложке учебника, который держала на коленях:

— Ты это делаешь, чтобы позлить Сириуса?

— Одно другому не мешает, — хмыкнула Марлин и, на секунду задумавшись, добавила уже тише, но с хитрой улыбкой: — Тем более мне очень пойдёт спортивная форма. Представляешь — я в алом, на фоне неба, ветер треплет волосы… Это будет эффектно.

Лили не выдержала и рассмеялась, прислонившись плечом к полке:

— Ты всегда думаешь о том, как это будет выглядеть. Даже когда собираешься кого-то поставить на место.

— А зачем делать что-то, если это не будет выглядеть достойно? — Марлин театрально развела руками, а потом вдруг резко села на край кровати рядом с Алисой, словно только сейчас позволила себе немного выдохнуть. — Но правда… я не хочу, чтобы он думал, будто я только и могу, что листать свадебные журналы и вздыхать над кружевами. Я умею больше.

Алиса мягко улыбнулась и накрыла ладонью её сжатый кулак:

— Мы знаем. И, честно говоря, я бы поставила на тебя десять галеонов.

— Пятнадцать, — подхватила Марлин, подмигнув, и тут же снова вскочила, будто энергия снова требовала выхода. — Ладно, хватит болтать. Надо подумать, какую тактику использовать на отборочных. Может, сделать пару резких виражей прямо перед капитаном… пусть поймёт, с кем связался.

Лили покачала головой, но в её глазах плясали весёлые искры:

— Только не сломай ничего до начала отборочных.

— Обещаю: максимум пара синяков, — Марлин подмигнула, схватила с тумбочки блокнот и начала что-то быстро чертить, бормоча себе под нос: — Так… резкий подъём, петля, уйти от бладжера…

Алиса и Лили переглянулись и одновременно тихо рассмеялись — они знали: если Марлин что-то задумала, остановить её почти невозможно. Но именно за это они её и любили.

* * *

Выходные и правда пролетели стремительно, будто кто-то щёлкнул пальцами — и вот уже понедельник снова закружил всех в водовороте уроков, домашних заданий и бесконечных напоминаний о ЖАБА. Преподаватели словно сговорились: на каждом занятии они делали особый упор на важность экзаменов после седьмого курса, а на практических уроках требовали произносить заклинания исключительно невербально.

Флитвик на чарах только поощрительно кивал, когда кому-то удавалось удержать предмет в воздухе без единого звука, и тут же усложнял задачу:

— Теперь попробуйте не просто удержать, а плавно повернуть его на девяносто градусов. И помните: в дуэли секунды решают всё.

У гриффиндорцев до сих пор не было урока защиты от тёмных искусств, но все с нетерпением ждали пятницы. В коридорах только и разговоров было, что о методах профессора Крэйна, о ночных тренировках у Запретного леса и о том, какие ещё испытания он приготовил для старших курсов. Ожидание висело в воздухе, как перед грозой — нервное, напряжённое и отчего-то ужасно волнующее.

Подошел четверг, и этот день казался особенным: сегодня были отборочные в команду по квиддичу. Марлин стояла в спальне, примеряя спортивную форму, и хмурилась, одергивая ткань то тут, то там.

— Мне кажется, она меня полнит, — пробормотала она, сжимая губы и критически оглядывая себя в зеркале. — Кто вообще придумал такой фасон? Это же не форма, а мешок с нашивками.

Лили, которая сидела на соседней кровати с книгой в руках, лишь усмехнулась, не отрывая взгляда от страницы:

— Никогда не поздно отказаться от этой затеи.

Марлин тут же вскинула голову, будто её укололи:

— И проиграть спор Блэку? Ну уж нет. Он затронул моё самолюбие. А когда кто-то задевает моё самолюбие, я становлюсь невыносимой. И очень быстрой.

В этот момент в комнату ворвалась Алиса — её косички торчали в разные стороны, будто она бежала через весь замок, а шарф был ослаблен, шапка снята и зажата в руке.

— Вы ещё не собрались? — выпалила она, переводя дыхание. — На улице уже все собираются, даже первокурсники пришли посмотреть. Говорят, Вуд сегодня особенно строгий.

