Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в... а где, собственно? (гет)

Сука ли я? Однозначно. Буду ли я этим пользоваться? Ха, конечно да! Интересно, о каких таких десяти миллионах белли запоёт Валтор, когда я намекну, что знаю его грязный секретик. С кем там он два года воевал? С разбойниками и революционно настроенными беженцами? Или же он там совсем не воевал, а под ручку с Революционной Армией переворот подготавливал? Тогда понятно, зачем ему знать внутренние дела герцогства Вердейн: мальчик хочет уничтожить мою семью, которая находится на стороне кронпринца и в случае мятежа поддержит его.

О-хо-хо, и что же мне делать? Рассказать обо всём братцу? Шантажировать Валтора? Ах, как много идей, как много мыслей!

Ладно, поупивалась своим превосходством — и хватит. Я ещё в адеквате, да и мыслить критически пока не разучилась. Сдавать Валтора кронприцу и Леонару? Нахер надо. Работать на Валтора и Революционную Армию? Уже лучше. Работать с Сабо и помогать ему? Вообще заебато.

Я не была дурой и прекрасно понимала: то состояние, в котором сейчас пребывала страна, где классовое расслоение было сильно как никогда, а богатые по собственной приходи отнимали у бедных не только материальные блага, но и жизни, — это пиздец. Ничем хорошим это не закончится. Рано или поздно страна тупо схлопнется. А раз уж ей заинтересовались революционеры, то и вид схлопывания был очевиден. Короля свергнут и повесят на дворцовой стене. С ним пристроится и его семья с высшей знатью, среди которой я быть не хотела бы. Я тут, как бы, от смерти спасаюсь.

Так что план действий был очевиден: строю из себя белую овечку и всячески помогаю Сабо и его команде Вольтрона. Осталось только стать для них максимально полезной.

Впрочем, с этим заданием я потихоньку справлялась, всё чаще зависая с братом. Поначалу он то ли проверял меня, то ли не до конца верил в собственное счастье, но всегда находился рядом и никогда не оставлял одну. При мне он ни о чём важном с дворецким или слугами не переговаривался, никакими тайными посланиями не обменивался. Но я не сдавалась, продолжала неделю за неделей изображать из себя предмет мебели. И это дало свои плоды. Леонар начал расслабляться в моём присутствии. Мы даже переехали в кабинет, где было больше крутой информации. Я стала слышать обрывки важных разговоров и даже узнала о делах герцогства и королевской семьи.

— Устанавливать Ден Ден Муши в его комнате опасно, — в один из таких дней тихим шёпотом сказала я, сидя на кровати и смотря на стоящего у открытого окна Сабо. Тот скрестил руки на груди и слушал мой мини-отчёт. Говорить громче было нельзя: мало ли Анна или стража по ту сторону дверей подслушивают. — Если он их заметит, то сразу поймёт, что это моих рук дело.

К слову, в моей комнате никаких Ден Ден Муши Наблюдения не было: Сабо всё проверил в первый же день. Брат ещё не достиг такого уровня сталкерства. Оставалось не подавать ему такую идею, и всё будет заебись.

— А ты можешь подобраться к документам? — спросил Сабо. Он, к слову, до сих пор был в этой своей маске. Шифровался, Штирлиц. Но я, как гений контрразведки и человек, читавший «Ван Пис», его уже раскрыла.

— Брат скоро уедет на пару дней, так что, думаю, да. Заодно попробую и в кабинет герцога пробраться.

— Отлично. Я пойду с тобой.

Я подняла брови. Это чо, мы будем мистером и миссис Смит, но не в виде убийц, а в виде грозных шпионов? Ни слова больше! Я согласна. Эй, скрытый протагонист моей неудавшейся сёздзё новеллы, давай устроим ночное рандеву на скучные бумаги!

