Хрустальная память (гет)

«Орден Феникса… Снова в честь птицы Дамблдора?» — промелькнуло у меня в голове. Я недоумевал.

— К чему эта записка?

Он забрал у меня пергамент и тут же сжёг его кончиком палочки. Крошечный огонёк соскользнул на бумагу, и на тротуар опустилась лишь горстка пепла.

— Здесь нет такого адреса. Неужели Фиделиус?.. — начал догадываться я.

— Повтори мысленно то, что ты сейчас прочитал, — тихо подсказал Люпин.

Я так и сделал. И едва я произнёс про себя «Площадь Гриммо, 12», как между домами номер одиннадцать и тринадцать из воздуха соткалась потрёпанная дверь, а следом за ней — грязные стены и закопченные окна. Дом словно вытеснил соседние, раздвинув их. От неожиданности я даже подпрыгнул на месте.

Из-за стены соседнего дома продолжала доноситься музыка. Живущие там люди — скорее всего маглы, очевидно, ничего не почувствовали.

— Давай же, скорей! — поторопил меня Грюм, подталкивая в спину.

Я поднялся по истёртым каменным ступеням на крыльцо и только тогда заметил дверную ручку — она была выполнена в виде свернувшейся серебряной змеи. Не задумываясь, почти инстинктивно, я протянул к ней руку.

— Откройс-с-ся… — прошипел я и тут же осёкся. «Чёрт». Я сказал это на Парселтанге.

Позади меня раздался коллективный сдавленный вздох.

В тот же миг из-за двери послышалась серия громких металлических щелчков и звяканье цепочки. Дверь, протяжно скрипнув, отворилась сама собой.

— Что… Как он?.. — донеслись сзади ошеломлённые голоса.

— Входи быстро, Гарри, — прошептал Люпин, в его голосе отчётливо слышалось с трудом подавляемое изумление. — Только далеко не заходи и ничего не трогай.

Я шагнул внутрь, слыша, как Грюм что-то прошипел Люпину на ухо. Значит, моё умение — для них новость? Неужели Дамблдор не потрудился им об этом сообщить? Или дверь не должна была открыться мне?

Внутри пахло затхлостью, плесенью и… отчаянием. Да, именно так. Дом явно долго стоял заброшенным. В полумраке я едва разглядел пыльные портреты на стенах и уходящую вверх громаду лестницы.

Я обернулся и увидел, что все уже зашли. Грюм, стоя на пороге, выпускал «похищенные» им шарики света обратно на свободу. Вскоре улица снова залилась светом, что создало жуткий контраст с тёмной прихожей. Грюм, хромая, вошёл последним и закрыл за собой тяжёлую дверь, отсекая нас от опасностей внешнего мира.

— Так, ну-ка… — Грюм без предупреждения ткнул меня палочкой в макушку, и чары невидимости спали. На этот раз по коже прошло что-то тёплое и тут же истаяло, словно пар в ванной.

— А теперь немного света, — прошептал он.

Раздалось тихое шипение — и на стенах ожили старинные газовые рожки, заливая коридор дрожащим, болезненным светом. Совсем как в книгах или в том музее, куда я однажды сходил с Дурслями. Пожалуй, не считая похода в зоопарк, это был единственный раз, когда они устроили мне «культурное мероприятие».

При тусклом свете я наконец смог рассмотреть, где оказался. Длинный, мрачный коридор уходил вглубь дома, теряясь во тьме. Обои на стенах обшарпаны, а кое-где и вовсе отстали, обнажив кирпичную кладку. А по всем углам, даже на огромной люстре под потолком, своё законное место заняли пауки и их паутина. Люди на портретах дремали в своих рамах, хотя некоторые недовольно косились на незваных гостей.

Не успел я толком ничего разглядеть, как из двери в конце коридора донёсся знакомый голос:

— Гарри! Я так рада тебя видеть!

Миссис Уизли торопливо подлетела ко мне и сжала в таких крепких объятиях, что я, кажется, услышал, как хрустнули мои кости.