Марлин взяла в руки свою метлу, провела ладонью по древку, словно проверяя, всё ли в порядке, и посмотрела на Лили. Та сидела в синих джинсах и бордовом свитере, волосы собраны в небрежный пучок.

— И ты так пойдёшь? — изогнула бровь Марлин, оглядывая подругу с ног до головы.

Лили пожала плечами:

— Нет, сверху ещё мантия. Кажется, дождь собирается.

— Не лучший выбор для свидания с Поттером, — подколола её Марлин, и в её голосе прозвучала привычная игривость, за которой она старательно прятала собственное волнение.

— У нас не свидание, я просто иду смотреть на отборочные, как и Алиса, между прочим, — заявила Лили, чуть нахмурившись, но в её глазах плясали весёлые искры. — И поддержать тебя.

— Ладно, ладно, не свидание, — усмехнулась Марлин, поднимая руки в примирительном жесте.

За этими шутками она пыталась скрыть волнение, которое сжимало грудь тугим узлом. Она очень переживала из-за отборочных, а ещё сильнее — из-за спора с Сириусом. Мысль о том, что придётся смотреть ему в глаза и слышать его поддразнивания, если ничего не выйдет, заставляла её стискивать кулаки. Но мысль о том, как вытянется его лицо, если она всё-таки попадёт в команду, — эта мысль придавала сил.

— Только распусти волосы, — вдруг сказала Марлин, взмахнув волшебной палочкой.

Волосы Лили плавно скользнули вниз, рассыпавшись по плечам мягкими волнами.

— Вот, намного лучше, — довольно кивнула Марлин.

Лили только покачала головой, ворчливо, но без настоящей обиды:

— Ты несносна, Марлин.

Алиса, стоявшая у двери, не выдержала и рассмеялась, прикрывая рот ладонью:

— Вы как две сестры. Одна вечно командует, другая вечно ворчит. А я просто стою и радуюсь, что мне не надо ни в кого превращаться, ни на метле летать.

Марлин на секунду замерла, потом глубоко вздохнула, будто набираясь смелости перед прыжком в ледяную воду, и решительно взяла метлу:

— Ладно. Пора. Если я сейчас ещё хоть минуту буду стоять и смотреть на себя в зеркало, я точно передумаю.

Они вышли из спальни, спустились по лестнице и оказались в гостиной, где уже толпились студенты, обсуждая предстоящие отборочные. На улице моросил мелкий дождь, небо было затянуто серыми тучами, но воздух пах свежестью и чем-то новым — будто сам Хогвартс затаил дыхание в ожидании.

Когда они вышли на стадион, трибуны уже были наполовину заполнены. Кто-то выкрикивал имена фаворитов, кто-то заключал пари, а кто-то просто пришёл посмотреть, как рождается новая история. У боковой линии стоял Теодор Вуд в мокрой мантии и привычным строгим выражением лица.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Эдмонд Джонсон — загонщик и по совместительству однокурсник Теда. А чуть поодаль, у самой кромки поля, стояли Джеймс и Сириус, которые разговаривали с ловцом их команды — Анной Ливи.

Сириус, заметив Марлин, театрально закатил глаза:

— Ну вот, начинается. Надеюсь, ты не собираешься устраивать представление.

Марлин остановилась, выпрямилась, крепче сжала метлу и посмотрела на него с таким видом, будто он только что подписал себе приговор:

— О, представление будет. Но не то, которое ты ждёшь.

Джеймс, стоявший рядом, тихо усмехнулся, но в его взгляде было уважение — он знал, что Марлин не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Удачи, Маккиннон, — сказал он, чуть наклонив голову.

Марлин кивнула, не тратя время на лишние слова.

Лили и Алиса заняли места на трибуне рядом с Питером.

Лили огляделась по сторонам и нахмурилась: нигде не было видно Ремуса. Он обычно не пропускал подобных зрелищ — всегда сидел с книгой на коленях, делая вид, что читает, а сам украдкой наблюдал за матчем.

— А где Ремус? — спросила она, повернувшись к Питеру.