Я раньше не упоминала, но Сабо был одним из моих самых любимых персонажей в «Ван Писе». Наряду с Бон Куреем и Робин. Для меня помочь любимке — это святое. Особенно когда этот любимка пообещал спасти мою жопу в случае провала. И, если честно, я немножко так множко надеялась на этот провал, потому что тогда меня просто вытащат с острова и мне не будет не страшен ни брат, ни батя, ни принц, ни серый волк.

— Леонар уедет в обед во вторник. Это через, — я задумалась, считая дни. Так, сегодня суббота, — через три дня.

— Понял. Приду к тебе часам к одиннадцати. Выясни, во сколько сменяется караул и где хранятся ключи от кабинета.

— У Леонара в комнате. Но, думаю, на время отъезда он отдаст их дворецкому. Он живёт на первом этаже. Слева от главной лестницы, пятая комната.

Сабо тихо присвистнул. Я гордо выпятила грудь.

— Неплохо, — похвалил он.

— Я тут, между прочим, хернёй не страдаю. Съебенить мне ну очень хочется.

— Какие некрасивые слова для герцогской дочки, — посмеялся парень. Вот за что он мне нравился, так это за то, что его не особо волновали мои совсем неженственные, а порой даже грубые выражения. Я наконец-то могла перестать отыгрывать роль дворянки и побыть собой. Снова стать быдловатой стервой.

— Ну, я думаю, что твой… начальник, — я чуть замялась, забыв реальное имя Валтора. Пришлось выкручиваться, — уже провёл некое исследование-расследование и обнаружил, что в семь лет единственная дочь герцога была похищена и пропала. А потом чудесным образом нашлась спустя два года. Вот только внешне она была не совсем похожа на ту самую герцогскую дочку, если не считать цвета волос, да и всю жизнь провела в трущобах.

Сабо улыбнулся. Значит, я была права.

Информация о том, что дочь герцога была похищена, а потом пропала и чудесным образом нашлась спустя два года, была строго засекречена. Практически все, кто знал об этом, были мертвы, и умерли они очень неестественной смертью. Для всего дворянского сообщества малышка Лианора просто заболела и отправилась лечиться на семейный остров, а небольшие изменения во внешности и цвете глаз скинули на взросление и меняющийся организм ребёнка.

Никто из знати так и не заподозрил подвоха: близких друзей, способных распознать подделку, у Лианоры не было. Сама девочка старательно обучалась этикету, танцам, дипломатии, базой точных наук и всему такому, что должна знать образованная леди, которая в будущем будет сосватана за кронпринца королевства. Собственно, именно поэтому все считали, что Лианора, в тело которой я попала, настоящая дочь герцога. И именно поэтому на неё и Леонара каждый раз, когда они появлялись где-то вместе и демонстрировали свою «связь», падали такие неприязненные взгляды.

Я отмахнулась от всех этих мыслей и вновь посмотрела на Сабо. Да уж, на часах двенадцать вечера, а он всё ещё тут тусит.

— Ладно, пиздуй обратно к Валтору. Тебе ещё, небось, рано вставать.

— Валтору? — удивился парень, но в его голосе сквозило веселье. Я состроила мину, типа, упси-дупси, и развела руками.

— Ну, к герцогу.

— Его зовут Вальтерис Морвен, — напомнил революционер. В его тоне не было ни капли осуждения. Видимо, он и сам с трудом запомнил имя нашего товарища по злобным планам.

— Я так и сказала, — клятвенно заверила я. — Кстати, а тебя как величать, Такседо Маск ты наш?

— Сабо, — ответил он. Я подняла брови. Вот, значит, как? Настоящее имя не скрываем? А чего это ты так? Правительство на тебя, что ли, не охотится? Оно пока о тебе не знает? Или это просто ты решил мне довериться? Если последнее, то уву как мило.

— Ладно, Сабо, пиздуй давай. Ты тут не один, кому было бы неплохо выспаться этой ночью, знаешь ли.

Сабо улыбнулся на прощание и ушёл, растворяясь в ночи.