Твой свет для моей тени (гет)

Дома я ещё много думал о произошедшем. Воздух в комнате казался густым от невысказанных мыслей. Разговор с Юки тоже был не из простых. И хотя она и превратила всё в шутку, я всё равно боялся, что обидел её, хоть она и отрицала это. Впрочем утром она убедила меня в обратном своими выходками.

Аля всё глубже вторгается в мою жизнь, и теперь, когда она призналась, будет ещё сложнее. Вряд ли она будет говорить об этом и требовать моего ответа, иначе бы не сбежала тогда. Но и долго делать вид, что ничего не произошло, не выйдет. Всё закончится, как только она опять наберётся смелости поговорить.

Выходные закончились. Наступило время идти в школу. Я боялся… Боялся, что Аля наберётся смелости. Я был не готов говорить с ней о том, что произошло. К счастью, она тоже не была готова.

Утром мы просто поздоровались, и как обычно сели на свои места. Но нам всё же надо было поговорить, обсудить, правда ли она хочет баллотироваться со мной. И если это так, нужно было уже сейчас начинать обсуждать будущие этапы.

Юки — сильный противник, я знал это как никто другой, и мне надо было, чтобы Аля это тоже поняла. Надо было, чтобы она понимала, какая сейчас у Юки репутация, что сейчас она кандидат номер один и никто в этом не сомневается. Надо было, чтобы Аля осознавала, насколько тяжёлый путь нам придётся пройти.

Сейчас её репутация совершенно не подходит для того, чтобы баллотироваться. Но я уверен, что Аля всё прекрасно поймёт. А с её упорством и желанием стать первой, я смогу привести её к победе. Даже если придётся сразиться с Юки, я это сделаю. Я так решил. Я не хочу приносить Юки боль, но Аля непременно будет хорошим президентом.

Я вошёл в класс. Аля, как всегда, сидела на своем месте, уткнувшись в учебник, но её пальцы нервно теребили край страницы.

— Доброе утро, Аля-тян.

— Доброе утро… Масачика-кун.

Когда она назвала меня по имени, я почувствовал на себе десятки убийственных взглядов, будто классная комната на мгновение наполнилась невидимыми лезвиями.

— Слушай, нам надо поговорить. — Мой голос прозвучал громче, чем я планировал.

— А, ну, это…

Я знал, как это прозвучало, и, увидев, как её лицо наливается краской, сразу же перебил.

— Если мы планируем в следующем году бороться с Юки, я должен многое тебе рассказать и объяснить.

— А, да, точно. — Она выдохнула, и её плечи слегка опустились, будто с них свалилась тяжесть.

Она подумала, что я хочу поговорить о другом. Но это сейчас будет излишним.

— Сегодня после уроков будет время?

ТОлько она хотела мне ответить, как в класс вошла девушка из студсовета.

— Простите, Куджо-сан тут?

— Это я, вы что-то хотели? — Тут же переключилась на неё Аля.

Нас прервали, но да не важно. У нас ещё будет возможность.

— Куджо-сан, нам нужна ваша помощь!

— А, я.. — Она кинула на меня взгляд.

Я сказал тихо, так чтобы услышала только она:

— [Это твой шанс показать себя, я подожду, иди.]

— Да, что вы хотели. — Её голос сразу стал собранным и ровным.

— В этом году на выпуске будут гости из разных стран, мы слышали, вы говорите на русском?

— Да, русский тоже мой родной язык, так что я хорошо его знаю.

— Мы хотели гостям сделать сюрприз, мы нашли участников, которые приготовят выступление на английском, французском и немецком, но у нас будут гости не только из англоязычных стран, хотелось бы порадовать и русскоговорящих. Может, вы сможете как-то помочь?

— Выступление? Но осталось не так много времени… — Она на мгновение растерянно отвела взгляд в мою сторону.

— А, ничего особенного не надо. Можете просто какую-то речь сказать или что-то простое…

— Могу разве что стихотворение рассказать.

— Ах, вы нас прям выручите, спасибо! Можете тогда в актовый зал после уроков зайти, мы покажем вам расписание и договоримся о репетиции.

— Да, хорошо.

Вот это хорошо. Это будет ее дебют. Я кивнул ей, когда она обернулась.

— Молодец, — сказал я, когда та отошла. — Пусть это не особо повлияет на твой рейтинг, но отзываться на такие просьбы важно для будущего кандидата.

— Как я могла отказать. Кого бы они ещё нашли, не тебя же. Было бы больше времени и кто-то бы акомпонимировал, я бы и спела.

Что-то словно кольнуло где-то в душе. Щемящее, неприятное чувство.

— Умеешь петь? — Я старался тут же переключиться от навязчивых мыслей.

— Я выступала в России в школе. У нас это стандартная практика, у нас чуть ли не каждый праздник концерт. — Она слегка улыбнулась, вспоминая.

— Вот как. Значит, проблем со сценой не будет, уже хорошо. Но сколько же всего ты умеешь? Балет, пение, учеба, что ещё ты скрываешь?

— Кто бы говорил. — Она подняла бровь, и в её глазах мелькнул упрёк.

— Твоя правда, я правда много скрываю, но я не прячу свои таланты.

— [Свежо предание, но верится с трудом.] — прошептала она, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.

— Раз уж заговорила на русском, придумала, что рассказывать будешь?

— Пока что не думала, но я найду что-то подходящее. Что-то из классиков, но подходящее по теме. Про прощание. Можно текст какой-то песни про выпускной взять…

— Ясно. Ты за всё берешься с полной отдачей, так что я не буду в это лезть, уверен, ты и сама хорошо справишься.

— Спасибо, скоро урок начнется, так что я буду готовиться.

— Угу.

В целом это особо не повлияет, но хуже точно не сделает. По крайней мере, ее запомнят не только как переведенную с хорошими оценками.

Конечно, одноклассники уже видели ее способности как организатора, но остальные о ней ничего не знают, и это то, с чем нужно будет работать. А так её уже увидит весь поток, лучше чем ничего.

Я решил дождаться, когда она освободится, и по пути домой поговорить с ней. Тем более, кажется, Маша перестала её встречать.

К счастью, ждать пришлось недолго. Она вышла из актового зала с решительным, но слегка уставшим видом.

— А ты быстро закончила.

— А, Масачика-кун? Ты ждал меня? — её глаза широко раскрылись.

— Ну, я просто хотел поделиться с тобой информацией, так что решил проводить тебя.

— Точно, я же так и не ответила тебе утром.

— Ничего, выступление очень важно.

— Тогда пойдем?

— Ага.

По дороге я объяснил ей, какие будут мероприятия, рассказал о репутации Юки и о том, что по факту вряд ли будут ещё кандидаты. Ведь все считают, что Юки станет следующим президентом студсовета.

— Значит, мне нужно будет не просто показать себя, а бороться с тем, кому мысленно на голову уже водрузили корону? — Она шла, глядя прямо перед собой, её челюсть была напряжена.

— Да, верно. И ты, думаю, понимаешь, что она это заслужила своими действиями, так что просто так не будет.

— А что насчёт тебя? Почему ты вдруг согласился на мою просьбу? — Она остановилась и посмотрела на меня, и в её глазах читалась не просто любопытство, а потребность понять.

— Потому что из вас двоих в тебе я вижу лучшего кандидата. И скорее всего, на этом я и буду основывать свою речь в первом триместре.

— Уже это продумал? — Уголки её губ дрогнули.

— Это лишь один из вариантов. Случится может что угодно. Мы ещё не знаем, кого позовет Юки. Она сама по себе тяжёлый противник, но если она объединится с Таниямой-сан… Такой дуэт обойти будет почти невозможно.

— Но всё же возможно? — В её голосе прозвучал вызов.

— В этом мире нет ничего невозможного. Вопрос лишь в подходах и твоей готовности. Врят ли мы в нынышнем состоянии будем способны противостоять такому дуэту, особенно учитывая Миямаэ-сан.

— А причём тут Миямаэ-сан?

— Она хороша в работе за кулисами. По сути пока Юки сражалась с Таниямой-сан на сцене, я вёл борьбу с Миямаэ Ноноа там где этого никто не видел. Честно говоря, я ей не противник.

— … — Она всё ещё смотрела на меня с непонимающим взглядом, пытаясь подобрать слова.

— Там где Танияма-сан, там и Миямаэ-сан. Так что да, официально их будет двое, но никто не запрещает привлекать помощников со стороны. Так что на это никто ничего не скажет.

— Ладно, мне надо обдумать всё, что ты сказал. К тому же мы тут уже пару минут стоим.

Я огляделся, мы стояли у перехода, где наши пути расходятся.

— Да, тогда до завтра.

— Да, до завтра.

Мы попрощались, и я спокойно пошёл домой. На удивление, мы общаемся как обычно. Я думал, она будет испытывать дискомфорт. Но, видимо, за этот год она изменилась.