Когда она наконец отстранилась, я смог как следует её рассмотреть. С момента нашей прошлой встречи она сильно осунулась: под глазами залегли тени, а в уголках рта прорезались новые, тревожные морщинки.

— У тебя нездоровый вид, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — Тебя бы покормить хорошенько, но с ужином придётся немножко подождать. — Закончив осмотр, она повернулась к остальным. Голос её стал тише и деловитее: — Он только что явился. Собрание началось.

— Наконец-то! — прошипел Грюм.

— Давно пора, — добавила Тонкс, поправляя свою яркую мантию.

Один за другим они стали проходить в дверь, из которой только что вышла миссис Уизли, оставляя меня в полутёмном коридоре.

«Там Дамблдор», — мелькнула у меня мысль, и я шагнул было следом, но миссис Уизли меня остановила, мягко, но настойчиво взяв за локоть.

— Нет, Гарри, на собрание можно только членам Ордена. Рон и Гермиона наверху, подожди с ними, пока всё не закончится. Тогда и поужинаем. И говори в коридоре потише, — добавила она шёпотом, бросив нервный взгляд вглубь дома.

— Почему? И мне нужно поговорить с Дамблдором…

— А то что-нибудь разбудишь, — оборвала она меня. — А Дамблдору я передам твою просьбу.

— Хорошо, а…

— Потом, Гарри, потом, я тороплюсь. Я тоже хочу быть на собрании. Я только покажу, где твоя комната.

Сделав знак не шуметь, миссис Уизли повела меня по коридору — мимо тяжёлых, изъеденных молью портьер. «Там за ними ещё дверь?..» — мелькнула мысль, отмечая странное место.

У подножия лестницы стояла отвратительная подставка для зонтов — отрубленная нога тролля. Сама лестница была плохо освещена, так что я инстинктивно достал свой «светлячок».

— Гарри, нельзя колдовать! — тут же зашипела миссис Уизли.

— Это артефакт, — спокойно ответил я, помахав светящимся камнем.

— Даже не знаю… Но раз ты так говоришь, то хорошо, — с сомнением в голосе всё же разрешила она.

При свете моего артефакта я хорошо разглядел несколько сморщенных голов домовых эльфов, прибитых к стене в ряд, словно охотничьи трофеи. Я тут же пожалел о своём решении: дрожащий свет отбрасывал от голов такие жуткие, пляшущие тени, что брала оторопь. «Что это за место? Почему Дамблдор выбрал его в качестве штаб-квартиры?» — этот и множество других вопросов роились у меня в голове.

— Это дом одного из членов ордена? — спросил я наконец, когда мы поднялись на второй этаж.

— Дорогой мой, тебе всё объяснят Рон и Гермиона, а мне правда надо бежать, — торопливо прошептала миссис Уизли. — Вот, — мы уже были на третьем этаже, — твоя дверь справа. Я позову, когда всё закончится.

Сказав это, она быстро сбежала вниз.

Я остался один в замызганном донельзя коридоре. Рон и Гермиона. При мысли о них я почувствовал странную, неопределённую тревогу, будто у меня собирались что-то отнять. Наконец я решился и повернул дверную ручку в виде змеи.

На секунду я успел увидеть мрачноватую комнату, но тут же в меня врезалась Гермиона, и мир сузился до густой копны её волос. Знакомый запах старых книг и чего-то неуловимо-цветочного ударил в нос, а быстрый, горячий шёпот обжёг ухо:

— Мы НЕ виделись три дня назад.

Не успел я осознать сказанное, как она отстранилась, и её лицо мгновенно изменилось. Искренняя тревога сменилась шумным, почти театральным восторгом.

— ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошёл! — она встряхнула меня за плечи. — Ну, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать, — она понизила голос до отчаянного шёпота, так, чтобы только я мог услышать, — прости меня… — и снова заговорила громче: — Дамблдор строго-настрого запретил, а нам так много нужно тебе рассказать! Да и ты нам! Про дементоров! — тут она снова зашипела, цепко схватив меня за рукав. — Как ты вообще умудрился в это вляпаться, дурак? — и, не дожидаясь ответа, продолжила свой громкий спектакль: — Когда мы узнали про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, я всё посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании магии при угрозе для жизни…

Я стоял как оглушённый, пытаясь уложить в голове два совершенно разных потока информации. Первый — короткий, тайный шёпот, предназначенный только для меня. Второй — этот громкий, сбивчивый монолог, явно рассчитанный на публику в лице Рона.

И тут до меня дошло.

Подожди… Она разыгрывает спектакль? Даже перед Роном?

Рон тем временем закрыл за мной дверь и подошёл к нам. Гермиона всё ещё держала меня в объятиях. Часть меня совсем не хотела её отпускать, но пришлось.

— Гермиона, он же задохнётся, — смеясь, сказал Рон. Он, кажется, стал ещё выше за это лето.

Я нехотя разжал руки, и Гермиона, не глядя на меня, медленно отошла.

— Твоя сова прилетела час назад, — указала она на птицу на шкафу. Та сидела рядом с крошечным Сычиком.

— Ты прости, что мы толком не писали, — заладил Рон, повторяя заученный урок.

— Да, Дамблдор запретил, знаю, — ответил я на удивление спокойно, хотя внутри всё кипело. Если бы не наша с Гермионой тайна, я бы их обоих тут же «съел». — Но вы могли бы позвонить. Не так ли? — этот укол был нацелен прямо в Гермиону. Ведь она сама решилась на звонок только после моей подсказки.

Рон смутился и уставился в пол. Гермиона же украдкой бросила быстрый взгляд на пустой с виду портрет на стене. Это было уже интереснее. Я подошёл к нему ближе и услышал тихое, ровное… дыхание. Из-за холста.

«Нет, эту штуку однозначно надо убрать из комнаты», — твердо решил я — «Или вообще не спать тут».

— Прости, — одними губами проговорила Гермиона, когда Рон отвернулся.

Он продолжил оправдываться:

— Дамблдор сказал, что будет лучше дать тебе немного спокойствия. И он заставил нас пообещать ничего тебе не писать.

— Вот именно! «Не писать»! — я повысил голос, не в силах больше сдерживаться. — Но вы могли позвонить, Рон! Просто взять и позвонить!

Мне было больно от того, что мои лучшие друзья участвовали в этом. Особенно Гермиона. Да, она менялась, излечивалась от своего слепого почитания авторитетов, но это не отменяло того факта, что привычка слушаться какого-то старика оказалась для неё важнее меня.

Стиснув зубы, я решил сменить тему, чтобы не нагнетать. Если бы не моя «новая жизнь» и тайная встреча с Гермионой, я бы сейчас орал до хрипоты.

Гермиона нервно заламывала руки, её взгляд метался по комнате.

— Чей это дом? — резко спросил я, прерывая неловкое молчание.

— Штаб-квартира Ордена Феникса, — мгновенно ответил Рон.

— Это я уже понял, — отмахнулся я. — Я имею в виду, чей он на самом деле? Почему он в таком состоянии?

— Это дом Сириуса, — тихо ответила Гермиона.

Я замолчал, обдумывая это. Прошёлся из угла в угол по пыльному ковру, чтобы собрать мысли в кучу.

— А Волдеморт? Есть хоть что-то? Что делает Орден?

— Нас не пускают на собрания, — сухо сказала Гермиона. — Мы только поняли, что они что-то охраняют, — торопливо добавила она, увидев, как скривилось моё лицо.

Я мысленно усмехнулся. Мы же с ней изучали некоторые чары для наблюдения… но тут же вспомнил, что колдовать вне школы ей и мне пока нельзя.

— Фред и Джордж изобрели Удлинители ушей, — встрял Рон. — Довольно полезная вещь.

— Удлинители ушей? — я невольно представил себе это зрелище.

