Реликт доминанта (гет)

Передо мной появились какие-то странные изображения, образы. Они словно кинофильм мелькали на фоне зиккурата в полутьме этого зала. Я не оказался внутри происходящего, я оставался в том же месте буквально секунду, но наблюдал за происходящим в его образах, воспоминаниях.

Я увидел иное полумрачное помещение с горнилом. Огонь шипел и плевался искрами. Стены тут были из крупного булыжника с низкими сводами. Повсюду расставлены столы, какие-то механизмы. Я почувствовал болотный сырой запах.

На стенах горели лучины, в углу что-то крутилось. Это был станок похожий на те, что используют для лепки горшечники. Огромный кусок глины вращался на стержне. За этим станком я увидел худого высокого человека. Это был он.

Слепив что-то круглое, он отнёс это на стол и начал обмазывать какой-то жидкостью. На поверхности стали проступать буквы глаголицы. С другого стола он взял котелок с бурлящей жидкостью и залил содержимое внутрь. Поверхность глиняного горшка начала шевелиться, заплясали мелкие трещины, из них медленно сочилась какая-то жижа. Потом туда же он поместил охапку соломы и начал тихо читать заклинание.

Взял пергамент, написал на нём и дрожащей рукой вложил в горлышко. Закрыл крышкой и взял из печи пылающую дубину. Начал ходить вокруг этого странного предмета и обжигать со всех сторон. Внизу горшка я заметил движение. Что-то вырывалось изнутри наружу. Тёмно-коричневая шершавая поверхность начала вытягиваться с двух сторон. Сверху он проделал два отверстия и вставил туда другие глиняные предметы со стола. Передо мной сидело странное существо с двумя кривыми ногами и руками-палками.

Внезапно оно соскочило со стола и побежало в мою сторону. За несколько мгновений оно начало обретать человекоподобные черты, но оставалось без головы. Ноги были разной длины, и оно нелепо ковыляло. Мужчина отошёл в сторону и оживший глиняный горшок взорвался, разбросав все свои внутренности и осколки по комнате. В центре комнаты лежали два красных огненных глаза, которые продолжали сверкать и нервно дёргаться.

— Лихо, лихо! Вот же оказия, — сквозь зубы проворчал чародей, схватил другой небольшой глиняный горшок, швырнул его о стену, а потом посмотрел в тёмный угол и зарычал. — Коли не станешь мне помогать, участь та же тебя ждёт!

Я вышел из видения и снова очутился в Первопрестольной Палате. Изяслав и Бронеслав продолжали обсуждать случившееся вчера.

— Большая часть ратников владеет хоть началами магии, — замялся Бронеслав. — Будь они не из смердов, конечно. Но так… так… советник, оный на балконе говорил нечто диковинное. Нечто на чужеродном языке ...

— Так и молви, что магия это тёмная, запретная, — резко прервал его Олег. — Заморская магия, будь то греческая али латинская — хоть и иная, но зиждется она на тех же началах, что и наша.

— Позвольте, позвольте-ка и мне вставить словцо, — это снова был тот неприятный мужик. — Магия рунная, — он плюнул через плечо, говоря о ней с презрением, — вовсе не то же. Франки эти, немцы поганые, исчадия морока, они любую магию практикуют и одобряют. Наша магия, глаголическая, будьте славны все наши боги, даровавшие её нам, чиста она, истинна! А магия рунная- она от лешего.

— Не буду с тобой я препираться, муж ты учёный також есть, я ж молвлю только то, что видел сам и знаю, ибо много ездил и многое видел — греки и латиняне магию тёмную не одобряют. А много ли видел ты, али не вылазишь из своих келий учёных?

— Полно вам спорить, надо разобраться. Помоги Бронеславу понять, что приключилось на балконе и яви мне по утру донесение, — сказал Великий Князь.

Пока внизу спорили, я заметил, что на балконе появился Вряк-Посул. Кажется, он тоже наблюдал за происходящим и мной. Поманил меня к себе, и я полетел наверх.

* * *

— Ну как твой день прошёл? — поинтересовались Вряк-Посул и Трын-Писец.

— Интересно, чудно. А ты не знаешь, как я тут очутился, потому что со вчера последнее что я помню — это крепость Реликта.

— Знаю, но сказать не могу, — Вряк-Посул улыбнулся.

— Хм, жаль. А я вчера ещё увидел такую надпись, ты не знаешь, что она может означать?