А что же я? Я ничего не делаю. Но теперь, как один из кандидатов, я должен стараться. Теперь от моей репутации будет зависеть и репутация Али. Так что я должен войти в сотню лучших, нет, этого мало.

Сейчас я вряд ли уже пройду в пятьдесят лучших, но всё же, сотое место — это точно не результат, учитывая предыдущий семестр. Надо хотя бы на двадцать пять мест подняться.

— Масачика, ты поздно. — Юки встретила меня на пороге, подперев рукой бок.

— А ты чего тут делаешь?

— Не знал? Сегодня я у тебя ночую.

— Впервые это слышу. Ладно, я немного устал, так что к себе.

— Стоять! — Она подскочила ко мне и схватила за рукав. — Что же ты такого с Алисой-тян делал, что устал?

— С чего бы мне что-то с ней делать? — Я попытался высвободиться, но она вцепилась мёртвой хваткой.

— Ты же сам сказал, что вы теперь вместе.

— Не переиначивай мои слова.

— Но если серьезно, ты реально устал настолько, что не найдешь для меня и несколько минут? — Она сделала свои знаменитые «щенячьи глаза».

— Ты же знаешь, что я всегда найду на тебя время.

— Зэтс май бразэ! — Её лицо резко переменилось на серьёзное. — А если серьезно, чего ты вдруг так рано спать?

— Ну, знаешь, пора браться за учебу. Если я буду с Алей баллотироваться…

— Вот оно что. — Её лицо расплылось в хитрой ухмылке. — Тебя покорила русская красавица, весь в дедушку.

— Ты знаешь, что дело не в этом.

— Ладно, но если будешь пропускать все трансляции — не прощу!

— Я не способен столько просидеть за учебой, ты же знаешь.

— Это не правда, мы оба это знаем. — Её взгляд стал серьёзным.

— Я уже не тот.

— Иди уже, а то на меня времени не останется.

— Ага. Аяно-тян, составь Юки компанию, пожалуйста.

— Как прикажете, Масачика-сама. — Аяно возникла из темноты коридора, как тихая тень.

— Это не приказ, а просьба. Я давно уже не твой господин.

Она лишь молча поклонилась. Аяно всегда была такой. Она слишком предана мне.

Я ушел в комнату и сел за учебу. Но как и до этого, концентрироваться было тяжело. Буквы в учебнике расплывались перед глазами, превращаясь в узоры.

Каждый раз, смотря на часы, я вспоминаю, что сейчас идёт и что я пропускаю. Через пару часов я уже сдался, и мы с Юки сидели и смотрели аниме вместе, её смех был единственным, что отгоняло мрачные мысли.

С Алей мы больше пока ничего не обсуждали. Я не хотел напирать, тем более у нас у обоих было дел невпроворот. Я взялся за учебу, да и опять начал бегать, а у нее на носу было выступление. Впрочем, в школе я не показывал виду, что что-то поменялось. Я боялся, что Аля возложит слишком большие надежды на меня, а я их не оправдаю. Но пообещал себе, что в старшей школе буду пытаться учиться лучше.

Как бы я не старался, некоторых вещей не поменять. Есть то, на что мы не способны влиять, и иногда это бессилие — самое болезненное, что у нас есть. Так получилось и у меня. За полторы недели до экзаменов я узнал, что Юки заболела.

Сообщение от Аяно на телефоне прозвучало как похоронный звон. Я пытался согласиться на её уговоры и приехать к Юки, но не смог преодолеть себя, каждый раз останавливаясь у порога собственной квартиры с ключами в дрожащей руке. От этого было ещё тяжелей. А ещё никто не отменял школу.

Я старался делать вид, что ничего не произошло, чтобы не впутывать Алю, отворачивался к Хикару, когда она бросала на меня вопрошающий взгляд. Делал вид, что сплю, хоть и не мог уснуть. К счастью, в пятницу уроки были лёгкими, и я мог думать о своём, не скрываясь.

— Масачика-кун, уроки закончились, ты сейчас собираешься домой? — Голос Али прозвучал прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть. Я даже не заметил, как она подошла.

— Да, у меня нет других дел. — Я провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него маску усталости.

— Можешь помочь мне кое с чем?

Сейчас я бы хотел отказать, но обещал ей, что буду рядом, так что отказывать не буду, глядишь, смогу отвлечься.

— Да, конечно, что нужно сделать.

— Я бы хотела, чтобы ты послушал моё выступление. Пока что не на сцене, просто найдем тихое место.

— Может, тогда пойдем в парк, недалеко от твоего дома должен быть, вроде, один. — Предложение выскочило само собой, мозг отчаянно искал хоть какую-то точку опоры.

— Да, думаю, сейчас там не должно быть много народу. — Она кивнула, внимательно глядя на меня, будто пытаясь прочитать что-то за моим отрешенным взглядом.

— Ага. Тогда пойдем.

Мы шли медленно, и я не знаю почему. Мы оба молчали. Постепенно начал виднеться парк. Мы нашли укромное место под раскидистым старым деревом. Я сел на лавочку, и Аля начала выступление.

— [Я бы хотела прочитать вам стихотворение:

“Прощай, златая тишина,

Где детство пело на рассвете,

Где каждая была весна

Как первое тепло на свете.

Прощай, укромный школьный сад,

Где я познала столько жизни

Где каждый шаг — невинный вклад

В игру, в мечту, в просторы жизни

Прощай, безмолвная скамья,

Где я тайком стихи писала,

Где впервые, трепетно храня,

Я сердцем жизнь осознавала.

Прощай, весёлый круг друзей —

Мы все идём в иные дали,

Но связь незримая — сильней,

Чем та, что словом мы назвали.

Прощай, мой город, мой порог,

Где всё родное -- взгляд и воздух ранний

Я не забуду этих строк,

Что шли из сердца, не от знаний.

Я не прощаюсь навсегда,

И не грущу — я лишь взрослею.

Есть в этом дне — не пустота,

А суть пути, что стал смелее.

Нас ждут и буря, и покой,

И путь нелёгкий, но прекрасный,

И в сердце этот тихий уголок

Тепло подарит нам в ненастье

Я становлюсь мудрее и сильней,

И боль — как дождь, пройдёт и смоет,

Но в шуме новых, взрослых дней

Я память сердцем успокою.

И не уйдёт былого тень,

Не канет в глубь минувших лет.

Всё это — тот же самый день,

В душе моей незримый след.

”]

Её голос, сначала робкий, набирал силу, наполняя тишину парка грустной мелодией чужого языка. С каждым словом душу пронзала ноющая боль.

После небольшой паузы она продолжила:

— [Когда я его писала, я вспоминала не только время, проведенное в академии, но и матушку Россию. А сейчас я расскажу его же на японском, чтобы всё смогли понять то, что я чувствую.]

Это стихотворение проникло в самую мою суть. Я вспоминал всё. И похвалы матери, и наставления Генсея, и то, что было позже. Как она смотрела на меня пустыми глазами, как я не понимал ничего, как я оставил Юки, как встретил Ма-тян, как опять остался один.

Вся жизнь Суо Масачики пронеслась перед глазами, как болезненный калейдоскоп. Это было очень больно. Я уже не мог этого скрыть.

И видимо, Аля тоже это заметила, потому что не стала продолжать. Она просто смотрела на меня, стоя передо мной, а в её глазах читалось не осуждение, а тревога. Я сгорбился, сидя на лавочке, и уткнулся взглядом в свои ботинки, не в силах поднять глаза.

Она села рядом. Её плечо слегка коснулось моего. Она нежно положила руку мне на спину, еле заметно поглаживая, но ничего не сказала. Её молчаливое участие было громче любых слов.

Мы оба не могли так сидеть вечно.

— Масачика-кун, не пытайся держать всё в себе. Выскажись, не неси бремя в одиночку.

Её тёплые действия и слова… Она не требовала и не просила рассказать ей, она предлагала помощь. Сейчас, когда я был слаб, когда я уже был на пределе.

— О чем ты хочешь, чтобы я рассказал? — Слова вырвались сами.

— А что ты готов рассказать?

— Я никогда не буду готов к разговорам. — Это была горькая правда.

— Масачика-кун, что бы ни случилось, я рядом.

— Эти слова можно понять по-разному. Они звучат очень двояко. — Я рискнул поднять на неё взгляд.

Я не увидел привычных и свойственных ей в такие моменты робости и смущения.

— Я знаю. Но я больше не буду убегать. Я не готова повторить, что уже тебе сказала в феврале, но это так.

— Я понимаю. Я это понял уже давно, наверное, даже раньше, чем ты сама смогла с этим разобраться, но я боюсь.

Я не видел её глаз, но по тому, как она замерла, понял, что она удивлена.

— Чего? Боишься, что если кто-то появится рядом, Юки-тян исчезнет?