— Такие длинные шнурки телесного цвета, один конец в ухо суёшь, а другой под дверь просовываешь, — с энтузиазмом объяснил он. — Правда, мама нас засекла и устроила обыск, но мы успели кое-что услышать. Некоторые члены Ордена следят за Пожирателями, выявляют их контакты, вербуют новых людей…

— А некоторые что-то охраняют, — подхватила Гермиона. — Они постоянно шепчутся о сменах и дежурствах. И нет, это не ты, — добавила она, предугадывая мой вопрос.

— Хм, понятно… Ну а вы чем тут занимаетесь? — я окинул их взглядом. Рон сразу как-то съёжился. В глазах Гермионы на миг вспыхнул огонёк, тут же погас, и, поймав мой взгляд, она едва заметно подмигнула.

«Ясно. Нужно будет поговорить с ней наедине», — решил я.

— Ну… мы как бы помогаем очищать дом… — начала Гермиона. — Пока Сириуса не было, он пустовал много лет. Тут завелось много всякой дряни. Кухня и спальни уже готовы, завтра займёмся гостиной… А-А-А!

С двумя оглушительными хлопками посреди комнаты из воздуха материализовались Фред и Джордж.

Я инстинктивно отшатнулся и смачно выругался. Глиф, который сформировался почти сам собой, я тут же погасил. И тут же меня пронзила удивительная мысль. На Тисовой улице мне требовалось несколько секунд, чтобы просто вообразить его, и не меньше полминуты, чтобы запитать. Здесь, в этом доме, на всё ушли доли секунды. Это место… оно было пропитано магией до самого основания.

— Да перестаньте же наконец! — устало сказала Гермиона, бросив на них испепеляющий взгляд.

Те лишь расплылись в ухмылках, пытаясь казаться ниже и незаметнее, хотя это им плохо удавалось.

— Привет, Гарри! — весело сказал Джордж.

— Мы тут услышали твоё триумфальное возвращение, — подхватил Фред.

— И, честно говоря, ждали больше шума, — добавил Джордж.

— Думали, ты тут всё разнесёшь, как взрывопотам, — закончил Фред с широченной ухмылкой.

— Это и есть ваш пресловутый Удлинитель ушей? — с неподдельным интересом спросил я.

— Угу, — ответил Фред, и я увидел, что длинный шнур тянется далеко за пределы комнаты. — Пытаемся услышать, о чём совещаются взрослые и мудрые.

— Вы осторожней там, — сказал Рон, с беспокойством глядя на Удлинитель. — А то мама опять…

— Это первое большое собрание с тех пор, как мы здесь. Ради такого стоит рискнуть, — отрезал Фред.

— Ой, Гарри, привет! — раздался за спиной голос Джинни. Я аж вздрогнул. — Услышала твой голос. — Она вышла из-за двери и уже деловито обратилась к братьям: — С Удлинителем ушей ничего не выйдет. Она наложила на дверь заклинание Недоступности.

— Как ты узнала? — спросил Джордж, на его лице проступила недовольная гримаса.

— Тонкс подсказала, — ответила Джинни. — Просто бросаешь в дверь что-нибудь, и если оно не долетает, значит, всё, Недоступность. Я метнула пару навозных бомб с лестницы — ни одна не долетела. Можете даже не рассчитывать, что сможете просунуть туда что-либо.

Фред разочарованно вздохнул.

— Жалко. Я так хотел узнать, что поделывает старина Снейп.

Это имя отозвалось во мне странным, двойственным чувством. Перед глазами встала яркая, сумрачная картина. Я помнил его… помнил, как он приходил к маме, умоляя её уехать. Как однажды он пообещал ей что-то невероятное.

Ретроспектива

— Лили, ну же, поверь мне! Сколько раз мне ещё приходить? Лорд что-то затеял.

— Я верю, Северус. Но я никуда с тобой не пойду.

— Лили, пожалуйста… Я обещаю… я помогу воспитать ребёнка. Нет! Я стану ему отцом.

За что тут же получил от мамы звонкую пощёчину.

Конец ретроспективы

Я стряхнул головой.

