Дачная жизнь (гет)

— Там была странная женщина, — протянул Платон. — Высокого роста, с большим размером ноги, очень сильная физически, вооружённая до зубов...

— Вот-вот, — согласился Сальников. — А ещё, по словам Зотовой, напавшая на неё незнакомка была хорошо одета, но очень сильно накрашена. Зотова даже сравнила её с Марфушенькой-душенькой из фильма "Морозко". Я говорю: "Что, такая же вульгарная?" — А она мне: "Нет, такая же красивая". Ну, красоту, конечно, каждый по-своему воспринимает, но Можаева и Попова — это свидетельница, видевшая убийцу у дома Родниной — подтвердили, что косметики на лице у нашей фигурантки действительно было многовато.

— А что с волосами? — спросила Римма.

— С волосами тоже интересно. Если в феврале при визите к Можаевой волосы у "дамы из собеса" выступали из-под шапки всего на несколько сантиметров, то в марте в квартире Зотовой они уже были ниже плеч.

— Володья, под шапкой она могла собрать волосы в пучок, — сказала Августа. — Но даже если на ней был парик, то это ничего не значит: парики не так давно вышли из моды и зимой их иногда надевают просто для тепла.

— Так я и не утверждаю, что парик сам по себе что-то значит, но всё вместе наводит на некоторые размышления. Хотя не буду делать вид, что я логически дошёл до мысли о маскараде. Всё, можно сказать, случайно получилось. Зотову же прооперировали, и она три недели не могла говорить, а когда смогла, то Яков Платонович решил кроме всего прочего составить ещё один фоторобот при помощи трёх свидетельниц, видевших преступницу. Решил, составил и сунул его мне в руки, когда мы с ним в тот день случайно столкнулись в коридоре управления. Я глянул бегло и спрашиваю: "Что за мужик?" Ну, Яков и зацепился. Интересная, мол, версия, проверяй.

А как проверять? Я к свидетельницам пристал очередной раз. Можаева и Попова даже возмутились: как я мог подумать, что они женщину от мужчины не отличат? Женщина как женщина, а что косметикой злоупотребляет, так каждый украшает себя, как может. Голос у неё был хоть и низковатый, хриплый, но мелодичный. А Зотова голоса-то почти не слышала, но задумалась и в конце концов сказала: "А чёрт его знает, может, и мужик..." Хватала и на пол швыряла она её точно как мужик. В общем, Яков Платонович начальству, которое чуть не каждый день требовало отчёта о ходе следствия, и эту нашу версию доложил, начальство сначала поморщилось, но, когда мы взяли Минаева, как раз за неё и ухватилось.

— Но сами вы не верили и не верите, что преступник — Минаев?

— Не верим. Мы его подноготную изучили вдоль и поперёк — никак он на эту роль не тянет. Мелкий он — не по росту, по натуре — суетливый, нервный. Воровал раньше не по-крупному, а больше на шухере стоял, хулиганил по пьяни, косметики женской наверняка с роду в руках не держал, а украшал себя разве что фингалом под глазом. Размер ноги у него больше, но это ладно, на дело можно и тесную обувь надеть. Кроме того, мы не нашли никаких признаков того, что он в последнее время разбогател, и не обнаружили ни украденных ценностей, кроме уже упомянутых, ни пистолета, хотя всё у него перерыли и всё его окружение проверили. А ещё ни одна из свидетельниц его не опознала — ни в лицо, ни по голосу. Зотова, которой мы даже очную ставку с ним устроили, его очень долго и внимательно рассматривала, прямо обнюхивала, так что он даже истерить начал, чтобы мы эту сумасшедшую от него убрали. В конце концов она сказала, что если на неё и напал мужик, то точно не этот, у этого кишка тонка, и тут мы с ней полностью согласны.

— А мачеха... у него была? — тихо спросила Римма.

— Не было мачехи, — ответил ей Яков вместо Сальникова. — Простая полная семья, отец в семидесятом году умер, мать — в семьдесят четвёртом. Человек из твоих видений похож на нашего преступника, но не похож на Минаева. Во-первых, он лицедей или, по крайней мере, считает себя таковым, а значит, такой сложный маскарад вполне в его духе. В то же время в гардеробе Минаева мы нашли две пары брюк и три рубашки на все случаи жизни, и это не от бедности, а от полного пренебрежения собственным внешним видом. Во-вторых, описанный тобой персонаж после учинённого в школе разгрома должен был угодить в спецшколу, а то и в колонию для несовершеннолетних, если, к примеру, молотком ещё и на учительницу замахнулся, но ничего подобного в биографии Минаева нет, он покатился по наклонной плоскости уже после армии.

— А в колонии он бы себя в самодеятельности проявил, — фыркнул Сальников. — Там оценили бы.

— Вполне вероятно, — кивнул Штольман. — Любители искусства там не переводятся. А ещё он — вспыльчивый, агрессивный и злопамятный одиночка, в то время как Минаев по всем характеристикам труслив, ленив, инертен и всю жизнь у кого-то на подхвате. А ещё оружие...

— Да, оружие, — эхом откликнулась Римма. — Чем он ранил Зотову? Шилом?

— По мнению экспертов, цыганской иглой или шилом. Я после шила и молотка и понял окончательно, из какой степи твои видения, — ответил Сальников.

— В общем, есть все основания полагать, — продолжил Штольман, — что человек из твоих видений — наш убийца, и это не Минаев. Я тебе сейчас его фоторобот принесу и фотографию Минаева. Взглянешь?

— Яков, но я же... смотрела изнутри, — сказала Римма медленно.

— Я помню. Но ведь в первом видении мальчик красил губы перед зеркалом?

— Да. Ты прав, я должна посмотреть.

— Яков Платонович, ты привёз с собой дело на дачу? — развеселился Сальников.

Штольман только плечами пожал, а потом встал и ушёл с веранды в комнату.

— Неисправим, — сказала Августа, и в голосе её кроме грусти прозвучала ещё и гордость.

Яков вернулся минуты через три, подошёл к Римме и протянул ей фото и листок бумаги с фотороботом. Она рассматривала и то, и другое долго и внимательно, потом вздохнула.

— Минаев вообще ничем не похож. А фоторобот... мне кажется, что-то есть, но я ни в чём не уверена.

— А можно мне посмотреть? — вдруг спросила Мартуся.

— Если хочешь... — отозвался Штольман.

Снимок Марта разглядывала совсем недолго, а с фототороботом в руках вдруг застыла, изумлённо ахнула, потом отбежала ближе к свету и уже оттуда позвала:

— Тоша-а...

Прозвучало это так, что уже и так насторожившийся Платон оказался рядом с ней почти мгновенно.

— Ты права, это он, — сказал он несколько секунд спустя. — Пап, дядя Володя, мы с Мартой сегодня утром видели этого или очень похожего человека, когда ездили в Зеленогорск к лесничему по поводу лося.