— Нет, Юки не исчезнет. — Я покачал головой.

— Почему ты в этом так уверен?

— Потому что Юки и я… Я не хочу говорить этого, но я могу дать тебе то, что поможет всё узнать.

— Я готова ко всему. — Её голос был уверенный, но мягким.

Я знал, интернет — очень страшная штука. Когда-то я был хорошим пианистом, и интернет помнил это. Он помнил Суо Масачику, что занимал первые места. И даже силами семьи Суо не избавиться от всего.

Мои пальцы дрожали, когда я доставал телефон. Я быстро нашёл своё детское фото — мальчик в строгом костюме, с кубком у рояля, с напряжённым, недетским взглядом — и отправил его Але.

— Интернет знает многое, этого будет достаточно, чтобы ты смогла найти ответ.

Телефон пиликнул в её сумке и она поспешно достала его.

— Твоя детская фотография. Ты тут такой серьёзный, как в том альбоме! — Она внимательно разглядывала экран. — Знаешь, это всё, конечно, хорошо, но я не хочу этого таким методом. Если ты не готов говорить об этом, тогда я подожду ещё.

Она опять говорит очень нежно и с заботой. Чувства рвутся из меня, я не в силах их сдерживать.

— Юки заболела. Она так давно не болела, я переживаю за неё. — Слова вырвались сами, обнажая боль, которую я так тщательно прятал.

— Тогда что ты делаешь тут? Иди к ней! — И даже её повышенный строгий голос сейчас казалось был наполнен заботой.

— Я не могу. Не в дом Суо. — Я сжал кулаки, ногти впились в ладони.

— Тебе нельзя туда приходить? — Сказала она тихим, расстроенным голосом, видимо подумав что её слова могли меня ранить.

— Нет, такого запрета мне не ставили, но я сам не могу. — Это признание было унизительным.

— Даже ради Юки? Прости, я не понимаю, я не хочу давить на тебя… Но я не понимаю… — В её голосе звучало искреннее смятение.

Я могу понять её смятение. Я и Юки самые близкие люди. И сейчас я просто отказываюсь идти к ней, к той что ко мне ближе всех, хотя спокойно могу это сделать.

— Я не всегда был Кудзё. До развода у отца была фамилия ма…

Я опять запнулся. Неважно, на русском или на японском, я не мог сказать этого вслух. Ком стоял в горле.

— А? — Её голос вдруг стал низким, смесь удивления и осознания чего-то наполняла его. — [Тогда, когда рассказал о вас с Машей, то “ма”, было не Маша, а русское мама?]

Я всё ещё не мог это выговорить и лишь кивнул, чувствуя, как горит лицо.

— Я всё ещё не могу говорить о ней. Тогда… Я уже даже не помню отчего я вспомнил её, ещё и на русском. Но она… её имя Юми… Суо Юми.

Я еле смог выдавить это из себя. И сейчас, пока я пытался набраться решимости говорить дальше, Аля получила время, чтобы осознать всё. По её выражению лица и взгляду я видел, как в её голове щёлкают шестерёнки, складывая пазл.

— Суо? Это же…

POV Алиса

Что он сейчас сказал? Его мать — Суо? Значит, он тоже? Но это же… Вот почему он так верит в Юки-тян, вот почему Маша говорила, что они не могут быть вместе. Юки-тян его сестра! Нет, подождите… Это… Но СЕСТРА?! Но тогда получается, что всё это время… Как же глупо я выглядела! Я ревновала его к сестре! Но как бы я могла понять? Погодите, а тогда? Юки-тян что, просто дразнила меня? Стоп, надо остыть. Сейчас мне не стоит пытаться разобраться в этом. Важнее его состояние и Юки-тян.

— Масачика-кун был Суо… Всё это время вы были братом и сестрой. В этом есть смысл. Не знаю, что произошло, почему вы это скрываете, но разве сейчас всё это имеет значение? Разве ты можешь сидеть тут и чего-то ждать?

Я хотела услышать от него хоть что-то, но видимо он и сам думал так же, но что-то мешало ему пойти к ней, так что я просто решила что помогу ему..

— Она, должно быть, ждёт тебя! Я не знаю, насколько тебе тяжело вернуться в тот дом, но ты должен взять себя в руки, а я буду рядом и поддержу.

— Аля-тян… — его голос дрогнул.

— Ну же! Ты помог мне, теперь моя очередь. Возьми мою руку и пойдем. Я не позволю тебе оставить всё так!

Конец POV Алисы

Мне хотелось отказаться, но в то же время — нет. Да и сил сопротивляться не было. Сердце бешено колотилось, сжимаясь от страха и… надежды.

— Аля-тян, ты уверена, что хочешь в это ввязаться? Ты сделала уже достаточно. Тебе не обязательно идти туда.

— Нет, я пойду. — Её ответ был мгновенным и твёрдым. — Я хочу помочь тебе и, к тому же, я тоже хочу навестить Юки-тян.

— Спасибо тебе за всё. За то, что ты рядом с таким, как я, за то, что дружишь с Юки. Правда, спасибо. — Слова благодарности казались такими жалкими по сравнению с тем, что она делала.

— Не за что, а теперь пойдем.

Она встала напротив и протянула мне руку. Было немного неловко, но я взял эту руку. Её ладонь была тёплой и удивительно сильной. Она улыбнулась, и эта улыбка придала мне сил, и когда она слегка потянула руку на себя, и я встал.

Мы так и шли к автобусной остановке, держась за руки. А когда подошли, стоять так было неловко, и я отпустил её.

Всё это время мы молчали. Я думаю, нам обоим было что сказать. Но я не мог набраться смелости. Да и сам не знал, что у меня на душе. Я не знал, чего хочу. Боялся ответить на её чувства и не хотел её отвергать.

Я понимал, что так неправильно, но я ничего не мог с собой поделать. Не знаю, почему Аля не начинала разговор, было ли это её способом заботы о моих чувствах или она и сама не была готова.

Я не знал.

В парке она говорила очень уверенно, так что я не был уверен, да и не особо хотел об этом думать.

Автобус подъехал, и мы сели. Было уже довольно поздно, и людей было мало. Я сидел, полностью погруженный в свои мысли, как вдруг почувствовал на своей кисти тепло. Это была рука Али. Она легла поверх моей, мягко и уверенно.

— Не знаю, о чем ты сейчас так сконцентрированно думаешь, но не погружайся так сильно. — Её тихий голос был ласковым.

— Прости, я просто готовлюсь к встрече с теми, с кем не готов встретиться.

— Если ты боишься, если тебе тяжело, да не важно, каковы причины, я буду рядом.

Вдруг я осознал, что уже прошло прилично времени после уроков.

— Аля-тян, а ты предупредила родителей? Уже довольно поздно, а ты не дома и едешь к Юки.

— Не переживай, всё будет в порядке. Я говорила что задержусь. Но, наверное, стоит предупредить что дольше чем планировала. Я Маше напишу, она передаст им.

Так её рука исчезла с моей. Но её тепло продолжало греть моё сердце.

Спустя полчаса мы стояли напротив ворот дома Суо. Я был уверен, что никогда уже сюда не вернусь. На меня нахлынули воспоминания, такие яркие и болезненные, что я чуть не отступил. Я смотрел на панель домофона, и мне совсем не хотелось нажимать эту злосчастную кнопку.

Нет, я не собирался уходить. Я уже так далеко зашёл. Но я не хотел, чтобы меня вот так застали врасплох старшие члены семьи. Я подумал, что было бы здорово зайти с другого входа. Точно, Аяно же меня звала прийти, хоть я и отказал ей. Сейчас напишу ей, и она проведет нас прямо к Юки, а там…

Но не успел я достать телефон, как мимо моего лица протянулась рука, а затем раздался мелодичный, но такой громкий в тишине звонок. Алиса, как ни в чём ни бывало, нажала кнопку.

— Эй, ты зачем? — вырвалось у меня.

— А что, мы тут так и будем до ночи стоять? — Она посмотрела на меня с лёгким упрёком.

— Нет, у меня был план…

— Масачика-сама? — Из домофона раздался знакомый, чуть удивлённый голос пожилой женщины. Это была Кимишима Нацу, главная горничная семьи Суо. Я замер и не сразу смог ответить, горло пересохло.

— Давно не виделись, Нацу-сан. — Голос мой звучал чужим.

— Да-да, давно это было. Боже мой! А кто это там с вами?

— А, ну… — Я не знал, как подобрать слова. Просто представить её? А что потом? Сказать, что она подруга Юки?

— Я Куджо Алиса Михайловна, я одноклассница Масачика-куна. Юки-сан — дорогой для меня друг, так что когда я узнала, что она болеет, я захотела проведать её. Простите, что так поздно. — Аля говорила чётко и вежливо, без тени сомнений.

— Хорошо, подождите немного.

