Лестница кошмаров (джен)

Лиэ был крайне расстроен, что близнецы и Бань-эр не пойдут с ними в Шацзинь. «Нам нельзя!» — удивительно радостно вскрикнул братец И, объясняя свой отказ. Бань-эр же промолвила: «Мне не скрыть свои глаза». И оба ответа, Лиэ считал простыми отмазками. Нельзя — так отца нет, никто не отследит. Не скрыть глаза — да кто вообще смотрит. Да и дворец не пустой, Юэлян же остаётся. Да и наставница… К удивлению Лиэ, наставница была одета в изящное одеяние весьма необычного для неё цвета цин. Да и волосы неожиданно туго затянула в высокую корону. Красивая…

Бань-эр же ахнула:

— Ванфэй, что же вы? Вы ведь не Нефритовая дева, — она подхватила вздрогнувшую наставницу под локоть и начала уводить в глубь дворца, куда-то к личным покоям. — У вас столько красивых платьев, а вы!..

Брат Шань ухмыльнулся:

— Вот женщины, — за что тут же получил подзатыльник от старика Мыня.

— Прояви уважение. Ванфэй известна в мире заклинателей как Нефритовая дева за утонченный образ в цветах цин. И если вы заметили, дома она так не ходит. Если хотим помочь Ванфэй дышать свободно, от Нефритовой девы придётся «избавиться».

Вот теперь Лиэ понял:

— И от веера?

— От него сложнее.

— Но у наставницы такая красивая улыбка.

Старик Мынь довольно ответил:

— Пока считай это секретом нашего дома.

Лиэ улыбнулся. Но через мгновение понял, с ним обращаются, как с ребенком. И решил, что со стариком Мынь он больше не разговаривает.

Наставницу ждали не долго. Черно-красное приталенное платье, волосы свободно переплетенные желтой лентой. Она была такой… по-домашнему красивой. И не выглядела как фарфоровая статуя, какой первоначально показалась. Лиэ отметил: да, наставнице цвет цин не идет.

Он подбежал к ней, взял за руку:

— Идем! — она смутилась и закрылась веером. Лиэ надулся. Ненадолго отпустил ее, подошел к брату Чженьчжу. Протянул ладонь, прося денег. А когда тот вопросительно поднял бровь, шепнул на ухо: — У наставницы веер светлый.

Брат Чженьчжу кивнул и отсыпал Лиэ пригоршню монет.

Бань-эр улыбнулась:

— Хорошего отдыха.

— Идем, — и Чженьчжу просто открыл дверь…

В проеме Лиэ увидел не привычную, слегка запыленную библиотеку, а что-то похожее не постоялый двор с низкими столами и снующими туда-сюда разносчиками.

Чженьчжу отошел в сторону, протягивая руку:

— Ванфэй, А-Лиэ, прошу.

Наставница крепко держала Лиэ за руку и шагнула вперед, попутно спрашивая:

— Это удивительная способность, связывать пространство через двери.

Чженьчжу же лишь закачал головой, закрывая за всеми дверь:

— Не стоит, Ванфэй. Я не могу открывать порталы, как лорд Ло. Связь через двери весьма… ограничена. Нужно, чтобы были обе, — Лиэ замотал головой. Он не все понимал. — Это не совсем моя способность. Я приобрел ее, после того, как съел перо сестры. Сестра… она — Цзиньу⁽¹⁾ по матери, — наставница раскрыла веер с задумчивым выражением, а Лиэ не понимал о чем речь. Брат Чженьчжу улыбнулся: — Трехногая золотая ворона. Правда из-за того, что полукровка, у сестры всего две ноги [1]. Я — чистокровный сюйцзин⁽²⁾, как наш отец. Он женился на госпоже, матери сестры по расчёту. Любому из птиц-оборотней бы хотелось породниться с влиятельным родом Цзиньу. Но сестра родилась лишь с двумя ногами, он был несколько разочарован.

Лиэ не смог сдержать любопытство:

— Оборотень?! Ты можешь превращаться в птицу?!

Брат Чженьчжу засмеялся:

— На самом деле я от рождения птица. Облик человека скорее… ради остальных.

— Покажешь?

— Когда вернёмся домой, — Лиэ разочарованно заныл. — Если верну свой облик здесь, займу все помещение, еще и стены сломаю, — а это было неожиданно. — И когда вернемся, попросись к ней в гнездо. Она теплая. Я любил спать под ее крылом, пока был маленьким.

— У нее есть гнездо? — Лиэ вздруг стало обидно: — Почему я его не видел?

— Оно под крышей. Сестра очень большая. С половину дома. Больше никуда не помещается.