— И часто он тут бывает? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Угу, — ответил Джордж. Плотно закрыв дверь, он плюхнулся на одну из скрипучих кроватей; Фред и Джинни пристроились рядом. — Сейчас как раз отчитывается. Корчит из себя супершпиона.

— Мерзавец, — лениво проговорил Фред.

— Он сейчас на нашей стороне, — с укоризной сказала Гермиона.

Рон фыркнул с таким презрением, что едва не хрюкнул.

— И всё равно мерзавец, — подтвердил он. — Вы бы видели, как он на нас пялится при встрече!

— Билл тоже его терпеть не может, — добавила Джинни, ставя жирную точку в обсуждении.

Я молчал, переваривая их слова. Ненависть к Снейпу, копившаяся годами, столкнулась с этим новым, диким воспоминанием. Как теперь к нему относиться? Ответ был прост: никак. Пока. А сейчас лучше сменить тему.

— Я думал, Билл в Египте, — озвучил я свои мысли.

— Он перевёлся домой, чтобы помогать Ордену, — сказал Фред. — Правда, говорит, скучает по гробницам, но… — он хитро ухмыльнулся, — тут ему нашлось чем себя вознаградить.

Я непонимающе моргнул.

— Помнишь Флёр Делакур? — спросил Джордж. Я кивнул. — Она устроилась в «Гринготтс». Улучшает свой «англесский»…

— И Билл даёт ей кучу «частных» уроков, — со значением закончил Фред.

— Чарли тоже в Ордене, — добавил Джордж, чтобы я не отвлекался. — Но он в Румынии. Налаживает контакты с иностранными волшебниками. Секретное задание Дамблдора. В прошлом многие иностранцы примкнули к Тому-Кого-Нельзя-Называть. Тот же Каркаров. Поэтому важно хотя бы чтобы они сохраняли нейтралитет.

Я кивнул, соглашаясь. Директор Дурмстранга и впрямь был неприятной личностью.

В комнате повисла тишина. Чтобы развеять её, я решил спросить о том, кто казался безопасной темой:

— А как там Перси? Он всё так же работает в Отделе международного магического сотрудничества?

Все улыбки мгновенно увяли. Близнецы, Рон, Джинни — все разом переглянулись тяжёлым, мрачным взглядом. Я похолодел.

— Неужели он на стороне Фаджа? — спросил я, и в голосе зазвенел холод.

Гермиона медленно кивнула, подтверждая мою худшую догадку. Остальные кисло опустили головы. Рон, помедлив, тоже кивнул.

— Только при маме с папой… — подал голос он, и голос его был глухим, — …никогда не говори о Перси.

— Мама после этого постоянно плачет, — тихо сказал Фред, и в его голосе не было и тени обычной весёлости.

— А отец всё ломает, что под руку попадётся, — мрачно закончил Джордж. — В последний раз он чуть не переломил пополам собственную палочку.

— Это просто невыносимо, — сдавленно сказала Джинни.

— Он больше не Уизли, — выдавил из себя Джордж, и в его голосе прозвучала ледяная ярость.

— Но… как? Почему? — я не мог в это поверить. — Я понимаю, он боится потерять работу, что Фадж его уволит… но чтобы настолько отдалиться от семьи?

— Они страшно поссорились. Перси с отцом, — пояснил Фред. — Знаешь, у нас в доме если кто-то и кричит, то это обычно мама…

— Это было на следующий день после возвращения из Хогвартса, — подхватил Рон. — Мы как раз собирались переезжать сюда. Перси вошёл в дом и заявил, что его повысили.

— Повысили? — вырвалось у меня.

— Мы тоже очень удивились, — горько усмехнулся Джордж. — У него же были серьёзные проблемы из-за Крауча. Расследование и всё такое. Перси, мол, должен был заметить, что с Краучем что-то не так. Но ты же знаешь нашего брата. Раз Крауч назначил его вместо себя, чего ему было жаловаться?

— И кем же он теперь работает? Помощником кого?

— Младшим помощником министра, — ответил Фред.

— Н-да… Но я всё равно не понимаю, из-за чего ссора-то? — я мог догадываться, но хотел услышать это от них.

