Пентименто (гет)

От дверей банка до крыльца магазина котлов ровно двести семьдесят гоблинских шагов, или сто пятьдесят человеческих. В двенадцать часов дня сотрудники покинули стены «Гринготтса», разбредаясь кто куда на обед. Аппарировать умели не все. Эта способность давалась не всякому, тем более гоблины были лишены палочек, облегчающих процесс. Подумать только, без малого четыре века назад они владели палочками наравне с волшебниками, что закономерно приводило к постоянным межвидовым войнам.

Большинство гоблинов свернуло в сторону «Дырявого котла», чтобы набить брюхо жирным мясом, но некоторые клыкастые клерки предпочли занять столики в кондитерской неподалёку. Любовь этих тварей к сладкому была общеизвестна, а вот солнечный свет они не сильно жаловали. Чего нельзя было сказать о Гермионе, наблюдавшей за оголодавшими гоблинами с открытой веранды заведения короля шоколадной выпечки — господина Шугарплама. Она с лёгкостью прорезала ложкой нежный, как облако, слой маскарпоне, смешанный со взбитыми сливками, и добралась до савоярди. Бисквит оказался влажным, притом он держал форму, не превращаясь в кашицу. Это ли не искусство?

Искусство, которым Гермионе едва ли удастся овладеть. На кухне она терялась, нервничала и злилась, хотя на зельеварении, имеющем общие черты с кулинарным ремеслом, прослыла одной из лучших учениц профессора Слизнорта. Однако для идеального зелья главное — неукоснительно следовать инструкциям, а для шедеврального блюда нужны кулинарная интуиция, умение вовремя помешать бульон и посолить тесто на глаз.

Гермиона отправила ложку десерта в рот. Сначала языка коснулась бархатистая сладость сыра. Затем, секундой позже, почувствовался кофе. И финальный аккорд — какао, изначально приставшее к нёбу, терпкая пыль, которой щедро посыпали тирамису.

Сочетания сладкого и горького. Мягкого и твёрдого.

Гермиона посмотрела на десерт сбоку. Через стекло креманки хорошо прослеживались слои. Неровные. Как жаль.

Мимо неё, смешно дёрнув головой, в двери кондитерской проскользнул младший Уизли. Можно подумать, она собиралась откусить ему голову, скажи он обычное «Привет». Многие клеймили его семью предателями крови и приспешниками Альбуса Дамблдора, поменявшими сторону в последний момент — когда стало ясно, что безумный старик проиграл войну. Гермиона не испытывала радости от унижения однокурсника, поэтому предпочитала закрывать глаза на само существование Рона Уизли. Чего нельзя было сказать о Малфое, от которого этому сыну переметнувшихся магглолюбов всегда крепко доставалось. Особенно после того, как его старшие братья окончили Хогвартс.

Джастин увидел её издалека и помахал рукой. Его сопровождала Миллисента, как он и предупреждал. Лисандр Розье хотел, чтобы внук уделял больше времени своей наречённой. В школе Гермиона с ней почти не разговаривала, хоть они и делили одну спальню. Впрочем, с другими девочками её дружба также не сложилась. Она быстро освоила заклятие шумовой завесы и накладывала его на полог кровати, дабы не отвлекаться на болтовню однокурсниц. Самое большое раздражение вызывали у неё Лаванда Браун и сёстры Патил. В «Новейшей истории Хогвартса» было сказано, что раньше всех учеников делили на факультеты согласно их способностям и сильным чертам характера. Жаль, что прекратили. Гермиона не сомневалась, что, будь эта славная традиция жива, она никогда бы не оказалась в одной спальне с этими сплетницами. Скорее всего она бы попала на Рейвенкло, как папа. Или ей бы выпала честь носить зелёные цвета факультета самого Салазара Слизерина и великого Мерлина.

— Не возражаешь, если мы присоединимся? — поинтересовался Джастин.

Гермиона не возражала, а его спутница — тем более. Миллисента не стала ждать, пока кавалер исполнит все «ритуальные танцы» вежливости и пододвинет ей стульчик. Она моментально освоилась и зычным контральто подозвала эльфа-разносчика. Мисс Булдстроуд огласила заказ: три куска торта, связку сахарных тритонов, две шоколадные лягушки, фламмери и горсть карамельных орешков.