Лиэ переглянулся с наставницей. В ее глазах искрился интерес. Они обязательно наведаются под крышу!

Мимо них пробежал разносчик, легко поклонившись. Лиэ вздрогнул, вспомнив, что они сейчас на постоялом дворе у скрытой, задней двери.

Наставница обвела взглядом творившуюся в помещении суету:

— Ничего, что мы разговариваем о таком вот так?

Старик Мынь вступился:

— Ванфэй, считайте, это здание принадлежит Владыке.

Брат Чженьчжу добавил:

— Шацзинь изначально был городом демонов. Сейчас население смешанное, но нас тут все знают.

И словно в подтверждение его словам откуда-то к ним вывернули миниатюрная женщина и похожий на неё парень с глубокими карими глазами:

— Приветствуем Ванфэй! — женщина представилась Лэй Хуа, парень — её сыном Лимин Юем: — Когда-то мы жили во Дворце Трех Солнц, сейчас пребываем здесь, в Шацзине. Это гостиница моего мужа (и отца). Весь третий этаж обустроен для лорда Ло и его семьи. (У нас его небольшая резиденция). Пройдемте, покажем!

Наставница молча проследовала за ними, но веер держала все так же крепко. Лиэ тоже чувствовал себя неуверенно. Вокруг них мельтешили люди с белыми полотенцами, перекинутыми через плечо, с подносами в руках. Раздались крики заказов, крики подзывов. Кто-то из клиентов громко захохотал. На постоялых дворах всегда так.

Тело подвело Лиэ: не больно подвернув ногу на ступеньке. Брат Чженьчжу поддержал его под локоть:

— А-Лиэ? — в его внимательные глаза чуть дрожали. — Боишься незнакомцев?

Лиэ кивнул:

— Это странно… — совершенно не знал, как описать.

В Лэй Хуа и Лимин Юэ не было ничего подозрительного, но Лиэ одолевало скребущее ощущение. Точно такое же, когда старый отец звал его в мясницкую, а Лиэ уже знал, что потом его выкинут из дома на два дня.

Но брат Чженьчжу его кажется понял:

— Поэтому мы со стариком Мынем здесь. Ни ты, ни Ванфэй не обязаны доверять незнакомцам, но вы можете смотреть на нас, тех кого хорошо знаете, чтобы понять перед вами друг или враг. У лорда Ло много и тех, и других, — Лиэ облегченно выдохнул. Это не он странный. — Лэй Хуа и Лимин Юэ жили во Дворце Трех Солнц много лет. Лишь два года назад они перебрались в Шацзинь. Лэй Хуа вышла замуж за здешнего полукровку, хозяина этого постоялого двора, а Лимин Юэ подался в заклинательскую школу. Несколько дней назад я передал ему, о вашем возможном визите, и он сорвался, чтобы встретить.

Лиэ посмотрел на улыбающегося веселого парня с острыми чертами лица и волосами, собранными в очень высокий хвост, который что-то говорил наставнице. Его речь Лиэ разобрать не смог. Все сливалось с гомоном толпы и бряцанием пиал чая. Звуки потеряли четкость, расплывались. Лишь стук разделочного ножа слышался отчетливо . В воздухе стоял удушающий запах жаренного мяса, лакированного дерева и пыльных подушек. Лиэ вцепился в перила. Все вокруг качалось.

Фыньфынь перебирал в руках аккуратную коробочку с духовным камнем, наполненным духом нерожденной нефритовой лисицы — заготовка для будущего духовного меча.

Фыньфынь переживал, что не угадал. Слухи правильно донесли, что ванъян⁽³⁾ мальчик? И почему Бинхэ передал Фыньфыню только то, что мастер Шэнь возможно нанесёт визит в его город, но не сказал ничего о своём воспитаннике? А если девочка? Для девочки лучше подойдёт вороная лисица. Тогда Фыньфыню придётся спуститься в Бездну второй раз за последний месяц.

Он замотал головой. Нет, демоны слишком щепетильны к слухам. Особенно Кан Чжуа, лезущий из кожи вон лишь бы его господам ни о чем не приходилось задумываться. Он бы не стал упоминать нефритовую лисица, если ванъян — девочка.

Хотя на самом деле Фыньфыню было все равно: мальчик, девочка — ванъян драгоценный ученик мастера Шэнь, старший ребёнок и наследник Бинхэ, пока собственными сыновьями и дочерьми не обзавелся. Фыньфынь уже решил, что будет баловать и журить ванъян как собственных племянников.

Послышались быстрые короткие шаги. Слуга, которого он послал в тот постоялый двор вернулся:

— Они здесь, господин! Я их видел!