— Фадж окончательно съехал с катушек. Все, кто с Дамблдором, — для него враги, — объяснил Джордж.

— Имя «Дамблдор» стало почти ругательством в Министерстве, — сказал Фред. — Они уверены, что он просто выжил из ума, когда заявил, что Сам-Знаешь-Кто возродился.

— Папа сказал, Фадж ясно дал понять: тем, кто «мутит воду» заодно с Дамблдором, в Министерстве не место, — продолжил Джордж. — А Фадж давно подозревает папу из-за его дружбы с директором. Да ещё эта его увлечённость магловскими штучками… Фадж считает это признаком лёгкого помешательства.

— И Перси что-то сказал по этому поводу? — я всё ещё не видел связи.

— Отец сказал ему прямо, — мрачно произнёс Рон. — Сказал, что Фадж взял его помощником только для того, чтобы шпионить за нашей семьёй. И за Дамблдором.

— Воу, — присвистнул я.

— Да… Перси… он ещё с Хогвартса был… — Рон невесело усмехнулся. — Он впал в жуткую ярость. Сказал… да чего он только не наговорил. Что с тех пор, как он начал работать в Министерстве, ему постоянно приходится отдуваться за отца. Что у папы отвратительная репутация, и что он, Перси, так устал от этого, что даже не возражал, когда его называли «Уэзерби».

Я только медленно покачал головой. Да, я предполагал что-то подобное, но не настолько подло.

— Как же всё запущено…

— Что есть, то есть, — тихо сказал Рон. — Но он сказал кое-что ещё. Сказал, что отец — идиот. Что все, кто водится с Дамблдором, пойдут ко дну, а сам Дамблдор напрашивается на большие неприятности. А он, Перси, выбрал сторону, которая не потонет — Министерство. И если мама с папой собираются предать интересы Министерства, то он больше не считает себя членом нашей семьи. В тот же вечер он съехал. А мама… — Рон сглотнул. — Мама поехала за ним в Лондон. Просила вернуться. А он, представляешь… он захлопнул дверь прямо у неё перед носом.

Мои пальцы сами собой сжались в кулак с такой силой, что хрустнули костяшки. Всё. Перси вычеркнут из списка живых. Не за предательство семьи, нет. За то, как он обошёлся с матерью. После того, как я всё вспомнил, я перестал относиться к этому легкомысленно. Я помнил свою мать. Её взгляд, даривший тепло. Руки, качавшие меня. Её магию… магию, что цвела лилиями, как и её имя.

Рон что-то продолжал говорить, но я его уже не слышал. Я почувствовал, как чья-то рука осторожно легла поверх моего сжатого кулака. Гермиона.

— Расслабься, — почти беззвучно прошептала она.

Только тогда я понял, что от меня исходит едва ощутимый жар, а воздух вокруг подрагивает, словно в мареве. И все смотрят на меня с испугом.

— Гарри, мы и не знали, что ты так… — начал Рон.

— Я просто не понимаю, как можно так поступить с матерью, — коротко и глухо ответил я, усилием воли гася невидимый глиф. «Держать лицо. Глиф вижу только я», — пронеслось в голове, хотя я всё ещё не понимал, как. Как у меня в подсознании мог сформироваться один из сложнейших боевых глифов — «Великий Огонь»? И который то и был книге как пример — самый сложный глиф, который не каждый маг сможет вообразить.

— Гарри, а ты силен, — попытался разрядит обстановку Фред.

Я же только кивнул:

— Простите...

— Пустое, — махнул Джордж. Близнецы синхронно закивали. Джини только промолчала. Рон же просто раслабился.

Только Гермиона смотрела на меня с тревогой. Её рука скользнула мне за спину, и я почувствовал, как кончик её пальца начал выводить на моей спине буквы.

Ч-Т-О

Э-Т-О

Б-Ы-Л-О

А потом — резкий, требовательный тычок костяшкой пальца между лопаток, который без слов говорил: «Отвечай!»