Джастин заметно пригорюнился, когда на столе вместе со сладостями материализовался счёт.

Солнце пригревало. Гермиона ослабила шарф и ударила палочкой по опорному столбу сложенного зонта, прорезающего центр столика. Круглая тень тотчас спасла положение. Миллисента подняла голову и внезапно воскликнула:

— Глядите! Там что-то летит!

И правда. В небе над крышами в потоке ветра планировал какой-то округлый предмет. В первое мгновение Гермиона напряглась: объект походил на воющую бомбу, взрывающуюся агитками — одну из тех, что раньше запускали террористы из Ордена Феникса. Теперь создатель этих бомб, предатель крови — Сириус Блэк, получил по заслугам, но кто-то мог подхватить его чёрное знамя и снова начать мастерить эти проклятые штуковины.

— Акцио! — скомандовал Джастин, у которого любопытство всегда преобладало над осторожностью, и приманил неопознанный предмет к их столику. — Всего лишь воздушный шар. Странный материал — похож на отбитую кожу тритона, но более упругий. И я не ощущаю чар левитации.

— Там что-то нарисовано? — спросила Миллисента

— Кролик с большими яйцами.

Булстроуд захихикала.

— С птичьими яйцами, — с укоризненным взглядом добавил Джастин. — И ещё здесь есть надпись «Счастливой Пасхи».

— Эта вещь маггловская, — сказала Гермиона, из-за чего у её соседки полезли глаза на лоб.

Джастин тут же попытался надавить на шар ладонью, чтобы тот лопнул, как мыльный пузырь. Фиаско. Шар не поддался, только выпустил немного воздуха из перевязанного узлом горлышка.

Гермиона вынула шпильку из волос и проткнула маггловскую дрянь.

От раздавшегося взрыва люди вокруг вздрогнули, а проходящий мимо эльф выронил поднос с пирожными.

Миллисента принялась вытирать с лица Джастина кремовый след от прилетевшего снаряда. Она делала это с такой старательностью, что вместе со сливочной массой чуть не стёрла родинку со щеки Розье.

— Простите! — сказала Гермиона. — Шоколадная лягушка взорвалась от щекотки.

— Магглы отмечают воскрешение своего божества. Когда-то, — Джастин понизил голос, будто раскрывал невесте государственную тайну, — некоторые волшебные семьи, особенно те, что жили вблизи маггловских поселений, перенимали этот обычай. Даже нынешние каникулы в Хогвартсе были долгое время привязаны к празднованию Пасхи. С приходом к власти Верховного Лорда Министерство перекроило всё, вернув нам прославление великой волшебницы Эостры⁽¹⁾. То же самое произошло и с днём Зимнего Солнцестояния. Всего пятнадцать лет назад вместо него волшебники отмечали маггловское Рождество. Они и сейчас это делают в менее развитых странах. Даже в соседней Франции только в прошлом году наметился прогресс. Господин Лестрейндж возглавил французское Министерство магии и спас государство от угрозы омаггления.

Гермиона снисходительно улыбалась, давая другу покрасоваться.

— Верно, — заговорщический шёпот Джастина был бесцеремонно перебит Сайлусом Ноттом, подошедшим к столику. — Рудольфус использовал внеплановое вдовство самым эффективным способом.

— Здравствуйте, дядя Сайлус! — обрадовалась Гермиона. Мистер Нотт был частым гостем в Руквуд-хаусе, всё-таки их дружба с Августусом длилась почти пятьдесят лет.

— Так что же у вас в руках, молодой человек? — спросил Нотт, улыбнувшись в ответ на приветствие. — Похоже, к нам прорвался маггловский предмет. Повезло, что он безобиден, и всё же это демонстрация бреши в системе безопасности.

— Магглы действительно так опасны? — пробормотала Миллисента.

— Не все, конечно, но те, которых стоит опасаться, с лихвой восполняют общий уровень угрозы. Не буду пугать вас, юная леди.

— Вы куда-то торопитесь? — спросила Гермиона, когда мужчина сверился с карманными часами.

