Обретая близость (гет)

Линея сидела, свернувшись клубочком в уютном кресле, и сосредоточенно набирала текст в планшете. За окном непрерывно лил холодный ноябрьский дождь, но внутри квартиры было тихо и спокойно. Мягкий свет от торшера создавал золотистое, умиротворяющее свечение. Поздняя осень наплывала на город, окутывая его в плотный, непроглядный туман. Монотонный стук дождя по стеклам, казалось, заглушал все остальные звуки. Каждый фонарь казался расплывчатым желтым пятном, а ветви деревьев, оголенные и черные, зловеще покачивались под порывами ветра. Это был вечер, когда природа показывала свой суровый характер, а мир за окном становился серым и неприветливым.

Но за порогом их квартиры этот осенний холод исчезал. Линея создала здесь настоящий оазис уюта, с её появлением в квартире постепенно возникли новые детали, которые наполняли ее теплом и жизнью.Удивительно, но Линея сделала это, не нарушая привычного интерьера, не переворачивая всё с ног на голову. И это особенно нравилось в ней Андреасу; Линея не говорила: "А давай сделаем всё по-моему", её присутствие было таким лёгким и естественным. Она словно чувствовала, чего не хватает, и предлагала маленькие перемены: тут декоративную подушку, там новый светильник. И каждая такая мелочь вписывалась идеально, делая их дом по особенному уютным. На одной из стен, где раньше была лишь пустая поверхность, теперь висела гирлянда из маленьких, теплых огоньков, мягко освещавшая пространство и отбрасывавшая на стены причудливые тени, похожие на танцующих мотыльков. Линея время от времени поднимала на неё взгляд, невольно любуюсь игрой света

Сегодня у девушки неожиданно отменилась последняя пара, и в её распоряжении оказались несколько свободных часов. Она вернулась домой раньше обычного, повесила сушиться промокшую куртку и, наскоро сделав себе чай, устроилась в любимом удобном кресле. На коленях лежал планшет, где она разбирала материалы для предстоящего проекта.

Андреас ушёл по каким-то делам, но обещал скоро вернуться. За окном монотонно, с настойчивостью затянувшегося монолога, продолжал стучать дождь. Капли оставляли на стекле длинные, скользящие дорожки, а редкие порывы ветра будто вздыхали, заставляя ветви деревьев покачиваться в такт. Это был обычный осенний пейзаж, который раньше мог бы вызвать тоску. Но не теперь.

Для Линеи этот дождь и ветер тоже были особенными, в них было что-то успокаивающее, что-то, что говорило о надёжности и тепле. Это была их осень, первая настоящая осень, уже не просто как друзей, а как пары. И поэтому даже промозглая погода за окном казалась частью их общего мира.

Она взглянула на плед, который Андреас небрежно бросил на спинку кресла, когда уходил, на книгу, оставленную им открытой на тумбочке, и улыбнулась. Эти мелочи, как и её собственные вещи — любимая чашка на кухне, ноутбук на письменном столе, одежда в шкафу — создавали ту самую, неповторимую атмосферу.

Когда девушка услышала, как ключ поворачивается в замке, она тут же отложила планшет. Сердце радостно забилось, и она быстро направилась в прихожую. Это был их маленький, но очень важный ритуал — утром, если кто-то из них уходил раньше, они всегда обнимались и целовали друг друга на прощание, желая хорошего дня. А когда кто-то возвращался, и второй уже был дома, обязательно заключали друг друга в объятия. Это не было обязательством, а скорее естественным порывом, неотъемлемой частью их совместной жизни, чем-то вроде надёжного якоря в повседневной суете.

Линея вышла в коридор, но ее радость тут же сменилась испугом, когда она увидела Андреаса — разбитую бровь, кровоподтёк на скуле, мокрая куртка, причем не только от дождя; Линея заметила бурые разводы от грязи на рукавах.

—Что случилось? Ты упал? Сильно ударился? Как ты себя чувствуешь? — сбивчиво спрашивала девушка, охваченная волнением.

— Не пугайся так, солнце. Все нормально. Просто небольшая... неприятность. — Андреас произнёс это в своей привычной манере пренебрежительной шутливости, словно он не замечал напряжённой атмосферы. Он говорил так, будто ничего серьёзного не произошло, а всё это — лишь досадная мелочь, не стоящая внимания. Но Линея уже подошла к нему, осторожно коснулась лица рукой.

— Небольшая неприятность? — повторила она, и внезапно на её лице отразлась догадка:

—Подожди... Ты дрался? Тебя кто-то избил?