Когда связь оборвалась, я выдохнул, не понимая, облегчение это или новый виток тревоги.

— Ты такая уверенная… — пробормотал я.

— Да, потому что я пообещала тебе, что буду рядом. — Она улыбнулась, но в её глазах читалось напряжение.

— Спасибо, если бы не ты…

— Не за что. — Она чуть сжала мою руку.

Только сейчас я заметил, что наши руки сплетены. Кто кого взял за руку? Когда? Ещё в автобусе? Или когда шли пешком? Так сейчас не время, надо отпустить её. А? Не получается?

— Аля-тян, может, отпустишь мою руку?

— Да мне в принципе и так нормально. — Она пожала плечами, но не отпускала.

Тебе нормально? Нет, нет, если Нацу-сан нас увидит так, то всё не так поймет. Мой мозг будто бы резко очнулся и выбрался из тумана.

— Тут везде камеры. Так что давай без этого! Если нас сейчас увидят, всё не так поймут!

— [Да мне всё равно.] — Она бросила вызов не только мне, но и всему этому дому.

— Нет, нет, ты не понимаешь, как это выглядит.

— И как же?

— Это выглядит словно будто я привёл девушку в родительский дом на знакомство перед свадьбой! Если Нацу-сан это увидит, точно неправильно поймёт!

— [И что?] — Она сказала это еле слышно, а затем отвернулась. Но даже в темноте я видел, как её уши покраснели. Я не мог вырвать руку, это было грубо.

— Я не расслышал, что ты сказала, но у меня с этим домом… скажем так, натянутые отношения. Если я приду сюда, держа за руку девушку, дед просто выйдет, посмотрит на меня и скажет: «Ты там, часом, не офигел?»

К счастью, она поняла мои переживания и медленно, почти нехотя, отпустила мою руку. Её пальцы скользнули по моим, оставив лёгкое, прощальное прикосновение.

— [Мог бы немного и смутиться.] — прошептала она, глядя куда-то в сторону.

Серьезно? Ты из-за этого всё это делаешь? Тебя не устраивает, что я не реагирую? Ты злишься, потому что я не даю ответной реакции на твои действия? Какая же ты всё-таки милая. Мысль пронеслась в голове, заставив уголки губ дрогнуть.

Пока я думал над действиями и словами Алисы, ворота с тихим скрежетом начали открываться. Мы прошли внутрь, и тяжёлое полотно железа захлопнулось за нами, отсекая путь назад.

— Аля, спасибо тебе. — Я сказал это, глядя прямо перед собой на освещённый путь к особняку.

— Ага. — Её ответ был коротким, но в нём слышалась усталость и решимость.

Когда мы подошли к особняку, на пороге, освещённый светом изнутри, я увидел знакомую, прямую как палка фигуру. Старик, что запретил мне называться старшим братом Юки, и мой дед — Суо Генсэй.

Я думал, что испугаюсь его, но нет. Что-то внутри щёлкнуло, и я твёрдо взглянул ему в глаза, чувствуя, как рука Али незаметно легла мне на спину, как бы подталкивая вперёд.

— Простите за поздний визит, я узнал, что Юки-сан слегла с гриппом, и пришёл навестить её. — Мой голос не дрогнул.

Генсэй медленно, как хищник, осмотрел нас с ног до головы. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим.

— Навестить? Без предупреждения? Без подарков? — Его голос был ровным, но каждый звук падал с весом гири.

— Прошу прощения. Мы узнали от Аяно-сан и сразу же приехали. — Я склонил голову в формальном, почтительном поклоне, но спина оставалась прямой.

Генсэй оценивал мою реакцию, его глаза сузились.

И в этот момент Алиса вышла вперёд и совершила изящный, безупречный поклон.

— Меня зовут Куджо Алиса Михайловна. Я понимаю, что время для визита далеко не самое подходящее, но не могли бы вы позволить мне увидеться с Юки-сан?

— Я Суо Генсэй, дед Юки. Вы пришли навестить её… Но родители в курсе этого?

— Да. — ответила Аля без тени сомнения.

Я вспомнил, что ничего не сказал отцу. Я хотел было что-то сказать, но Генсэй перебил меня, его взгляд скользнул с Али на меня и обратно.

— Ладно, проходите. — Он отступил на шаг, пропуская нас внутрь.

Когда мы зашли, я пересекся взглядом с Нацу-сан. В её глазах читалось удивление и… что-то ещё, похожее на одобрение.

— Проводи этих гостей в комнату Юки.

— Как прикажете, Генсей-сама. Добро пожаловать, Кудзё-сама, Куджо-сама. — Нацу-сан поклонилась, её лицо оставалось невозмутимым.

Аля и Нацу-сан обменялись ещё раз приветствиями, и мы пошли к Юки. Перед этим мы помыли руки и надели маски. Всё делалось в гробовой тишине, нарушаемой лишь нашими шагами по глянцевому паркету.

В двери нас встретила удивлённая Аяно. Её глаза расширились при виде меня, а затем перешли на Алю.

Я должен был приехать раньше! Почему я такой бесполезный? Я просто кусок дерьма, вот кто такой Кудзё Масачика.

— Масачика-сама… — её шёпот был полон смятения.

Юки спала. В комнате было слышно лишь её тяжёлое, хриплое дыхание. Воздух был густым от запаха лекарств и болезни. Рядом с кроватью стоял стул, вероятно, на нём сидела Аяно.

Я приблизился к кровати, сердце сжимаясь от боли. Я легонько коснулся её лба, и мне передался её жар. Вся моя вина, всё моё отступничество навалилось на меня такой тяжестью, что ноги подкосились, и я опустился на колени возле кровати.

Я оставил её одну. Эту маленькую, слабую, беззащитную девочку. Чувство отвращения к себе нарастало, грозя затуманить разум. И только женская рука плавно лёгшая на моё плечо вытащила меня из пучины моих мыслей.

— Масачика-кун, не кори себя. — Тихий и нежный голос Али отдался звоном в голове, пробиваясь сквозь гул самоосуждения.

Я посмотрел на неё. Глаза были наполнены добротой и заботой. Она переживала за меня. От этого я почувствовал себя ещё более жалко.

— Я оставил её… Я был нужен ей, но меня не было рядом. Посмотри, она такая хрупкая. — Мои слова были едва слышны.

— Ты не виноват. Не пытайся взять на себя все грехи. Да, может, ты совершил ошибку в прошлом, но этого не изменить. [Ты должен быть сильным. Сейчас ты нужен ей сильным.]

После её слов я вновь взглянул на Юки. Её веки дрогнули, затем медленно приподнялись. Глаза повернулись ко мне.

— Нии-сама? — её голос был тихим и хриплым, точно порванная струна.

Я еле услышал его. Совсем как в детстве. Именно так она звала меня раньше.

Её рука потянулась ко мне, видимо она хотела убедиться что я не иллюзия. Я взял её ладонь в свои.

— Юки, я пришёл. — Я поднялся с колен и сел на край кровати. — Прости, что так долго, прости, что опоздал…

— Ниии-самааа. — Она начала плакать, тихие слёзы потекли по её вискам. Я приблизился к ней, и она тут же обняла меня, вцепившись пальцами в мою рубашку. В тот миг я тоже заплакал. Я не мог сдержать чувств. Годы отчуждения, боли и вины вырвались наружу.

— Прости.

— Нии-сама, мне так тяжело, так больно… Почему я? — Её хриплый голос бил в самое сердце. Мне хотелось забрать всю её боль.

— Прости, прости своего глупого брата.

— Помоги мне. Больше не могу, не хочу!

— Прости. Я бы забрал всю твою боль, твои страдания себе. Я так хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Нии-сама…

Мы плакали, не прекращая. Гладя её по спине, я ощущал, какая она хрупкая. Под тонкой пижамой я чувствовал проступающие кости. Душу рвало на части от того, что я не мог ей помочь.

Вскоре она уснула прямо в моих объятьях, её дыхание стало чуть ровнее. Я аккуратно положил её обратно на подушку и накрыл одеялом до самой шеи. Я аккуратно убрал с её лица прядь волос и вытер следы от слёз на её лице платком, который молча подала Аяно.

Маска была вся мокрая от слёз и я аккуратно отложил её в сторону.

Я не знаю, сколько я ещё так сидел, держа её руку, и сколько бы просидел, если бы не тихий скрип двери.

— Юки-сан… — Этот голос, я не мог не узнать его. Низкий, мелодичный, тихий, полный тревоги.

Я невольно посмотрел в сторону двери, но голова стала резко тяжёлой. Я знал, кто сейчас там стоит, я знал, что встречу её, но не мог поднять взгляд к её лицу. Это было сильнее меня.

— Ах, Юми-сама, вы забыли маску. К тому же вы не помыли руки. Я понимаю, ваше волнение, но всё же. — Голос Нацу-сан прозвучал тактично, но настойчиво.