Я смог воспроизвести в воздухе надпись, которую видел в реликтовом дворце:

ⰄⰀⰐⰊⰋⰎⰟ

Понял, что оказывается тоже обладаю магией. Видимо самой базовой, слабенькой, но это меня порадовало.

— А где ты это увидел?

«Хм, странно, получается они не видели, того, что произошло во дворце Реликта?» — подумал я и решил соврать. Теперь я был уверен, что Вряк-Посул не знал всего. Он не был всезнающим богом, каким-то значимым помощником, которого допустили бы ко всей или хотя бы важной информации. Но тогда кто же он чёрт возьми такой?

— Увидел в заметках у Великого князя. А что, это что-то важное? — сказал я настолько беззаботно как мог, пытаясь не выдать своего волнения. Мне казалось, что ответ реликта очень сильно удивил Изяслава и это было важным.

— Нет, это имя сына Олега — «Данила», — сказал Вряк-Посул, не придав разговору никакого значения.

Я был озадачен. Что такое задумали Великий Князь и Реликт в отношении Данилы?

— Только буковки ты, кажется, неправильно воспроизвёл, ну да ладно, для начала неплохо, научишься ещё! — добавил Вряк-Посул.

— В общем мы посовещались, и решили, что в Навь мы тебя отправить не можем. Нам надо будет тебя вселить в новое тело, — сказал Трын-Писец.

— Мы пытались поговорить с Долей и Недолей, что может тебя кто-то родить должен, но они лишь сказали, что ты слишком стар, — добавил Вряк-Посул.

«Я? Стар? Они тут совсем с ума посходили что-ли?» — подумал я. Но в целом согласился, что вселять меня в младенца и проходить все этапы: от кала в подгузниках, до пусти меня мама на волю — я точно не готов. Мне нужно какое-нибудь хорошее тело. Желательно посвежее.

— Так что пора выбирать тебе тело. Протокол того требует, а я, как известно, секретарь бумажный: что напишешь, то и забудешь!

— Что прямо сейчас?

— А что? Тебя ждёт удивительное путешествие — вселение в новое тело! — торжественно сказал Вряк-Посул. — В общем процедура достаточно тривиальна, хотя мне не слишком пока ещё знакома. Но она потребует заполнения большого количества бумажек. В этом я большой специалист! Мы всё тщательно запишем, потом упакуем тебя в новую телесную оболочку — не волнуйся, это не больно, но без гарантий.

Он снова хитро улыбнулся.

— Потом объясним, кто ты, зачем ты, и почему на лбу у тебя невидимая надпись: «Проснулся не вовремя» сменилась на «404: герой не найден. Загрузился в случайное тело». Или придумай свою фразу в комментариях…

Мне было не смешно.

«В игры странные вздумал со мной играть?» — моё недоверие к этой деревяшке, пришедшей будто из древних славянских мифов, но говорящей на таком хорошем современном мне языке, только росло.

— Не пойду я никуда, покуда не скажете мне любезные в кого вы меня вселите.

— А опять захотел в самое начало? Мало понюхал дерьма? — я почувствовал, что Вряк-Посул начал возмущаться.

— Не кипятитесь вы так, дайте хоть поглядеть немного на шик да богатства, — я решил соскочить с темы моего вселения и продолжил его убалтывать, поглядывая по сторонам.

Я думал над планом побега.

— А тело какое будет?

— Как повезёт! Может попасться боярин, а может и козел отпущения в прямом смысле. Будешь много возмущаться, так вот вселим тебя в тело девицы беременной какой-нибудь. Сюрприз, как говорится, да ещё и с комплектом в придачу!

«Уроды!» — подумал я.

— Так в кого вселите меня?

Истукан запрыгал в мою сторону, подумал ненадолго, а потом мысленно указал вниз.

— Вон три симпатичных образца русов из местного племени, — сказал Вряк-Посул презрительно. — Великого Князя и брата его мы тебе, конечно же, отдать не можем, но вон советник его вполне подошёл бы.

Я онемел и будто проглотил язык.

— В него?

— В него! — подтвердил мою догадку Вряк-Посул.

— Это ещё надо утвердить, — повернулся ко мне Трын-Писец.

— То есть вы не уверены? От балды что-ли выбрали? — моему возмущению не было предела. Решалась моя судьба, а они отнеслись к этому как к какой-то очередной канцелярской задаче.

— Нет, так дело не пойдёт. Не хочу я в него. У меня такое ощущение, что он скоро сдохнет!