Фыньфынь крепко схватил коробочку и быстро вышел из дому. Ему не терпелось поприветствовать гостей.

С мастером Шэнь Фыньфынь был знаком давно. Когда-то он учился в школе Цанцюн. И пускай совсем с другого Пика (Синьинь, Пик укротителей зверей) на Цинцзин провел не меньше времени. Ни раз был в бамбуковом домике шигу Шэнь, чем откровенно раздражал Бинхэ, тогдашнего главного ученика, и сильно увлекался оживленными спорами за чаем.

С тех пор многое изменилось: Фыньфынь покинул школу по требованиям семьи и старых обычаев, Бинхэ сгинул в Бездне на три года, чтобы вернуться полудемоном и владыкой северных царств, шигу Шэнь чуть ли не сошла с ума, потом Война, почти никак не затронувшая Шацзинь — и вот Фыньфынь предвкушал долгожданную встречу, хоть и не полным составом.

Он лишь надеялся, что Шацзинь понравиться мастеру Шэнь. И зная ее любопытный характер, Фыньфынь был уверен, что именно так и будет.

Его родной город носил наименование соседствующей с ним пустыни с золотым песком или же означал первых его жителей, торгующих песочным золотом⁽⁴⁾ — тут история разнится. Но никак не умоляло многообразия Шацзиня.

Город стоял на территориях Царства Людей, пограничных с Демоническим царством и имел довольно безопасный, из-за своих малых размеров, проход в Бездну. Демоны утверждали, что Шацзинь их изначальная родина и люди в какой-то момент начали захватывать себе чужие дома; люди же говорили, что именно они первыми бороздили окрестные пески и уже потом демоны пришли пограбить караваны — сейчас же люди различал происхождение друг друга с трудом, и даже Фыньфынь из великой и старейшей заклинательской семьи Хэй не мог утверждать, что в его крови нет следов обольстительных демониц.

Большинство его стародавних споров были именно об этом: Фыньфынь неуклонно и несговорчиво пытался отстоять у Бинхэ, в те поры яростно ненавидящего демонов за одно их существование, своих прабабок и наследие половины Шацзиня.

Теперь Бинхэ сам демон, связанный с семьёй Хэй взаимовыгодным договором: он защищает город от не слушающих его указов демонов, семья Фыньфыня обеспечивает его материалами и провизией. Так что появление в Шацзине резиденции Владыки Бэйбянь было лишь вопросом времени. Хотя многих озадачивало, почему ею стал третий этаж постоялого двора. Фыньфынь для себя данный вопрос уже решил.

Будь Бинхэ истинным выходцем из царственной демонической, или любой другой, семьи выбрал бы удалённую усадьбу, скорее всего построенную по его собственным пожеланиям: сад, павильон танцев, конюшня. И большую часть жизни эта бедная усадьба стояла бы совершенно пустая за исключением трех слуг, время от времени поднимающих залежавшуюся пыль на дорожках.

Постоялый двор «Чайная на юге» же пользовалась спросом. Под её окнами располагалась почтовая лавка, задний двор примыкал к винокурне. У хозяина, Же Со, третьего в своём роду, не было ни дня отдыха. Постоялый двор всегда кипел жизнью.

Как познакомились Же Со и Бинхэ, история умалчивает. Но вместе они распивали такую брату, что после ещё два дня все боялись подходить к забулдыгам. И казалось, наличие у последнего очень миловидной служанки лишь укрепило их дружбу.

Свадьба Же Со с чистокровной барышней Лэй Хуа не стала неожиданностью. Весь Шацзинь пришёл тогда смотреть, что же хозяин постоялого двора предложил Владыке Бэйбяню в качестве выкупа. И к огромному удивлению толпы никаких денег за служанку Бинхэ не получил, лишь клятвенное обещание безвозмездного пользования Владыкой третьим этажом «Чайной на юге», пока Же Со жив. Даже пасынку перепало больше: церемониальный меч! Но Бинхэ не жаловался.

Теперь же это все стало оправдано. Владыка Бэйбянь собирался пользоваться дарованными ему помещениями не в одиночку. Довольно быстро на третьем этаже произвели ремонт: красивые спальни, обширная библиотека и большая игровая как для взрослых, так и для детей — за отдельную плату, весьма небольшую, получить ко всему подобному доступ для многих стало прекрасной возможностью, которую по достоинству оценили молодые дарования, устраивая на третьем этаже клубы по интересам. Фыньфынь так же примкнул к одному из них — весьма интересно и чай с пирожными стоит не дорого.