— Нет, нет, Нацу-сан, вы правы. Я пойду помою руки. — Голос матери дрогнул.

Всё-таки я не был готов. Я пытался сделать шаг, но не получалось. Она была так близко.

— Масачика-кун, ты как? — Аля говорила взволнованным голосом, снова касаясь моего плеча.

— А?

— На тебе лица нет. Если я как-то могу…

— Нет, всё в порядке. Я просто не был готов прямо сейчас. [Спасибо тебе. Ты очень помогла.]

— Не стоит. Я ничего такого не сделала.

— Ты помогла мне сделать важный шаг. Даже если я сейчас не смогу дойти до цели, я нашёл дорогу. Благодаря тебе, так что спасибо.

— Нашёл дорогу? — в её голосе прозвучало непонимание.

Я хотел ей всё рассказать, объяснить, как много она сделала для меня, но мысли путались. Сейчас мы были в комнате Юки, и мне не хотелось беспокоить её сон.

— Аля-тян, я пойду, ты можешь побыть ещё с Юки, если для тебя не слишком поздно.

— Спасибо за беспокойство, но я в порядке. Сейчас я нужна тебе. Так что пойду с тобой. — Она не оставляла мне выбора, и я был за это бесконечно благодарен.

Краем глаза я увидел Аяно. Она стояла неподвижно, смотря на нас. И хоть и казалось, что её лицо безэмоционально, я разглядел в нём смятение и непонимание.

— Аяно-сан, я собираюсь пойти к Генсею-саме. Позаботься о Юки. Я ещё вернусь.

— Да, я приложу все силы… — её голос был спокойным, но в нём слышалось что-то ещё, что я не смог распознать.

— Не перетруждайся. Не забывай отдыхать. И ты хотела что-то ещё сказать?

— Я… нет, ничего. — Она опустила глаза.

Я не стал пытаться выяснять, что её гложет. Так что направился к выходу.

Аля пошла за мной. Я понимал, что мог опять столкнуться с матерью, но если я остановлюсь, то уже не смогу сделать шаг. Сейчас я должен сделать то, что решил, пока ехал сюда.

Но вдруг я осознал. Я-то в какой-то степени у себя дома. Ну, по крайней мере, тут живут мои родственники, и для меня нормально быть тут до поздна или даже остаться на ночь. Но сейчас со мной Аля.

— Аля-тян, тебе не пора домой? — спросил я, останавливаясь в коридоре.

— Прогоняешь меня? — в её голосе прозвучала лёгкая обида.

— Нет, вовсе нет… Просто не хочу, чтобы ты слишком поздно вернулась.

— Спасибо за беспокойство, но я предупредила родных, так что всё будет в порядке.

— Но всё же…

— Простите, Кудзё-сама, Куджо-сама, я хотела уточнить, вы останетесь у нас до завтра? — Нацу-сан возникла как всегда из пустоты.

Она слышала наш разговор? Но она же была с матерью. Ладно, я должен ответить ей. Но, остаться тут? Смогу ли я пойти на этот шаг? Смогу ли снова войти в свою комнату?

— Простите, если это возможно, я бы попросила вас помочь мне с этим. — Аля снова взяла инициативу в свои руки. — Я думаю, что когда мы закончим, будет уже очень поздно для возвращения домой, так что если это возможно, я бы осталась в этом доме до утра. Но если нет, то я уеду.

Аля? Она останется тут? Это из-за меня? Или потому что она переживает из-за Юки? Нет, важнее, если она останется, то я тоже должен. Я не могу позволить ей быть в этом логове хищников одной.

— Куджо-сама, какая вы вежливая. Всё в порядке, я подготовлю вам комнату, не беспокойтесь, сегодня вы наш дорогой гость. — Нацу-сан улыбнулась, и в её улыбке была её вечная безмерная теплота.

— Я тоже останусь. Мне ещё нужно кое-что сделать. — Я сказал это твёрже, чем чувствовал.

— Я поняла вас. Тогда, Кудзё-сама, Куджо-сама, я оставлю вас и подготовлю всё.

Она поклонилась и ушла. А я стоял на месте, не зная, что и сказать. Я впутываю Алю всё глубже в свои дела, но всё ещё пытаюсь держаться от неё особняком. Она делает для меня всё и даже больше. А что я? Что я сделал для неё? Я должен разобраться как можно скорее. У меня больше нет ни права, ни времени тянуть с ответом на её признание.

— Масачика-кун, всё хорошо? — Её рука коснулась моего плеча. Сколько ещё раз сегодня она будет вот так с теплотой и нежностью помогать мне справиться с бушующим потоком мыслей?

— Благодаря тебе. Сегодня ты очень сильно помогаешь мне не уйти слишком глубоко в себя. Спасибо. — Голос мой перешёл на хриплый шёпот.

Я было хотел сказать что-то ещё, но послышались неспешные, тяжёлые шаги, и я остановил мысль. Генсэй возвращался.

— Кудзё-сан, я бы хотел узнать у тебя, в каких ты отношениях с Куджо-сан? — Он остановился перед нами, его пронзительный взгляд буравил меня.

А? С чего этот старик вдруг? О чём он думает? Нет, я не должен выказывать своей реакции, он всегда наблюдает.

— Это не имеет значения. — Я попытался парировать. — Однако я бы хотел поговорить с вами. Об этом доме, о моём положении и о будущем.

— Иди за мной. — Он развернулся, не ожидая возражений.

Я было хотел сказать Але остаться, но его взгляд упал на неё.

— Вы тоже, Куджо-сан.

Я не мог возразить, ведь на самом деле речь пойдет и о ней. Я бы хотел, чтобы это не коснулось её, но я не мог придумать как.

Он не стал ждать ответа, а сразу направился в свой кабинет. Таким образом, он говорил, что не нуждается в ответе, что в этом доме его слово — закон.

Как же давно я тут не был. Это место всегда было таким давящим. И именно тут мне поставили тот запрет. Но сейчас я уже не тот мальчишка, я больше не боюсь. Я чувствовал, как Аля идёт за мной, её присутствие было щитом за моей спиной.

— Итак, что же ты хотел сказать? — Генсей говорил сухо, усаживаясь в своё массивное кожаное кресло и наблюдая за нашей реакцией. Мы стояли перед ним, как подсудимые.

— Я собираюсь вернуться и занять своё место. — Я выдохнул эти слова, чувствуя, как они обжигают губы.

— Глупый мальчишка! — он ударил ладонью по столу, и звук громко хлопнул в тишине кабинета. — Ты хоть понимаешь, что несёшь?! Нельзя вот так легко этого сделать.

— Я и не говорил, что просто требую чего-то. Я сказал, что “собираюсь”, а не “хочу”, это разные вещи. Я осознаю своё положение и уже выбрал путь, которым приду к этому.

— Я уже сказал, что ты сделал свой выбор, назад дороги нет. — Его голос был холоден, как сталь.

— Да, вы правы, тогда я был мал. Я делал выбор, основанный на своих чувствах и эмоциях. Я был мелким, глупым мальчишкой. Но сейчас у меня есть цель. И я приложу все силы, чтобы забрать у Юки её место. Я больше не отступлю. — Я сжал кулаки, чувствуя, как Аля слегка приблизилась ко мне.

— Ты действительно вырос. И что же ты задумал?

— В грядущем учебном году я встану на сторону Куджо-сан и приведу её к победе на президентских выборах.

— Этого не достаточно. — Он откинулся на спинку кресла. — Если ты всё же хочешь вернуться в этот дом, то я готов принять это, но только если ты сможешь стать президентом.

Я знал, что этот старик упрям, но я не должен показывать слабости. Он проверял меня на прочность. Но даже это было неожиданно. Я думал он даже так не отступит. А значит у меня есть шанс.

— [Если это так… то я…] — тихий, но твёрдый голос Али прозвучал прямо возле моего уха.

Её голос был тихим, но не из-за неуверенности, а потому что она хотела, чтобы только я услышал эти слова. Но я не желал её жертвы ради этого дела, ведь понимал как для неё важно то что она делает. Так что повернулся и так же тихо ответил.

— [Тебе не нужно этого делать, я справлюсь. Но прости, если мои слова будут грубыми.]

А затем я вновь повернулся к человеку, которого раньше боялся, чувствуя, как гнев и решимость придают мне сил.

— Я не отступлю. Для вступления в Райкотай достаточно быть и замом. И я докажу, что заслуживаю места в этом доме, даже не став президентом. Я приведу к победе своего кандидата, а затем докажу Райкотай, что я достоин места дома Суо.

— А если я и так скажу нет? — Он скрестил руки на груди.

— Я больше не намерен плясать под эту дудку. — Я сделал шаг вперёд. — Если вы будете просто идти в отказ, то я не намерен сдерживаться. Я больше не часть этого дома и не обязан подчиняться вам. Я больше не буду стеснён своим обещанием, и на предвыборной гонке сообщу на весь зал, кто я такой.