— О нет, я здесь ради встречи с приятелем. Займу пока столик неподалёку. Не волнуйтесь, я не претендую на ваше пиршество. А вот и он! — объявил Нотт, привлекая внимание мужчины в чёрном деловом костюме.

У Гермионы перехватило дыхание. Бартемиус Крауч собственной персоной! На вечере Малфоев она видела его лишь минуту, лишь издалека.

— Добрый день, Барти!

— Здравствуйте, Сайлус. Это ваши дети?

Джастин фыркнул.

— Ну что ты. Тройню бы я не потянул! — пошутил Нотт. — Деннис и Колин, мои сыновья, плотно осели в магазине мётел — смотрят новинки, а Сильвия гостит у родственников. Так что у меня выдалась минутка-другая, чтобы перевести дух. — Он с удивлением поймал на себе умоляющий взгляд Гермионы, прокашлялся и представил её, а она, подхватив эстафету, — своих спутников.

— Свободных столиков пока нет, но гоблины скоро разойдутся, и места появятся. Вы пока можете составить нам компанию, — промолвила Гермиона с плохо скрываемой надеждой в голосе. — Это будет честью для нас!

Сегодня Фортуна ей благоволила. Друг отца согласно улыбнулся и принял предложение. Крауч рассеянно кивнул.

— Бедная миссис Нотт. Не представляю, как ей живётся без магии, — сказала Булдстроуд, всё равно что вызвала гром среди ясного неба.

— Тише ты, — шикнул Джастин, ужаснувшись её бестактности.

— А что я такого сказала? Все знают, что миссис Нотт — сквиб. Поганые грязнокровки украли у неё магию. В этом нет её вины. Я не права?

— Сильвия родилась со слабыми магическими способностями, — сухо произнёс Сайлус.

— Разве это не одно и то же? Из-за какой-то мутации маггловские выродки «высасывают» силу из истинных волшебников, ещё не вышедших из утробы матери — так и появляются сквибы, — решила блеснуть Миллисента.

— Раз магглорождённые появляются на свет уже с этой вредоносной аномалией, разве не странно винить их в умышленной «краже»? — спросила Гермиона, заметив, что Сайлусу почему-то неприятны высказывания Булдстроуд.

— Как интересно… — Крауч повернул к ней голову и сосредоточил взгляд на её лице, будто только что проснулся.

Гермиона приободрилась.

— Я имею в виду… Это всё равно что обвинять клептомана в том, что он родился с непреодолимой тягой к воровству, или лунатика — в том, что он ходит по ночам. Их можно изолировать, попытаться скорректировать поведение, но бессмысленно ненавидеть за неподвластную им природу.

— Твоя логика имеет место, — с улыбкой признал Нотт. — Если следовать этой теории, то магглорождённые — не преступники вовсе, а носители некой болезни. Барти, что думаешь?

— Я думаю, в словах мисс Руквуд есть здравое зерно. Но я несведущ в вопросах магогенетики.

— Удивительно, — буркнул Джастин.

— А над чем вы сейчас работаете, если это не секрет, конечно? — поинтересовалась Гермиона, пнув под столом Розье по голени.

— Вот уже несколько месяцев весь отдел занят разработкой чар регенерации. Кажется, об этом довольно подробно написали в прессе, — без энтузиазма ответил Крауч и сделал большой глоток чая, словно смывал с языка вязкую скуку.

— Я читала. Это невероятно сложная отрасль магии, нас ждёт переворот в колдомедицине…

Крауч отставил чашку.

— Заклинания, мисс Руквуд, требуют постоянной концентрации, воли, палочки под рукой, наконец. Их можно рассеять, заблокировать, отразить. Мне куда интереснее возиться с зачарованным металлом, корой дерева, на которой можно вырезать руны, с чем-то вещественным, постоянным, с тем, что будет работать, пока мы будем спать. Например, возьмём сквозные зеркала. Секрет их изготовления считался утерянным в веках, а сами зеркала — сплошь разбитыми. И всё же мне удалось заполучить одно. Занятная вещица. Понимаете, о чём я говорю?

— Конечно, понимает! — воскликнул Джастин. — У Гермионы есть толковые идеи по чаросбережению. Взять хотя бы отслеживающее клеймо…

«Ох и зря я ему показала статью».