Фыньфынь быстро поднялся на третий этаж. Кан Чжуа заранее уведомил Же Со о возможном прибытии Владыки Бэйбянь, так что сейчас этаж закрыт для посторонних, исключая некоторых друзей, коим считался Фыньфынь.

Он легко почувствовал запах лекарственных трав и притихшие, словно специально разговаривали шёпотом, голоса слуг.

Фыньфынь выцепил одну из них:

— Что произошло? — тут и без него хлопот хватало.

Служанка потупила взор, стараясь не пересекаться взглядами:

— Ванъян упал в обморок.

Фыньфынь кивнул и помахал слуге рукой. Та тут же испарилась. Просто так в обморок не падают.

Хорошо, что один из ближайших подчиненных Бинхэ сам вышел на встречу. Парень с совсем непримечательной внешностью, который всех вокруг завораживал, заставляя смотреть на себя, но не видеть:

— Этот Тюлень приветствует младшего мастера Чжишоу.

Именно этим чистокровные демоны не из Шацзиня раздражали Фыньфыня. Среди них он не мог быть просто Хэй Фыньфынем или младшим господином Хэй — они в обязательном порядке дали прозвище для всей его семьи: «Чжишоу» — «исследователи зверей», которое использовали вместо родового имени, и обязательно этот «мастер». Только зачем, Фыньфынь так и не понял.

Свои имена демоны так же не любили называть. Имя барышни Лэй Хуа и ее сына Фыньфынь узнал только на свадьбе, до этого лишь Иволга да Стрекоза. Имя же Тюленя он до сих пор не знал, хотя виделся с ним чуть ли не чаще, чем с Кан Чжуа.

Но кое в чем чопорность этих демонов можно использовать:

— С чего твоему хозяину с обморок падать? — Фыньфынь не мог напрямую наругать чужого слугу, что не уследили за ванъян. Но по дружбе с Бинхэ он был выше Тюленя и имел право спросить за ребенка, так же приходящийся тому господином.

Тюлень нахмурился:

— Этот… не учел, что ванъян до прибытия во дворец Владыки приходилось убираться и мести пыль на постоялом дворе своего родного города ради еды. Прибытие сюда заставило ванъян вспомнить те дурные времена, из-за чего упал в обморок. В следующий раз этот Тюлень не забудет сей факт и будет осмотрительнее выбирать место для ночлега.

Фыньфынь вздрогнул. Ванъян где-то подметал полы?.. Ради?.. В его голове никак не укладывалось. Если слухи не врут, ванъяна появился по указке мастера Шэнь, а Бинхэ к этому действию свои руки не прикладывал (как и многое другое, что касалось детей, по традиции демоны полностью отдавали на откуп женщинам). И Фыньфынь был уверен, что мастер Шэнь будет выбирать воспитанника точно так же, как и на Цинцзин: по знакомству, по связям, с проверкой врожденных талантов — со стороны попасть на этот Пик было практически невозможно. Исключения были: Бинхэ — в последствии оказавшийся Небесным демоном и брат с сестрой-бродяги — но их как раз Бинхэ на Цинцзин и привел. Но такое лишь подтверждало негласное правило: Пик искусств был для сливок общества.

И мастер Шэнь этому никак не препятствовала. Казалось, она наоборот еще строже поддерживала существующие порядки, временами даже упиваясь в тех внимание и подарках, которыми одаривали родители ее учеников.

Но ванъян не подходил под привычный уклад, оказавшись «человеком с улицы».

Фыньфынь судорожно уточнил:

— Ванъян — сирота?

Тюлень замотал головой:

— Нет. Но вам бы, молодой мастер Чжишоу, не понравился бы такой отец.

Тюлень был хорошо знаком что с Фыньфынем, что с его семьей и знал их отношения к друг другу. Ложь он презирал, тогда следовало, что в его глазах настоящая семья ванъян была не лучше отбросов. Фыньфыня это не радовало.

— Я могу увидеть ванъян? Или императрицу?

Тюлень кивнул:

— Этот слуга распорядиться подать кудин⁽⁵⁾.

Фыньфынь вздохнул. Кудин слишком горький: к ребенку его не пустят, зато с мастером Шэнь переговорит.

Она нашлась на веранде. Естественно, читала. И ела булочки с заварным кремом. А рядом на столике стояла огромная тарелка. Уже полупустая. Аппетит у мастера Шэнь всегда был отменный. Фыньфыню порой казалось, что половина денег Пика искусств уходит на ее «закуски к чтению». И спустя столько лет ничего не поменялось.

Мастер Шэнь отложила книгу. Жестом указала Фыньфыню сесть и налила чаю. На ее равнодушном лице появилась легкая улыбка:

— Давно не виделись, молодой господин Хэй.