Я едва заметно отмахнулся, делая вид, что ничего не почувствовал. Я не хотел её выдавать, но, как оказалось позже, зря.

— Но Перси же знает, что Вол… Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился? — спросил я, возвращаясь к теме.

— Твоё имя тоже прозвучало, — Рон поймал мой взгляд. — Перси заявил, что это… ну… это твои слова, а им, он считает, верить нельзя.

— Он верит «Ежедневному пророку», — кисло сказала Гермиона, и остальные мрачно кивнули.

Она больно ущипнула меня за бок. Мне пришлось незаметно кивнуть, давая понять: «потом».

— Понятно, — сказал я. — «Басня, достойная Гарри Поттера», да?

Гермиона кивнула.

— Они добиваются того, чтобы тебе никто не верил. За всем этим стоит Фадж. Теперь простые волшебники думают, что ты… дурачок. — Гермиона выделила последнее слово, и, судя по лукавой искорке в её глазах, ей немного нравилось меня так дразнить.

— Самое интересное, что в газете ни слова о нападении дементоров, — продолжала она. — Кто-то им велел молчать. А ведь это была бы настоящая сенсация! Дементоры вышли из-под контроля! Они даже не написали, что ты нарушил Международный статут о секретности. Я думала, напишут, ведь это отлично вписалось бы в образ глупого фанфарона, который они создают. Наверное, ждут, пока тебя исключат, и уж тогда-то оторвутся по полной… Но тебя же, конечно, не исключат, ты был в своём праве…

— Атас!

Фред одним движением смотал Удлинитель ушей. Хлоп! Они с Джорджем исчезли.

Спустя пару секунд в дверях спальни появилась миссис Уизли.

— Собрание закончилось, идите вниз ужинать, — устало, но тепло сказала она. — Все хотят посмотреть на тебя, Гарри. — Она перевела взгляд на Джинни, и в её голосе появились стальные нотки: — Кстати, не объяснишь, откуда под кухонной дверью взялись навозные бомбы?

— Это Живоглот, — с самым невинным видом ответила Джинни. — Он любит с ними играть.

— Понятно… — сказала миссис Уизли, недоверчиво глядя на дочь. — А я было подумала на Кричера, он то и дело что-нибудь подобное учудит. Пожалуйста, в коридоре потише. И Джинни, что у тебя с руками? Вымой их, пожалуйста, перед едой.

Джинни вышла вслед за матерью, но на пороге обернулась к нам и беззвучно передразнила её. Рон улыбнулся. Я тоже не сдержал улыбки. Одна лишь Гермиона осталась серьёзной.

Когда мы остались одни, я спросил:

— А Кричер — это кто? Что-то я не помню такого имени.

— Домовик Блэков, — ответил Рон. — Совсем сумасшедший.

Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, но ничего не сказала.

— Это как? Он бросается навозными бомбами? — спросил я.

— Цель всей его жизни — чтобы ему отрубили голову и повесили на дощечку, как голову его матери, — раздражённо сказал Рон. — По-твоему, это нормально?

Я покачал головой.

— Он просто… сложный, — тихо ответила Гермиона.

— Гермиона всё ещё носится со своим Г.А.В.Н.Э., — ухмыльнулся Рон.

— Уже нет, — отрезала Гермиона. — Но я по-прежнему считаю, что к эльфам нужно относиться осторожнее и мягче.

Это было так не похоже на Гермиону, что мы с Роном буквально вытаращились на неё. Она же, в ответ на наши взгляды, лишь загадочно улыбнулась, встала с кровати и направилась к выходу.

— Нам пора.

Мы с Роном последовали за ней. И я клянусь, когда я проходил мимо пустого портрета, из-за холста донёсся тихий, сдавленный чих.

«С этим я точно не засну…» — решил я, выходя за Роном.

— Стойте! — тихо сказал Рон, останавливая нас. — Они ещё в коридоре, может, что и услышим.

— Может, просто спустимся, я не думаю, что они там что-то…

— …что-то секретное обсуждают? — закончила за меня Гермиона, и мы стали спускаться.