— Хах. А смелости у тебя прибавилось. — На лице Генсея впервые за вечер промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. — Что ж, хорошо. Если ты сможешь привести эту девушку на пост президента и вы оба сможете вступить в Райкотай, то ты сможешь вернуться, но это не значит, что я сразу сделаю тебя наследником.

— Я понимаю. Я сам приду к этому. — Я кивнул, чувствуя, как камень спадает с плеч. Первая битва была выиграна. Но впереди ещё война.

— Тогда вернёмся к изначальному вопросу. Вы в отношениях? — Он снова посмотрел на Алю, а затем на меня.

Опять он об этом?

— Причём тут это? То, с кем я и кто она для меня, вас не касается. — я не сдержал раздражение и говорил спокойно.

— Ошибаешься. Если ты вернёшься, она однажды может стать частью семьи, так что я должен знать.

И что мне ответить? Я ведь сам не понимаю, что сейчас между нами? Я не дал ей чёткого ответа. Если я сейчас скажу, что мы лишь друзья, это может очень сильно ранить её. Я не могу так с ней поступить, но и сказать, что мы пара, вот так, не поговорив, тоже неправильно.

— Она мой партнёр. Это то, что сейчас между нами. Мы партнёры по выборам. — Это была единственная правда, которую я мог сказать, не солгав ни ей, ни себе.

— Я понял. Вы оба свободны. Но, Куджо-сан, я буду наблюдать за вами. — Его взгляд задержался на ней.

— Я покажу всё, на что способна. — Аля выпрямилась, её голос звенел уверенностью. — Так что наблюдайте, не отводя глаз. Я докажу, что Ма… что Кудзё-сан сделал верный выбор. Я не проиграю, кто бы ни стоял на моём пути.

Её слова поразили меня до глубины души. Даже этот старик был удивлён, его брови чуть приподнялись. И после такой речи мы просто ушли, оставив его в его кресле-троне.

— Куджо-сама, ваша комната готова. Я провожу вас. — Нацу-сан ждала нас в коридоре.

— А? Спасибо… — Аля выглядела немного ошеломлённой и уставшей после этой словесной дуэли.

— Спасибо вам, Нацу-сан. Позаботьтесь о ней. — Я кивнул горничной.

— А, простите, но могли бы мы это сделать немного позже? Я бы хотела поговорить с Кудзё-саном. — Аля снова обратилась к Нацу-сан.

— Хорошо, тогда, где вас искать?

Аля задумалась, посмотрев на меня.

— Мы будем в моей комнате. Я позову вас, как мы закончим. Не могли бы вы подготовить для неё ванну и сменную одежду, пока мы говорим. — Я не знал чего она хочет, но разговор это меньшее что я могу для неё сделать.

— Как прикажете, тогда я откланяюсь.

Интересно, о чём она хочет поговорить? Но в любом случае, здесь не то место.

— Пойдем, здесь не подходящее для разговора место. — Я повернулся и пошёл по знакомому, но забытому маршруту.

— Угу. — Она последовала за мной, её шаги были лёгкими, но уверенными.

Мы пришли к моей комнате довольно быстро. Я взялся за ручку, на секунду замер, а затем толкнул дверь. Я вошёл и был поражён. Она словно застыла во времени. Всё было точно так же, как и когда я ушёл. Было видно, что о комнате заботились. Книги стояли ровными рядами, на столе не было пыли. Я знаю, что Генсей-сан не делает ничего просто так, а это значит, что скорее всего эту комнату сохранили для детей Юки. Как же от этой мысли гадко.

— Масачика-кун… Это… — Аля замерла на пороге, её глаза широко раскрылись.

— Да, тут жил Суо Масачика. Когда-то давно это было моей комнатой. — Я прошёл внутрь, ощущая призраков прошлого в каждом углу.

— Так много книг и учебников! Ты действительно прикладывал много сил! — Она осторожно вошла, оглядывая полки.

— Когда-то так и было.Быть наследником семьи Суо… Этот титул нужно было оправдывать, так что приходилось прикладывать все силы. — Я провёл пальцем по корешку старого учебника.

— [И ты к этому собираешься вернуться?] — Она говорила не громко и я не разобрал её настроения.

Я обернулся и увидел, как её глаза полны взволнованности и удивления.

— Я больше не могу оставлять всё на Юки. Я должен вернуться и забрать это место у неё. Я хочу, чтобы она жила свободной и счастливой жизнью. Ведь изначально это была моя роль. Я был “гением” семьи Суо. И сейчас она прикладывает много сил, чтобы стоять на моём месте.

— Масачика-кун… ты… — Вдруг я почувствовал, как она прижалась головой к моей спине, как её пальцы вцепились в мой пиджак. И как её плечи задрожали. — Тебе было тяжело? Ты был совсем один? Масачика-кун, теперь я буду рядом…

— Аля-тян… Спасибо за твою заботу, за твои слова, но… Мне нужно немного времени. — Я не оборачивался, боясь, что если увижу её лицо, то не выдержу.

Слова застревали в горле. Мне было тяжело просить её подождать. Просить быть рядом и при этом ничего не делать. Я знал о её чувствах, и от этого чувствовал, какой я эгоистичный и мерзкий.

— Я хочу разобраться… разобраться в себе, в своих стремлениях и чувствах. Хочу понять, кто я сейчас.

— Я понимаю. Я не требую от тебя ответа, я могу ждать сколько потребуется. Не спеши. — Она отпустила меня, и я наконец повернулся. Её лицо было серьёзным. — Но это не значит, что я сделаю шаг назад. Я уже сказала, я буду рядом. Не важно, что ты ответишь, не важно, ответишь ли вообще. Я хочу, чтобы и ты видел, какая я. Иначе как ты сможешь понять и дать ответ?

Я смотрел на неё, на её полные решимости глаза.

— Аля-тян… Я не заслужил этого.

— Перестань так относиться к себе! — она внезапно вспылила, её голос стал громче. — Перестань заниматься самобичеванием. Ты мне нравишься. И говоря так о себе, ты оскорбляешь и мои чувства. Так что прекращай это.

Её слова были точно лезвие ножа. Она говорила так открыто, так прямо, без утайки. После её слов всё, что я мог, — это стоять и смотреть на неё широко раскрытыми глазами. Во рту пересохло.

— Это место… — Она оглянулась со здавленой улыбкой. — Теперь я знаю немного больше о тебе, спасибо. Но, может, проведешь мне перед сном небольшую экскурсию? Я знаю, что Нацу-сан сама всё бы мне показала…

— Я понимаю. В чужом доме, так неожиданно, после стольких моментов, хочется, чтобы кто-то знакомый был рядом. Я проведу тебя. — Я постарался улыбнуться, и это получилось почти естественно.

Затем я ненадолго оставил её, чтобы узнать, где её расположили, какую ванну ей подготовили и где ей взять вещи. Я объяснил Нацу-сан всё. Конечно же, эта женщина восприняла всё по-своему, проницательно глядя на меня, но я уже был не в силах переубеждать её. Так что просто вернулся к Але. Она рассматривала мои книжные полки, взяв в руки старую фотографию в рамке — меня с Юки в детстве.

— Ты готова? — спросил я с порога.

— А? Да, пойдем. — Она аккуратно поставила фотографию на место.

Мы шли по коридорам в тишине, Аля рассматривала каждую дверь, каждую картину, и я не спешил, давая ей время.

— Тут ты уже знаешь — комната Юки. — Я сделал небольшую паузу у знакомой двери. — Хочешь, можем ещё раз к ней заглянуть.

— Не стоит, не хочу её беспокоить так поздно. — Она покачала головой.

— Да, ты права.

Мы двинулись дальше.

— Это уборная, одна из. — Я указал на дверь, сам вспоминая, какой дом огромный и какой пустой.

— Тут у нас гостевые комнаты, тебе выделили ту, где справа от двери картина с цветами. — Я остановился у нужной двери.

Обычно у меня не было проблем описать что-либо и уточнить место, но этот дом… Куча одинаковых дверей, если бы не картины, цветы да всякий антиквариат, это было бы похоже на бесконечный коридор с дверьми.

— Немного дальше ещё одна уборная, а сразу за ней — ванна, которую для тебя подготовили. В целом, из важного всё, но если тебе что-то ещё интересно, я могу показать.

Она задумалась, её взгляд скользнул по мраморным стенам и высоким потолкам.

— Это место действительно такое впечатляющее, такое… — Она замялась, подбирая слова. — Оно напоминает музей. Вроде бы и есть комфорт и всё для жизни, но не чувствуешь, что хочешь тут задержаться подольше.