— Сказал, что плохо себя чувствует, — пожал тот плечами, отряхивая крошки с мантии. — По-моему, просто не хотел мокнуть под дождём.

Лили нахмурилась чуть сильнее, но промолчала. Она знала, что «плохо себя чувствует» в устах Ремуса часто значило нечто большее, чем простую простуду, но сейчас было не до расспросов.

На отборочные пришли около трёх дюжин человек — кто-то уверенно, с собственной метлой наперевес, кто-то с опаской поглядывая на небо, где уже собирались тяжёлые серые тучи. Вуд первым делом дал задание: пролететь несколько кругов над полем. Задание звучало просто, но на деле оно уже отсеяло половину претендентов. Кто-то выполнил его быстро и без лишних разговоров, закладывая крутые виражи и набирая высоту так, будто родился на метле. Другие умудрились пролететь лишь полпути, отчаянно раскачиваясь и хватаясь за древко побелевшими пальцами. А некоторые и взлететь не смогли — их метлы едва отрывались от земли, словно тоже не верили в серьёзность намерений наездников. В конце этого задания на поле осталось пятнадцать человек.

Игроки разделились на две группы. Первые семеро, претендовавшие на место вратаря, заняли позиции у колец. Джеймс и Тед по очереди подлетали и забивали квоффлы, а кандидаты должны были отбить как можно больше бросков. Те, кто набрал более пяти баллов, вышли в финал. Это оказались двое: Ирма Маккензи из четвёртого курса — миниатюрная, но удивительно цепкая, с хорошей реакцией.

И Брайан Шилдс, семикурсник с широкими плечами и спокойным, почти флегматичным взглядом, будто его ничто на свете не могло выбить из равновесия.

Вуд теперь дал задание играть в режиме реального времени, как на настоящем матче. Загонщики — Блэк и Джонсон — направляли в сторону вратарей бладжеры, стараясь выбить их из седла. Джеймс, Теодор и временами Анна отправляли к кольцам квоффлы один за другим, с разных сторон, под разными углами, не давая вратарям ни секунды передышки. После получаса испытаний скамейки трибун поредели — часть зрителей ушла, не выдержав холода и моросящего дождя. Но наконец-то был выбран вратарь: Брайан Шилдс. Он отбил последний бросок Джеймса чисто, без суеты, просто вытянув руку в нужном направлении, и мяч отскочил от его ладони с глухим стуком.

— Хорошая игра, Ирма, — подбодрил девушку Сириус, спускаясь на землю рядом с ней. — Извини за бладжер. Он чуть не снёс тебе голову, но ты увернулась красиво.

Ирма, мокрая и грязная, но не выглядевшая побитой, только отёрла лоб тыльной стороной ладони и решительно заявила:

— В следующем году я снова попробую. И тогда посмотрим, кто кого.

Сириус присвистнул, уважительно кивнул и отошёл, а вратари разбрелись по скамейкам, кто-то разочарованный, кто-то — наоборот, воодушевлённый.

Настала очередь кандидатов в охотники. Схема была прежней: из восьми человек забить с первого раза в ворота сумели только трое, и среди них была Марлин. Она маневрировала по полю так легко и стремительно, будто для неё не существовало ни дождя, ни ветра, ни усталости. Каждый её вираж был выверен, каждый разворот — резкий, но точный, как удар молнии. Она давала отпор гораздо более рослым и физически сильным противникам, уходя от них короткими рывками, которые не позволяли её перехватить. В итоге на поле остались трое: Марлин, Коул Клафлин, четверокурсник с тяжёлой хваткой и медленным, но верным стилем, и Арнольд Дэвидсон, семикурсник, высокий и длиннорукий, с мощным броском, но не самой лучшей маневренностью.

— Теперь всё так же, — крикнул Вуд игрокам.

— Клафлин, Маккиннон и Дэвидсон, вы играете в одной команде. Мы с Поттером — против вас. Блэк и Джонсон будут пытаться вывести вас из игры. Играем на реальное время, десять минут. Кто забивает больше — тот в команде. Поехали!

— Ну что, мальчики, удачи, — кокетливо подмигнула им Марлин и взмыла в воздух, опередив обоих соперников на добрых два корпуса метлы.