На втором этаже я заметил свисающий с верхней площадки Удлинитель ушей — близнецы не теряли времени даром.

Вскоре мы были внизу, но толпа уже расходилась. Дамблдора нигде не было. «Ушёл?» — с досадой подумал я. Наверное, это отразилось на моём лице, потому что Гермиона легонько пнула меня по лодыжке.

— Лицо попроще, — прошипела она.

У самого входа я увидел Снейпа. Он как раз обернулся — лицо было каменным, непроницаемым. На секунду всплыла картина того как он убеждал маму покинуть Англию. Но я тут же отряхнулся: после мимолётного воспоминания я разглядел в полутьме шок на его лице. «Мерлин, он что, читает мысли?! Иначе с чего такая реакция? Так, перестать вспоминать, немедленно!» — паника охватила меня. Я резко отвёл взгляд. Снейп, видимо, совладал с собой, отвернулся и вышел, не проронив ни слова.

Люпин и миссис Уизли запирали дверь. Тонкс тоже что-то бормотала, взмахивая палочкой.

— Ужин на кухне, — прошептала миссис Уизли, подойдя к нам. — Гарри, милый, пройди тихо, на цыпочках, вон к той двери…

БА-БАХ!

— ТОНКС! — уже не сдерживаясь, крикнула миссис Уизли.

— Простите! — оправдывалась Тонкс, поднимаясь с пола. — Это всё дурацкая подставка для зонтов, я уже в который раз об неё…

Но договорить она не успела. Её слова потонули в пронзительном, душераздирающем визге.

Изъеденные молью портьеры, раньше скрывавшие часть стены, распахнулись, словно от взрыва. За ними оказалось то, что издавало этот звук — портрет кошмарной старухи с жёлтой, иссохшей кожей и безумными глазами. Поток грязных ругательств лился из её нарисованных уст вместе с каплями слюны. Меня передёрнуло — только совершенно спятивший волшебник мог заказать такую картину.

Но это была не единственная беда. Словно по команде, все остальные портреты в коридоре тоже очнулись ото сна и подняли вой. Пришлось зажать уши руками; Рон и Гермиона тут же повторили мой жест.

Миссис Уизли отчаянно дёргала за ткань, пытаясь закрыть портрет. Люпин бросился ей помогать, но тщетно — старуха кричала всё громче и громче, перекрывая всех остальных.

— МЕРЗАВЦЫ! ОТРЕБЬЕ! ПОРОЖДЕНИЕ ПОРОКА И ГРЯЗИ! ПОЛУКРОВКИ, МУТАНТЫ, УРОДЫ! ВОН ОТСЮДА! КАК ВЫ СМЕЕТЕ ОСКВЕРНЯТЬ ДОМ МОИХ ПРЕДКОВ…

«Это что… родственница Сириуса?» — с изумлением подумал я.

Миссис Уизли бросила тщетные попытки занавесить портрет и металась по коридору, пытаясь успокоить остальные проснувшиеся картины. Из-за визга я различал только её заклинания:

— Ступефай! Ступефай!

Из ближайшей двери выскочил Сириус — мой крестный.

— Закрой рот, старая карга! ЗАКРОЙ РОТ! — гаркнул он, бросаясь к портрету и дёргая за портьеры.

Старуха, казалось, побледнела ещё сильнее и взвыла, обращаясь прямо к нему:

— ТЫ-Ы-Ы-Ы! Осквернитель! Мерзавец, предатель! ПОЗОР МОЕЙ КРОВИ!

— Я СКАЗАЛ, ЗАКРОЙ РОТ! — с нотками отчаяния, как мне показалось, рявкнул он, и они с Люпином наконец смогли силой задёрнуть портьеры.

Крики оборвались. В наступившей оглушительной тишине Гермиона рядом со мной громко выдохнула.

— Фух… Иногда её часами не успокоить.

Сириус, тяжело дыша, подошёл ко мне. На его лице была измученная, горькая усмешка.

— Ну, здравствуй, Гарри. Как тебе моя мамаша?