— Это советник при Великом Князе вообще-то. Большая честь. Не сдохнет он, можешь нам верить. Уж мы-то знаем.

Я чувствовал враньё.

— А что говорит протокол, если чистое сознание не хочет в предлагаемое?

— Ну а чего же ты хочешь? Назад дороги нет, болтаться вот так среди смертных никому не разрешено. Хочешь навсегда остаться в самом начале и вечно нюхать господского дерьма? Но знаешь, что ещё хуже? Можно подселить тебя в какого-нибудь истукана.

— Вроде вас?

Он сделал вид, что не услышал этого.

— Начнёшь слышать их мысли. А они, поверь, не такие уж интересные: «Стою... стою... всё стою...».

«Уходит от ответа, старперун, хренов. Значит точно есть что-то! Стоит тут, блин, как деревянный идол, думает, он полу-бог, перунов прихвостень хренов. Божок ты, а может и то хуже. Но я найду на тебя управу», — я был вне себя от злости.

В этом новом мире, я никак не хотел начинать свой путь с этого старпёра, что куёт и оживляет странные глиняные фигуры в своём подвале.

— Слушайте, давайте договоримся. Может я буду вам пока ещё полезен в таком виде?

Вряк-Посул и Трын-Писец молчали. Они снова замерли.

Я стал двигаться назад и мой взгляд снова упал на гусли. Они странно мерцали.

— А почему они такие странные? — спросил я и указал на гусли.

«Чёрт-чёрт, что же мне делать!» — рестерянно размышлял я про себя.

Вряк-Посул подскакал ко мне. Я дёрнулся назад.

— Ну чего ты дёргаешься? А что в них необычного? — спросили они и добавил: — Возьми, сыграй. Пусть это будет твоё последнее желание! — усмехнулся Трын-Писец.

«Да, ёпрст, они надо мной издеваются!» — промелькнуло у меня в голове и добавил:

— Но как я могу, они же … настоящие.

— Нет. Ну в смысле да. Настоящие, конечно. Ты можешь взять их в руки. Это особые двумирные гусли. Интересно, как они тут оказались?

— Невероятно! — удивлённо произнёс я. — Как это возможно?

Я помнил как гусляр держал их, играл, как зал наполнялся их музыкой. Или никто не слышал эту музыку? Как эта вещь может существовать в обоих мирах одновременно?

— Гусли — удивительное изобретение русов я тебе скажу. — сказал Трын-Писец. — Только играй аккуратно: как первая струна урвётся, у тебя век укоротится, как вторая струна урвётся, ещё укоротится. А как последняя струна урвётся, так век твой и прекратится.Славянское поверье о гуслях Так поёт народная молва!

Но я его не слушал, с удивлением брал гусли в руки.

— Значит, вы не видели ту тень? — спросил я и начал перебирать струны.

— Какую тень? — удивлённо спросил Вряк-Посул.

Я сделал вывод: «Они и вправду не видят то, что вижу я. Значит... Они не видели как выскочила ты тень мелкого, как обсидиановые медведи разорвали её. Интересненькая, однако, получается ситуация. Но как я могу это использовать? Ни рук, ни ног, ни головы. Я даже не знаю, как быстро они могут бегать».

Я попытался посмотреть на свои руки, устремив взгляд вниз. Не было ничего. Я был абсолютно прозрачной пустотой. Которая прямо сейчас ещё и пыталась сыграть на гуслях!

«Дичь какая-то!»

Я начал подбирать мелодию. Каждая струна гуслей хранила в себе целый мир: глухие нижние — издавали тяжёлый гул, как поступь земли. А верхние были звонкими. Вместе они гудели как сонм птичьих голосов.

Я вспоминал ту мелодию, что играл гусляр. В своём мире я играл на гитаре, а этот инструмент хоть и другой, но я чувствовал, что смогу справиться.

Гусли заиграли тягучей песней в моих руках. Медленно, необычно, звонко.

А потом я увидел, что на стене, позади Вряк-Посула, снова появилась тень. Та самая тень, что отделилась от маленького воина, двигалась по стенам, пленила дружинника, заставив его действовать против реликта Та самая тень, которую разорвали обсидиановые медведи. Я ещё помнил тот страшный звук, которую она издала в момент своей кончины. Кончины ли?

Она направилась в нашу сторону, скользила медленно, тяжело. Вряк-Посул и Трын-Писец ничего не делали. Будто застыли. Я не знал, что мне предпринять, и могу ли я как-то использовать эту вохможность?