В отличие от меня, она восхищалась этим местом. Но, как и я, не чувствовала, что это можно было бы назвать домом. Местом, куда бы хотелось возвращаться после уроков. Оно будто бы кричало о том, что это не место, где живут люди, а место для собраний стариков, обсуждающих важные дела.

— Ты можешь зайти в комнату, подготовиться, а я подожду здесь. Потом пойдём, и я покажу в ванной всё.

Она пристально посмотрела на меня. Потом немного покраснела и кивнула. Интересно, о чём она подумала?

Я ждал чуть поодаль от двери её комнаты. Хоть здесь и нет проблем с звукоизоляцией, я не хотел, чтобы она чувствовала дискомфорт или подумала, что я какой-то извращенец.

Когда она вышла, мы направились к ванной.

— Ну, собственно, вот и оно. — Я открыл дверь и пропустил её вперёд. — Тут справа полотенца, вот этот вот ящик с большими, а в соседнем — маленькие.

Она кивнула и прошла чуть дальше, оглядывая кафель и блестящую сантехнику.

— Тут у нас полки с щётками, мочалками и всякой такой мелочёвкой, всё новое, куплено для гостей, так что как выберешь — забирай себе, не оставляй тут.

Я видел, как она была немного удивлена, но я продолжил.

— И наконец, вот тут всякие средства для мытья: шампуни, гели, маски. Думаю, ты найдёшь там много всего. Не стесняйся и бери, что понравится, но рекомендую быть осторожной с неизвестными тебе флаконами, лучше проверяй их на запах, кто знает, чего сюда понаставили.

Она понимающе кивнула, уже изучая ассортимент.

— Думаю, в самой ванне ты уж как-нибудь без меня разберёшься. Я попросил не беспокоить тебя, но Нацу-сан довольно волнительная женщина, так что может в какой-то момент неожиданно постучаться, чтобы узнать, всё ли в порядке.

Она резко дёрнулась, будто бы я сказал что-то странное, и чуть не упала, поскользнувшись на мокром кафеле. К счастью, я инстинктивно поймал её за руку. Атмосфера была не очень, так что я решил немного пошутить, чтобы разрядить обстановку.

— Давай без странных сцен из аниме и манги. — Я помог ей встать ровно.

Но, кажется, её эта шутка не устроила. В глазах появилась лёгкая злоба, а щёки опять налились румянцем.

— В общем, ты тут осторожней, а я пойду. Хороших тебе снов. — Я говорил быстро, торопясь покинуть эту наэлектризованную атмосферу.

— Масачика-кун… Спасибо за сегодня. [За всё…] — её шёпот догнал меня уже в коридоре.

Я не понимал, за что она благодарит, но не стал уточнять и разглагольствовать. Это не то место, где я бы хотел находиться долго наедине с девушкой, так что просто кивнул, не оборачиваясь, и ушёл.

Я тоже принял ванну. Хоть я и отвык от таких масштабов, но дискомфорта не ощущал. Горячая вода смыла часть напряжения, но не смогла смыть тяжёлые мысли.

Перед сном я ещё раз ненадолго заглянул к Юки. Аяно сидела на своём посту, как страж. Юки спала, её дыхание стало чуть спокойнее. Я постоял несколько минут, просто глядя на неё, затем тихо вышел.

Я долго не мог заснуть. Это место слишком навевало воспоминания. Посторонние звуки, скрип половиц, шелест деревьев за окном — всё казалось знакомым и враждебным. Я ворочался, пока первые лучи утра не начали пробиваться сквозь щели в шторах.

Утро субботы началось с того, что Нацу-сан разбудила меня тихим, но настойчивым стуком в дверь. Надо было вставать и идти на завтрак. Несмотря на давящее желание поспать подольше, я подорвался и очень быстро собрался. Я знал, Алю тоже пригласят, и не хотел прийти позже неё. И хоть меня обуревал страх встречи с матерью, я не мог отступить.

Мне повезло, и мы с Алей встретились в коридоре. Она выглядела свежей, но в её глазах читалась лёгкая усталость.

— Доброе утро, Масачика-кун. — Её голос был тёплым, слегка взволнованным.

Отчего-то такие простые слова показались очень интимными в этой мрачной обстановке. Словно она не просто поздоровалась, а сказала что-то личное.

— Да, и тебе доброе утро, Аля-тян.

— Ты выглядишь не выспавшимся, но кажется, что немного лучше, чем вчера. — Она внимательно посмотрела на меня.

— А, ну, это потому что… — Я чуть не ляпнул, что это благодаря ей. В такой атмосфере это можно было очень сильно исказить и не так понять. Ведь я хотел сказать, что чувствую себя лучше из-за её вчерашней заботы, а не то, что всю ночь думал о ней. — Просто отвык от этого места и не сразу уснул. Но немного сна прояснило мою голову.

После этого короткого диалога мы вместе направились в столовую. Там уже были Генсей, мама, Нацу-сан и, к моему удивлению, отец. Видимо, он сразу по возвращении направился сюда, чтобы проведать Юки.

Мы заняли свои места напротив моих родителей. Генсей молча начал трапезу, и остальные последовали его примеру. Тишина за столом была оглушительной.

Я старался не смотреть в сторону матери, но даже так, я не мог не заметить, что между ней и отцом царила довольно тёплая, хоть и натянутая атмосфера. Они перекидывались редкими фразами. Они были в разводе, но, возможно, оба всё ещё любили друг друга. Этот дом… Он приносил боль всем его обитателям.

Когда Генсей доел, он, не проронив ни слова, покинул столовую, и мы остались вчетвером. Напряжение слегка спало.

— Масачика, доброе утро. — Наконец, разорвал тишину отец. Он выглядел усталым, но его улыбка была искренней.

— Доброе утро, отец, ты давно вернулся?

— Вчера, прости, что не сообщил.

— Я тоже не сказал, что буду тут. — Я почувствовал неловкость.

— Ты представишь нас? — Отец кивнул в сторону Али.

— Конечно. Это Куджо Алиса Михайловна, она моя одноклассница и подруга Юки. — Я повернулся к Але. — А этот мужчина — мой отец, Кудзё Кётаро.

— Приятно с вами познакомиться. — Аля встала и совершила безупречный поклон.

— Я тоже рад знакомству. — Отец тоже вежливо поклонился, а затем посмотрел сначала на мать, потом на меня, и в его взгляде читался немой вопрос.

Как бы я к ней не относился, что бы ни чувствовал, я должен был её представить. Я глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— Рядом с ним сидит моя… мать, Суо Юми.

— Я тоже очень рада с вами познакомиться, Куджо-сан. — Мама подняла на неё глаза и я рефлекторно отвёл взгляд.

Повисла неловкая тишина, которую нарушил отец.

— Масачика, ты сегодня уже заходил к Юки?

— Нет, а ты, отец?

— Мы заглянули перед завтраком, но она спала. — Он имел в виду себя и маму.

Сейчас я должен был сделать шаг. Самый сложный, но в то же время и такой необходимый. Я отпил глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.

— Мама… — я произнёс это слово громко и чётко. Но внутри всё сжималось.

Её до этого опущенные глаза поднялись, и она с волнением смотрела на меня. В них читалась та самая вина. Я знал, что она это чувствует, но всё равно это казалось шокирующим.

— Я думаю, нам стоит поговорить. — Сказал я, отодвигая стул.

Она лишь слегка кивнула. Я почувствовал, как под столом Аля слегка погладила мою руку. Эти её маленькие, заботливые жесты… Они помогали мне, я мог двигаться дальше только потому, что она была рядом.

— Куджо-сан, ты можешь пока что сходить и проведать Юки. Тут я должен сделать всё сам. — Я посмотрел на Алю.

— Да, я понимаю. Тогда так и поступлю. — Она встала. — Но я дождусь, пока ты закончишь, так что когда будешь готов возвращаться — скажи мне.

— Я бы хотел попросить тебя не ждать меня, но знаю, что тебя не переубедить. И всё же, если я слишком задержусь — поезжай домой.

— Хорошо. — Она улыбнулась мне ободряюще и вышла из столовой.

Мать встала из-за стола и, не глядя на меня, направилась в свою комнату. Я поклонился отцу и пошёл за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я не часто бывал у неё в комнате, но я точно помнил это пианино. Немного сколов на углу, но никогда не пыльное. Она всегда заботилась о нём.

Она указала мне на стул возле небольшого стола, и я присел. Она же слегка передвинула табурет пианино и села на расстоянии от меня, словно боясь приблизиться.

На меня накатили воспоминания. Её глаза, что избегают меня, её крик: “Перестань!”, то, как я пытался вернуть её любовь и ничего не понимал. Вся обида и боль резко накатили, сжимая горло.

Но, взглянув на неё сейчас, я попытался привести мысли в порядок. Она сидела, сгорбившись, и выглядела такой же потерянной и напуганной, как и я тогда.