Борьба шла беспощадная. Игра была будто настоящая: игроки маневрировали по полю так быстро, что Лили и Алиса не могли уследить за всеми сразу. То одна фигура мелькала в потоках дождя, то другая, и разобрать, кто где, было почти невозможно. Квоффлы летели от кольца к кольцу, бладжеры свистели, рассекая мокрый воздух, а зрители на трибунах то ахали, то вскрикивали, когда кто-то чудом уходил от удара.

— Вон она, вон! — Алиса схватила Лили за рукав, указывая вниз, где Марлин, прижавшись к метле, нырнула под бладжер и тут же ушла в крутой вираж, перехватывая квоффл прямо у Дэвидсона. — Ты видела?!

— Вижу, вижу! — Лили подалась вперёд, вцепившись в перила трибуны. Дождь стекал по её волосам, но она этого не замечала.

Сириус старательно насылал бладжер только на Марлин — не с целью навредить, а чтобы отвлечь, сбить ритм, заставить её потерять концентрацию. Каждый раз, когда тяжёлый мяч летел в её сторону, Марлин уходила от него в последний момент, словно танцуя с ним, и каждый такой уход вызывал взрыв восторга на трибунах.

Вдобавок ко всему пошёл настоящий дождь — не мелкая морось, а густые, тяжёлые капли, от которых поле стало скользким, а метлы — мокрыми и непослушными. Видимость ухудшилась настолько, что с трибуны порой нельзя было разобрать, кто именно несётся по полю. Лили и Алиса наколдовали над собой навес и продолжали следить за игрой, прищуриваясь и вытягивая шеи.

Первым выбыл Клафлин: бладжер Джонсона попал прямо в рукоятку его метлы, и тот, не удержав равновесие, завалился набок и едва не врезался в землю. Он встал, отряхнулся и молча отлетёл к скамейке, мрачно глядя на поле. На поле остались Маккиннон и Дэвидсон.

— Блэк, на поле не только Маккиннон! — крикнул Вуд, перекрывая шум дождя. — Бросай бладжеры и в Дэвидсона тоже!

— Он злится от того, что не может попасть в девчонку, — отшутилась Марлин, ловя квоффл на лету одной рукой, а другой придерживая мокрую прядь волос. Её голос звенел, несмотря на ветер, и даже на трибуне было слышно, как она смеётся.

— Маккиннон, я просто пытаюсь доказать, что это не твоё! — крикнул Сириус, разгоняя бладжер в её сторону.

Марлин поймала бладжер на лету — не руками, а древком метлы, мягко приняв удар и тут же уйдя в сторону, — отправила Сириусу воздушный поцелуй, подмигнула и, не теряя ни секунды, забила квоффл в ворота. Мяч прошёл ровно между кольцами, будто скользнул по невидимой нити.

Дождь начал усиливаться. Все были мокрые и грязные — форма потемнела от воды, метлы блестели, словно отполированные, а трава превратилась в скользкое месиво. Дэвидсон, который держался до последнего, всё-таки не выдержал: бладжер Блэка, направленный на этот раз честно, попал ему в плечо, и он, потеряв на мгновение управление, пропустил квоффл. Марлин воспользовалась этим моментом молниеносно: рывок, перехват, бросок — и мяч в воротах.

Финальный свисток прозвучал резко, отрезвляюще. И с перевесом ровно в несколько очков Марлин победила и выиграла место в команде.

Когда она спустилась на землю, мокрая с головы до ног, с грязью на форме и с такой улыбкой, будто только что выиграла не отборочные, а финал Кубка школы, трибуны встретили её шумным рёвом. Лили и Алиса вскочили, крича и хлопая, а Питер даже выронил печенье.

— Я говорил, что не нужно с ней спорить, Бродяга, — усмехнулся Джеймс, когда они все переоделись в сухое и собрались у кромки поля. — Теперь пора просить прощения, а то нашлёт на тебя проклятие.

Сириус, выжимающий волосы полотенцем, покачал головой, но в его глазах, впервые за всё время, было не раздражение и не насмешка, а что-то похожее на уважение:

— И оберёт до нитки, — усмехнулся он, проверяя карманы мантии после того, как они переоделись. — А она хороша. Честно. Не думал, что она такая воинственная на поле. Я впечатлён. По-настоящему впечатлён.