Андреас фыркнул, снимая куртку.

—Вот ещё! Никто меня не избивал. Я сам наподдал, кому нужно, — он усмехнулся, явно довольный собой

Линея замерла, в её взгляде читался шок.

— Что? Андреас, что произошло? — её голос дрогнул.

— Ты мне сейчас же всё расскажешь.

* * *

Андреас сидел на кровати в спальне, и терпеливо ждал, пока Линея обрабатывала его ссадины и ушибы. Иногда он жаловался, но его губы подрагивали от улыбки, а взгляд был полон нежности.

— Осторожнее, Лин, ты же меня так убьешь! — он поморщился от притворной боли.

—Ты прямо как суровый врач. Мне кажется, ты меня сейчас до смерти замучаешь.

Девушка чуть заметно нахмурилась, не отвлекаясь от дела.

—Ну зачем? Зачем нужно было драться? Неужели нельзя было просто поговорить с ним?

Андреас принял самое невинное выражение, на которое был только способен, и развёл руками.

—Честно, Лин, я старался. Я пытался ему объяснить, чтобы он отстал от тебя по-хорошему. Ну, слушай... он какой-то тупоголовый., какой-то, понимаешь, трудный. До него не доходит.

Он сделал паузу, как бы взвешивая каждое слово.

—Ну вот, извини, у меня не было выхода.

Его слова звучали настолько по-детски наивно, а лицо выражало такое глубокое сожаление, что Линея не смогла сдержаться и оставаться серьёзной. Она фыркнула от смеха.

—И это всё, что у тебя в голове? Одни только шутки и драки!

Её смех, искренний и звонкий, разбил напряжение, витавшее в воздухе, и они оба расслабились. Она перестала быть строгой медсестрой, а он — виноватым пациентом. Но всё же Линее не давала покоя одна мысль, она с тревогой посмотрела на Андреаса.

—Послушай... а вдруг он заявит в полицию? Скажет, что ты его избил?

—Да пусть попробует. Во-первых, я имел полное право. Я скажу, что он преследовал мою девушку, и что я тебя защищал. Пусть объясняет полиции своё поведение. А во-вторых я знаю таких типов. Не думаю, что он признает своё поражение и пойдёт жаловаться, говорить, почему мы с ним подрались. Он только с девушками может себя так вести, а перед лицом реальной угрозы он просто слился.

Линея смотрела на Андреаса, затем снова перевела взгляд на его ссадины, и, наконец, её беспокойство начало отступать. Она хотела встать, но Андрас обнял её за талию, притянув к себе. Девушка на секунду замерла, а затем её тело расслабилось, и она подалась навстречу. Андреас нежно прижал её к себе, ощущая тепло её рук и едва уловимый аромат её волос.

— Я готов терпеть любую боль, если ты будешь рядом, — тихо произнёс он, и в его голосе не было и тени притворства. Он почувствовал, как Линея вздрагивает от его слов. В этот момент, сидя на кровати в полумраке, они оба чувствовали себя в безопасности. Линея немного успокоилась, ее напряжение спало; ,Андреас посмотрел на нее, его обычно дерзкий взгляд сейчас был мягким и ласковым.

—Ты что, так переживаешь, да?

Девушка кивнула, прижавшись к нему еще сильнее.

—Ну конечно… я же тебя люблю.

Она произнесла это просто и беззащитно, от чего слова приобрели невероятную глубину, откликаясь приятным теплом в сердце Андреаса.

—Повтори... — произнёс он.

Его привычная шутливость исчезла, и в голосе промелькнула мягкость, которую он обычно прятал за маской силы.

Линея еще тише, почти беззвучно прошептала: "Люблю". Он подался вперёд, ища её губы и поцеловал так нежно, словно она была самым хрупким созданием на свете. Андрес обнимал её, чувствуя, как Линея прижимается к нему, словно ища убежище от всего мира.

— Всё хорошо, малышка. Я здесь. Он больше не посмеет к тебе приблизиться.

Девушка вздохнула, и этот выдох был долгим, освобождающим.. В этом моменте не было ни прошлого, ни страхов, ни неуверенности — только настоящее, в котором она, наконец, могла расслабиться. Какое-то время они просто сидели молча, слушая тишину, а затем Андреас тихо спросил:

— Пойдём на следующие

выходные к моим родителям?

— У вас какой-то повод?Праздник? — Линея пыталась осознать его слова.

Андреас улыбнулся, и в его глазах вспыхнули тёплые искорки. Он не мог сдержать нежности.

—Да, повод. Хочу познакомить родителей с моей девушкой.