Всё нормально. Я должен узнать правду. Я уже не так слаб, я хочу понять, почему. К тому же нельзя вспоминать только плохое. Сейчас, оглядываясь, я понимаю, что она сожалела. Я понимаю, что на самом деле ещё раньше она была доброй и любящей матерью, и мне хотелось понять, что случилось с той женщиной.

— Мама… — снова начал я, на этот раз мягче.

— Да? — её голос дрогнул.

— Тогда, когда я ещё принадлежал этому месту… Когда… Почему ты больше не могла смотреть на меня? Почему всё так случилось? Почему ты не могла больше слушать моё пианино?

— Я знаю, что причинила тебе много боли. — Она смотрела на свои руки. — Что бы я ни сказала, это не изменит этого факта. Я была плохой матерью.

Мои кулаки сжались. Я хотел сказать, что это не так, но слова застревали в горле.

— Ты не был ни в чём виноват. Это всё мои ошибки. Мне очень жаль, мать не должна поступать так с ребенком.

Сейчас, сидя тут, она была словно брошенный котёнок. Я видел в ней море сожаления, боль, страх, тревогу.

— Расскажи мне всё. Я больше не хочу недосказанностей. Не хочу убегать.

— Ты стал совсем взрослым…

Сказав это, она встала, подошла к журнальному столику в углу комнаты, на котором стояла ваза с цветами и фотография, которую она взяла и протянула мне.

— Вот, возьми.

На фотографии я будто видел маленькую Юки и себя. Но это были не мы. Это была мама и…

— Наотака… это был мой дядя? — я удивлённо посмотрел на неё.

— Верно, это мы с братом, но он покинул нас слишком рано.

— Юки так на тебя похожа…

— А ты похож на Ноа… Не внешне, внешне у вас не так много сходств, но твои глаза… Твои старания, усердия, твоя безграничная любовь к сестре — это то, чем вы безусловно похожи. — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Я даже не знаю, с чего начать…

А после мама рассказала мне всю свою жизнь. О своей матери, о людях семьи Суо, что прогнал её брат, когда те на похоронах их матери предлагали Генсею заново жениться. О том, что у неё не было таланта, и все сравнивали её с братом. Всё, что у неё было — пианино. Это единственное, в чём Наотака не мог быть лучше неё. Но, как она и сказала, он ушёл слишком рано. И она пыталась занять его место. Однако ей это было не по силам, хоть она и старалась.

А потом в её жизни появился отец. И он занял это место. Потом появились мы с Юки и стали для неё всем. Но я очень напоминал ей брата. А затем… Затем я забрал у неё то единственное, что было. Моё сердце сжалось от боли, пока я слушал её рассказ. Ей было невыносимо больно, сейчас я это понимаю. У неё отобрали всё, что было дорого: мать, брата, а затем и пианино. Она была одинока, и никто не мог её понять. Всё вокруг приносило боль, даже собственный сын.

— Мама… Мне так жаль… Я не знал… Нет, не так, я не хотел, не хотел, чтобы тебе было больно. Прости… — Я сам не заметил, как заплакал.

— Ты не должен просить прощения. Ты был лишь ребёнком. Ребёнком, что хотел порадовать мать. Это ты прости меня… — Она тоже беззвучно плакала.

— Всё в порядке, правда. Я… как я могу винить тебя. Точно не теперь.

Как-то дедушка Томихиса сказал мне, что я похож на свою мать. Только сейчас я понял его слова. Мы оба накручивали себя, чувствовали вину и корили за сделанное. Но в отличие от меня, она не сбежала. Она боролась. Но теперь и я встал на этот путь.

— Уже не будет как раньше. — Я вытер лицо и поднялся. Голос мой звучал устало, но твёрдо. — Но мы можем начать всё с самого начала.

Я встал со стула и поставил его напротив пианино. А затем посмотрел на неё. Она поняла меня без слов и тоже придвинулась к нему, сев на табурет.

— Что ты хочешь сыграть? — Её тихий голос больше не был наполнен болью, но в нём всё ещё слышалось сомнение.

— Я не знаю. Я просто подумал, что это будет неплохой идеей. Но для кого мне играть? — Я растерялся. Я всегда играл для кого-то. Сейчас я не мог сыграть для неё, потому что играл с ней.

— Может быть, для Юки?

— Я бы с радостью, но… Она слишком слаба сейчас, чтобы её тревожить.

— А что насчёт того, чтобы сыграть для себя?

— Я так не могу. Я бы хотел когда-нибудь ещё раз сыграть и для тебя, но сейчас я хочу сыграть именно с тобой. Я чувствую, что мне это надо.

— Я понимаю, тогда, может, Куджо-сан?

— Аля-тян… Думаю, так можно, но что мы будем играть?

— Тебе придётся выбрать самому. — Она улыбнулась, и в её улыбке была поддержка.

— Хорошо. Подожди меня немного, я приведу её.

— Да, конечно, я буду ждать вас тут.

Пока я шёл, в голове всплыла мелодия. Хоть она довольно и современная, но мама должна её знать — Ludovico Einaudi — «Una Mattina». Так я смогу выразить все свои чувства.

У Юки Али не было, так что я зашёл в гостевую комнату, которую ей выделили. Дверь была приоткрыта.

— Аля-тян, прости, не могла бы ты пойти со мной? — спросил я, заглянув внутрь.

— Что-то случилось? Всё в порядке? — Она тут же вскочила с кровати, её лицо выражало беспокойство.

— Да. Всё хорошо, просто… — Я не хотел ей говорить, что хочу сыграть для неё, я просто хотел, чтобы она пришла и услышала, как мы играем. — Можешь опять слепо довериться мне и пойти со мной?

— [С тобой никогда не бывает просто.] — Она вздохнула, но на её губах играла улыбка. — Но для этого и нужны друзья.

К счастью, она согласилась без объяснений. И я привёл её в комнату. Мама усадила её на диван, после чего я объяснил маме, что хочу сыграть.

Я давно не играл, пальцы казались деревянными, но они помнили. Я положил пальцы на клавиши, сделал глубокий вдох и начал. С первыми же нотами сердце наполнялось разными чувствами. Я сам не до конца их понимал, но казалось, это то самое, что я хочу сейчас сказать. Не то чтобы грустно, но и не радостно. Вроде бы расслабляет, но в то же время заставляет задуматься. Это так похоже на всю мою запутанность, что мне даже стало легче.

Я словно отпустил часть себя и показал эту частичку Але и маме. Словно разделил это с ними.

Когда мы закончили, на лице Али я увидел смятение и восхищение. Кажется, я смог донести свои чувства. А мама… Её лицо тронула лёгкая, но настоящая улыбка. Кажется, я смог сделать то, что хотел.

— Спасибо. Спасибо вам обеим, что пошли у меня на поводу. Спасибо тебе, мама, что разделила этот момент со мной. Спасибо тебе, Алиса-тян, что пришла, что выслушала. Хоть я и играл с мамой, но всё же я не могу играть просто так. — Я сказал это, глядя на Алю.

— Просто так? — она переспросила.

— Угу. Я всегда играл для кого-то.

— И сейчас этим кем-то была я? — Её голос дрогнул от сдерживаемых эмоций.

— Прости, что не объяснил всё. Я не смог найти слов.

— Нет, нет, всё в порядке. Это… Это было красиво. — Она встала. — Юми-сан, Масачика-кун, это правда было очень здорово. Я тронута до глубины души.

— Куджо-сан, я рада, что рядом с моим сыном есть такой человек, как вы. — Мама тоже встала и поклонилась Але.

— Я тоже этому рад. — Я улыбнулся. — Аля-тян — очень важный друг. Она очень помогла мне. Только благодаря ей я сейчас стою тут и могу говорить. Так что это тебе спасибо, Аля-тян.

Я видел, как на мамином лице появилось удивление, когда я назвал Алису другом. А улыбка Али на секунду стала грустной, но лишь на секунду. Её лицо всё равно слегка покраснело.

— [Важный…] — Она произнесла это тихо и очень робко, но как будто бы оберегая это русское слово, словно драгоценность.

Мне хотелось ещё раз сходить к Юки и всё же покинуть этот дом, увести Алю отсюда, в нормальный мир.

Так что мы попрощались с мамой и ушли. На пороге она окликнула меня.

— Масачика-сан, береги её! Люди, которые дарят нашим сердцам тепло, — очень важны.

Последние мамины слова запали мне в душу. И хотя я даже не обернулся, мысленно я ответил ей: «Иначе и быть не может», но сказать это вслух не смог.

Мы посидели немного у Юки, она ненадолго просыпалась, кажется, ей стало чуть лучше. Они перекинулись парой фраз с Алей, и когда она уснула, мы наконец покинули этот дом. Ворота закрылись за нами с тихим, но окончательным щелчком. Я глубоко вздохнул, впервые за долгое время чувствуя не тяжесть, а лёгкость и странную, хрупкую надежду.