— Она будет рада это услышать, — усмехнулся Поттер, скрестив руки на груди.

— Только не сегодня, — улыбнулся Сириус, бросив полотенце на скамейку. — У неё и так слишком много поводов для гордости. Боюсь, зазнается и потребует от меня флобер-червя прямо на ужине. При всём факультете.

— Ты сам пообещал, — напомнил Джеймс, хлопая друга по плечу.

— Я помню, — вздохнул Сириус с видом человека, который только что осознал всю глубину своей ошибки. — Помню. С солью, между прочим.

Они двинулись к замку, оставляя за собой мокрые следы на траве. Дождь постепенно стихал, а в просветах туч уже виднелась бледная полоска заката. И Сириус, шагая чуть позади всех, вдруг тихо произнёс, почти себе под нос:

— Надо будет узнать, какие цветы она любит. На всякий случай.

Джеймс обернулся, приподняв бровь, но ничего не сказал. Только улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась, когда он видел, что его лучший друг, возможно, сам того не замечая, попал в совершенно другой переплёт. И на этот раз метла ему не поможет.

Дождь к тому времени почти стих, но небо всё ещё хмурилось, а воздух был пропитан сыростью и запахом мокрой травы. Около трибун их встретили Алиса и Лили — они стояли чуть в стороне, переминаясь с ноги на ногу, и явно чего-то ждали.

— А где Марлин? — спросила Лили, оглядываясь по сторонам.

Блэк и Поттер пожали плечами. Вся остальная команда уже ушла, обсуждая итоги отборочных и строя планы на ближайшие тренировки.

— Надо посмотреть в раздевалке, — предложила Лили, и они с Алисой, не теряя времени, направились в сторону раздевалок, огибая трибуны.

— Нужно её поздравить, — тихо сказала Алиса, кутаясь в мантию. — Она ведь так старалась… и столько всего доказала.

Они зашли за трибуны, где в полумраке прятались двери раздевалок сборных. И тут же замерли, не дойдя пары шагов, и невольно притихли. В другом конце коридора, у самой двери, Марлин была не одна. Она стояла в объятиях Теодора Вуда, и они целовались — так, будто весь остальной мир на мгновение перестал существовать.

Лили тихо усмехнулась, чуть склонив голову:

— Видимо, Вуд успел поздравить её раньше всех.

Алиса прикусила губу, стараясь не улыбаться слишком широко, и кивнула:

— Пойдём. Не будем мешать.

И они вышли так же тихо, как и зашли, — будто и не появлялись вовсе.

Когда Лили и Алиса вернулись к парням, те всё ещё стояли на месте, прячась под зонтами. Питер нервно постукивал пальцами по ручке своего зонта, будто пытался выбить из него лишнюю воду.

— Не нашли Марлин, — сказала Лили, слегка отводя взгляд, будто боялась выдать то, что видела.

Сириус хмыкнул, закатывая глаза:

— Ну, наверное, пошла сушить форму. Или праздновать. В одиночку.

Джеймс только улыбнулся уголком рта, будто знал что-то, чего не знали остальные, но не собирался делиться.

Впятером они двинулись в сторону замка, стараясь держаться под защитой зонтов, хотя дождь уже почти прекратился, оставив после себя только влажную тишину и блеск мокрых камней. Капли стекали с крыш, падали с листьев, и каждый шаг отдавался тихим шлёпаньем по дорожкам.

Дойдя до замка, Алиса вдруг хлопнула себя по лбу, будто только что вспомнила что-то невероятно важное:

— Ой, совсем из головы вылетело! Фрэнк договорился с мадам Стебль, что я должна передать для него какое-то растение. Она сказала, что оно в третьей теплице, под особой меткой… Боюсь даже представить, какое чудо-растение там может быть. Фрэнк точно собирается не герань выращивать.

Сириус тут же скривился, будто уже чувствовал запах какой-нибудь склизкой водоросли:

— Если это что-то, что шевелится и смотрит на тебя, я пас.