Однако Крауч заинтересовался. Он задавал вопросы и внимательно её слушал. Гермиона была польщена.

Бартемиус расстегнул верхнюю пуговицу и выпростал наружу тонкую цепочку, на которой покачивался белый камень с голубоватым отливом.

— Моё последнее изобретение, опытный образец. — Голос Крауча приобрёл тёплые ноты. — Я называю его «Сердце Льва»⁽²⁾.

Миллисента замерла с полным ртом шоколада. Даже Джастин вытянул шею, чтобы разглядеть диковинку.

— Какие у него свойства?

— «Сердце» из голубого кальцита создаёт защитное поле вокруг носителя, — объяснил Крауч, сжав кулон до побелевших костяшек. — На внутренней части оправы нанесены руны... Аваду не сдержит, но большинство атакующих чар и снарядов разобьются об него, как волна о скалу. Проверено лично. Не требует подзарядки, черпает силу из… Ну, это уже технические детали. Я назвал его в честь друга, погибшего во время войны — Регулуса Блэка. Его тело так и не нашли. Он был верным товарищем и борцом за идеи Верховного Лорда.

— Никогда о нём не слышала, — сказала Миллисента. — Зато я знаю Сириуса Блэка. Он знаменитый преступник, убийца!

— Это его старший брат, позор семьи.

Гермиона читала биографию кумира множество раз в десятках источников, но о дружбе с неким Регулусом Блэком ничего не знала. Надо взять это имя на заметку, найти сведения, раскопать детали. Как так вышло, что родные братья враждовали?

«Ах, до чего же сложная судьба была у мистера Крауча, он рано потерял отца и нёс в своём сердце боль от потери друга».

— Полагаете, мы сможем запустить «Сердце льва» в массовое производство? — поинтересовался Сайлус.

— Массовое? — переспросил Джастин. — Зачем? Разве мы с кем-то воюем? Орден Феникса практически разбит. Другие страны трепещут перед Верховным Лордом.

— Вы забыли о магглах, — отрезал Крауч. — Пока они живут рядом с нами, нельзя терять бдительность.

— Пока? — хмыкнула Миллисента. — Куда же они денутся потом?

— Они никуда не денутся, мисс Булстроуд, пока мы не уберём их с нашего пути. — Он положил на стол ладони, как бы очерчивая невидимую карту. — Представьте... Мы берём несколько городов и… очищаем их. Не огнём, не заклинаниями. Мы используем маггловскую науку против них же. Радиация. Слышали о ней что-нибудь? Для маггла — это катастрофа. Для нас — временное неудобство. При утечке радиации они либо умрут, либо эвакуируются. Территория будет очищена. Волшебники же под защитой чар регенерации и протекцией Верховного Лорда займут опустевшие земли и отстроят новый мир. К слову, я слышал ваши родители как раз профессионально занимаются очисткой местности. Представьте… Великобританию, свободную от маггловского засилья. Остров, где магия правит безраздельно, где не нужно скрываться. Волшебники со всего мира потянутся в Британию. Из Европы, из Азии, из Америки! Они все устремятся сюда — в обитель мечты и благоденствия! — Бартемиус будто не видел лица сидящих перед собой собеседников, его взгляд устремился в будущее, которое он обрисовал в красках.

— Разумеется, этот чудесный Авалон очень далёк, — мягко, почти отечески, заметил Сайлус. — Такие проекты — дело не одного поколения.

— Совершенно верно, — смиренно кивнул Крауч. — Мы не увидим этот Золотой век магии. Мы лишь те, кто закладывает первый камень в его фундамент. Но Верховный Лорд… — Голос Бартемиуса дрогнул от благоговения. — Он будет. Он будет всегда!

1) Эостра (Ēostre или Ostara) — англосаксонская богиня утренней зари, плодородия, обновления и новой жизни. Её праздник, Эострат, отмечался в день весеннего равноденствия. Языческое название праздника позже было взято за основу для христианского праздника — "Easter", т.е. Пасха.

Вернуться к тексту

2) Cor Leonis или Регул (Regulus) — ярчайшая звезда в созвездии Льва.

Вернуться к тексту