Фыньфынь улыбнулся в ответ.

Они уже давно не могли называть друг друга просто «шигу Шэнь» и «Фыньфынь», но их отношения не изменились.

Мастер Шэнь первая нарушила молчание:

— Мои извинения, что не пришла поприветствовать как положено. Мой ученик приболел, — она скорее просто ленилась.

— Вам не нужно этого делать. Вы куда значимее меня, императрица. Главное, чтобы Ванъян был здоров.

Ее нечитаемый взгляд осматривал Фыньфыня с ног до головы:

— Оказывается прошло достаточно времени, чтобы я обзавелась титулом.

Неужели она не знала?! Фыньфынь усмехнулся:

— Мастер Шэнь уже давно именуется императрицей Вэйле, — он пристально следил за выражением ее лица. Но на нем не отобразилось ничего, как обычно. И Фыньфыню захотелось раззадорить ее еще немного: — Догадываетесь, что значит «Вэйле»? — игра в омофоны была ее любимой, возможно в ее голове проносилось множество вариантов от «осады демонов» до «треснувшего трона»⁽⁶⁾, но вряд ли угадала. — Демоны уже давно заметили, как вы давно защищаете Владыку Бэйбянь, словно он ручной котенок, а не воплощенная в телесную оболочку ярость⁽⁷⁾.

Лишь на мгновение ее взгляд дрогнул:

— Странно защищать то, от чего не можешь защититься.

Фыньфынь прекрасно знал насколько Бинхэ силен, но перед мастером Шэнь:..

— Он за вами с самой юности хвостиком носится.

Она бросила на него долгий взгляд, после отвернулась и махнула рукой, мол «разговор окончен». Фыньфыню оставалось только откланятся. Никогда не понимал, что творилось в голове мастера Шэнь.

Любой маломальский дурак понимал: Бинхэ был влюблен в свою наставницу с самого ученичества. Он был готов проложить перед ней дорогу из костей врагов и цветов, но мастер Шэнь ничего не замечала. Как они все-таки поженились для Фыньфыня оказалось загадкой. Если только Бинхэ мастера Шэня своим напором к стенке не припер…

Фыньфынь вспомнил главное, за чем он пришел:

— Мастер Шэнь, я ведь подготовил для Ванъяна подарок. Но раз с ним встретиться не случилось, передам вам, — он положил на стол коробочку. — Нерожденный дух нефритовой лисицы — лучшая заготовка для будущего духовного меча. Добить такой крайне сложно. Даже в Бездне. Я надеюсь, Ванъян оценит подарок по достоинству.

1) Цзиньу — 金乌: трехногая золотая ворона, солнечная птица, поэт. о солнце. Существует выражение: 金烏玉兎 солнце и луна, дословно: золотой ворон и нефритовый кролик. Оба животных стали олицетворением солнца и луны соответственно.

Вернуться к тексту

2) Сюйцзин — 鸦精: ворон-оборотень, связан с предсказаниями.

Вернуться к тексту

3) Придуманный автором титул. Ванъян 王养 — король + воспитанник. В местном контексте демонический титул, воспитанник демонических лордов, владык или императора. (При отсуствии прямых наследников так же считается родным сыном своего покровителя).

Вернуться к тексту

4) Шацзинь — 沙金 — «золотые пески/песочное золото»:

沙: песчаная отмель (коса); пески; дюны; пустыня; песок, песочный;

金: золото; золотой; золотистый, желтый; золото-, злато-; в составе научных терминов также аури-. хризо-

Если загуглить 沙金 на baidu, выдаст «песочное золото»: металлы, подобные золоту или золотосодержащие, выдаваемые нерадивыми продавцами за настоящее, чистое (в необходимых сплавах) золото.

Вернуться к тексту

5) Кудин — чайный напиток из высушенных листьев падуба широколистного. Относится к горьким чаям.

Вернуться к тексту

6) Китайский язык — язык омофонов.

Вэй:

1)位: трон, престол; титул, звание, ранг, чин, должность; положение; ранговый, чиновный; отличительный

2)围: окружение, осада; облава; ловля (зверей);оклад

Ле:

1)裂: дать трещину, потрескаться, лопнуть; разорваться, распороться, лопнуть по шву; разорванный, распоротый

2) 茢: веник (метёлка) из тростника (якобы отгоняет демонов и злую напасть)

Получается что-то вроде: Треснувший трон, осада демонов

Вернуться к тексту

7) Где-то в этой фразе, если переводить ее на китайский, должны встречаться иероглифы, составляющие «Вэйле»: 卫烈: защищать + яростного/доблестного

Вернуться к тексту