Питер, наоборот, оживился — ему всегда хотелось казаться полезным:

— А я помогу! Ну, то есть… если надо просто донести, я могу.

Алиса хитро улыбнулась, схватила обоих под локти:

— Вот и отлично. Мне как раз нужны мужские крепкие плечи. А то вдруг оно тяжёлое. Или колючее. Или вообще кусается.

Лили поняла, что Алиса намеренно пытается оставить её наедине с Поттером, и уже открыла рот, чтобы сказать: «Да я тоже схожу, мне не сложно», но Алиса только покачала головой, чуть прищурившись, и тихо, но твёрдо произнесла:

— Нет-нет, ты вся промокла, да и устала. Пусть Джеймс проводит тебя до гостиной. А мы тут сами справимся. Правда ведь, ребята?

Сириус, поняв, к чему всё идёт, не удержался и фыркнул, но тут же сделал вид, что закашлялся. Питер же только кивал, не замечая подвоха.

— Ну ладно, — вздохнула Лили, стараясь не показывать, что ей одновременно и неловко, и… не так уж неприятно.

Алиса подмигнула ей — так быстро, что Джеймс, наверное, и не заметил, — и потянула парней в сторону теплиц:

— Пошли, пока мадам Стебль не закрыла двери. И не говорите потом, что я вас не предупреждала насчёт кусающихся растений.

Дождь уже закончился, но дорожки всё ещё блестели, отражая тусклый свет фонарей, а воздух был таким свежим, что казалось, будто весь Хогвартс только что умылся и теперь дышит полной грудью. Они все ещё были мокрыми до нитки, особенно Джеймс — после отборочных его форма пропиталась водой насквозь, и теперь мантия липла к плечам тяжёлыми складками.

Они с Лили остались одни у входа в вестибюль, и на секунду повисла та самая неловкая тишина, когда хочется сказать что-то важное, а в голове крутится только всякая ерунда. Лили, чтобы хоть как-то её скрасить, пожала плечами и сказала:

— Неплохая игра. Точнее… отборочные. Вы с Сириусом действительно хорошо играете.

Джеймс улыбнулся — не той широкой, дерзкой улыбкой, которой он обычно ослеплял весь факультет, а какой-то тихой, будто для неё одной:

— Я рад, что ты наконец-то это оценила… за несколько лет.

Лили фыркнула, пряча улыбку в воротнике мантии:

— Не обольщайся. Я просто констатирую факт. И, возможно, чуть-чуть… признаю, что квиддич — это не только грязь, синяки и мокрые волосы.

— Это уже прогресс, — поддразнил он, но тут же стал серьёзнее: — Спасибо, что пришла. Правда.

— Не могла же я подвести Марлин и не прийти, — сказала Лили, чуть пожав плечами. — Она бы мне не простила. Да и… я сама хотела посмотреть.

— Да… Марлин, точно, — протянул он, будто цепляясь за это имя, как за безопасный островок. Но в интонации всё равно сквозило, что он надеялся услышать от неё что-то другое. Что-то про него.

Джеймс замер на полушаге, когда из-за поворота навстречу им вышли Тед Вуд и Марлин. Они болтали и громко смеялись — Марлин чуть подталкивала Теда локтем, а тот делал вид, что ужасно возмущён, но всё равно улыбался.

Джеймс машинально почесал затылок и едва заметно выдохнул. Он был искренне рад, что Сириус ушёл и не видит их вдвоём. Почему-то он точно знал: Бродяга не очень‑то одобрил бы эти отношения Марлин и Вуда.

Лили тоже замерла, будто не зная, стоит ли сейчас привлекать к себе внимание, но Марлин заметила их первой.

— Ребята, вы ещё здесь! — радостно воскликнула она, чуть ли не подпрыгивая на месте. Её волосы всё ещё были влажными после дождя, а на щеке темнело пятнышко грязи — будто она и не думала его стирать. Наоборот, будто гордилась каждой царапиной и каждой каплей воды, доставшейся ей на поле.

Тед чуть замедлил шаг, но не отпустил её руку — просто крепче сжал на мгновение, будто хотел этим жестом сказать: «Я рядом». И в этом не было ни вызова, ни бравады — только простая, тихая уверенность.

Марлин подлетела к Лили и тут же обхватила её в крепких объятиях, чуть не сбив с ног:

— Ты видела? Видела, как я обошла Дэвидсона? А этот бладжер… я думала, он меня с метлы сбросит, но я просто… просто не могла сдаться!

Лили рассмеялась, обнимая её в ответ, и наконец-то почувствовала, как напряжение, копившееся весь день, потихоньку уходит:

— Я видела. Ты была невероятна.

Марлин схватила Лили за локоть и принялась взахлёб обсуждать отборочные: каждый свой вираж, каждый бросок, каждый раз, когда бладжер проносился в опасной близости от её метлы. Она говорила так быстро, будто боялась, что если остановится хоть на секунду, то волшебство этого дня рассеется, как утренний туман.

А когда они чуть отдалились от парней и те оказались вне пределов слышимости, Марлин вдруг сбавила темп, понизила голос и, глядя куда-то в сторону, почти шёпотом призналась:

— Представляешь, Тед меня поцеловал.

— Мы видели вас с ним, когда с Алисой пошли искать тебя, — улыбнулась Лили, не давя, просто давая понять, что она в курсе.

Марлин на мгновение замерла, будто примеряла на себя эти слова, а потом выдохнула, и на её лице появилась та самая улыбка — не дерзкая, не вызывающая, а какая-то мягкая, будто она сама себе не верила.

— Знаешь, Лили, он подошёл после отборочных, и мы разговорились. И как-то так получилось, что он поцеловал меня… Ну, я ответила ему. Знаешь, он давно мне нравится, просто я как-то не думала о нём в этом плане. А тут он сам сделал первый шаг. И знаешь… это было не как в тех глупых романах, где всё красиво и идеально. Это было мокро, холодно, на фоне стадиона, где ещё капало с крыш, и я думала только о том, что у меня, наверное, волосы стоят дыбом. Но… мне понравилось.

Лили слушала, не перебивая, и в её взгляде не было ни осуждения, ни насмешки — только искренний интерес и тихая радость за подругу.

— Мне бы твою уверенность, — тихо сказала она, чуть пожимая плечами.

Марлин тут же фыркнула, возвращая себе привычную браваду, но в её голосе теперь звучала не защита, а лёгкая, счастливая усталость:

— Моя уверенность? — хмыкнула она, чуть подталкивая Лили плечом. — Да в тебе её хоть отбавляй, особенно когда надо отшить Поттера. Ты это делаешь так… элегантно. Будто не просто «нет», а целое заклинание высшего порядка.

Лили закатила глаза, но не смогла сдержать лёгкую улыбку — та всё равно пробралась сквозь нарочитую серьёзность:

— Почему я должна его отшивать? Мы вроде договорились быть друзьями, я и стараюсь держаться этого плана. И не язвить ему… ну, по крайней мере, не больше обычного.

Марлин покосилась на неё, будто пыталась разглядеть что-то, спрятанное за этими словами, и тихо спросила:

— Ты думаешь, вам двоим этого достаточно? Ну… чтобы просто быть друзьями?

Лили на мгновение замерла, подбирая слова так, чтобы они легли ровно, без лишней горечи и без притворства. Потом медленно кивнула:

— Ты знаешь моё отношение к Поттеру. Раньше… раньше мне хватало поводов его не выносить. А сейчас… сейчас я не испытываю к нему ненависти. Но и того, чего все вокруг будто ждут от меня, я ему дать не могу. Не потому что он этого не достоин, а потому что у меня внутри этого просто нет. Поэтому дружба для нас — это достаточно. И, честно, это даже больше, чем я когда-то готова была ему предложить.

Марлин кивнула. Она знала, что Лили пока что была не готова признать даже самой себе тот факт, что между ней и Джеймсом могло быть что-то большее, но Марлин её не торопила. Если когда-нибудь Лили решит для себя по-другому — Марлин её так же поддержит. Без лишних «я же говорила», без торжествующих взглядов. Просто встанет рядом, как всегда. Ведь для этого и нужны друзья.