Мы с тобой, Гиперион (джен)

— Мама, я не получила сегодня ни одной тройки, — заявила маленькая Пандора, вернувшись из школы. Домой она добралась на гепарде.

— О-о, это правда? — улыбаясь одними губами, Дафна потянулась к дочери, чтобы её приласкать. Приласкав, она попросила дневник.

— Мама, лучше не надо… — взмолилась она.

— Не поняла? — женщина изогнула вопросительно бровь.

— Ну, это… Ладно, бери, — Пандора с нескрываемой неохотой передала матери книжечку с блестящим рисунком «Феи-бабочки». — Но тебе не понравится.

— Ах! — поражённая Дафна прикрыла свой рот. — Шесть двоек за два дня?! Почему ты вчера не показывала мне свой дневник?

— А вчера ты не хотела смотреть.

— Ты что, домашние задания в принципе больше не делаешь?

Девочка виновато опустила глаза и зашаркала ножкой.

— Ну… — протянула она. Не зная, что и сказать, она выдала следующее: — Ну, выходит, не делаю.

Посмотрев на мать, Пандора невинно пожала плечами.

Раздался шлепок; молоко, разлившись, булькало и пропитывало собою дневник. Красные отметки, медленно растворяясь на полотне мокрых страниц, уже не терзали воображение маленькой девочки, и дерзкие замечания учителей вдруг все померкли.

Две блестящие бусинки балансировали на белоснежных ресничках краснощёкой Пандоры. Поняв, что за этим ничего не последует, девочка убежала в комнату к брату. Дафна хотела что-нибудь крикнуть вслед своей дочери, но не смогла. Она так и сидела, утопая локтями в молоке, дожидаясь мужа с работы.

Слава Меропе, Ганимед вернулся в свежем расположении духа, будто утром ничего не случилось. Оставив верхнюю одежду на вешалке, он спросил у любимой:

— Что на ужин, дорогая?

— Мокрый дневник.

— Мама не любит меня, — всхлипывала Пандора на плече старшего брата.

— Не говори так, — утешал он её. — Мама нас любит, просто у неё… Проблемы с готовкой. Ей сейчас трудно.

— Это из-за того, что мы не хотим есть овсянку? — вдруг встрепенулась сестра Мегаклита. — Тогда я буду паинькой!

— Это было бы здорово, — улыбнулся малыш. — Но было бы ещё лучше, если бы ты взялась за голову. Давай займёмся твоими уроками.

— Не-е-ет! Ну нет!

— Ради мамы придётся чем-то пожертвовать!

— Хорошо… Раз так, я исправлюсь. Буду делать уроки, буду вовремя просыпаться, буду слушать учителя… — кроха вздохнула. — Кошмар. Надеюсь, у мамы всё пройдёт…

Мегаклит улыбнулся. В эту субботу, уже следующим утром, наступит его день рождения, но он не ждал ничего от родителей.

Он проснулся не от солнечного света, поразившего комнату через распахнутое окно; вместо будильника его приветствовал праздничный парад. Одними только струнами отец призвал сюда целый оркестр: рыбы-трубадуры, громогласные смерчи-басисты, вулкан, извлекающий из жерла пламенную песнь и волчий вой, направленный в лунную даль — всё это гармонично переплеталось в торжестве грядущего дня.

Мать с отцом в один такт заголосили:

— С днём рождения! Ура-ура-ура!

— Ты наш чемпион, Мегаклит!

— Мы гордимся тобой!

Сын приятно улыбнулся такому настроению родителей. Он взял их за руки.

— Твой подарок, мой маленький рыцарь!

— Возьми его, ты заслужил!

Мальчик распаковал цветной свёрток: внутри оказался ошейник.

— Теперь ты достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за питомца!

— Поэтому сегодня мы отправимся в зоомагазин, чтобы подобрать тебе друга.

Позавтракав фруктовой овсянкой, они отправились в город на отцовской парящей машине.

Лавируя между неизмеримо высокими небоскрёбами, сливавшимися с синевой небес своей отражающей серостью, Ганимед припарковался на базальтового оттенка стоянке, подвешенной под облаками. Проехавшись на сверхскоростном лифте до нужного этажа, семья оказалась в салатово-глянцевой зале, где на мягких жёлтых диванах можно было отдохнуть, разглядывая джунгли в панорамные окна. Скучающий робот-смотритель пропустил людей на территорию магазина.

Через округлые зелёные двери компания прошла в ещё одно помещение, уставленное стеклянными камерами. В террариумах можно было найти разного рода гусениц, бабочек и рептилий; в аквариумах в сапфировой неподвижности замерли обитатели океана. Иногда сокращаясь и размахивая щупальцами и плавниками, они засыпали, пока не упадут на дно снова. Некоторые, затаившись в ландшафте, играли в посетителями в жуткие неживые гляделки. Если, терзаемый одиночеством, дорогой читатель затоскует по компании живого существа, всегда можно оглядеться и поискать того, кто прячется в окружении, играя с несовершенствами человеческого глаза… Такие существа, как известно, обитают и в воде, и на суше, так что, может быть, никто не одинок в этом мире?

— А мы точно в нужном магазине?

— Здесь продаются брошенные звери, — объяснил робот-консультант. — Бывшим хозяевам они показались неудобными или некрасивыми, поэтому их оставили здесь.

— Досадно за них… — произнёс Ганимед. Жена его хлестнула укором. — Ну перепутал я адреса, с кем не бывает? Кроме собак и кошек есть миллион других разновидностей животных, не так ли?

Во всём магазине не сыскать было и одного милого пушистика. Такого здесь загрызла бы суровая скука.

Пока родители обсуждали ситуацию с ботом, маленький Мегаклит разглядывал содержимое стеклянных сосудов. Уродливо-грустная лягушка сопровождала его передвижения, тихо поквакивая; самка тарантула дремала с россыпью детёнышей на теле. Почуяв приближение юнца, они зашевелились, слезли с родительницы и залепили террариум чёрным облаком своих тел. Мальчик отшатнулся, затылком ударившись о камеру с махаоном. Большая бабочка без крыла всеми лапками ухватилась за дрожащую ветку.

— Они домашние и не могут выжить сами на воле. Поэтому мы заботимся о них здесь, — объяснил дроид. У металлического друга не было чувства страха, он мог проявить заботу к тараканам и к мухам, к ядовитой змее и к пиранье, не беспокоясь о собственном состоянии. Конечно же, умом люди понимали, что благодаря влиянию первой нимфы земные звери больше не представляли опасности, однако непросто было выкорчевать страх, спроектированный эволюцией в её хаотически-творческом порыве фантазий, и страх этот был одним из древних её инструментов, которые со временем потеряли свою значимость и теперь только мешали прогрессу.

Аксолотль, случайно выращенный во взрослую форму и чудом переживший эту трансформацию, меланхолично блестел чёрной пупырчатостью в свете ламп. Мальчик помахал ей рукой, но амфибия не вышла из спячки.

— Только не стучите по аквариуму, пожалуйста, — попросил его робот.

— Мама, тут все такие страшные, давай возьмём его? — Мегаклит указал на механического ассистента. — Я буду о нём заботиться, масло менять!

— А что, неплохой вариант, — согласилась с ним Дафна. — И по дому работу будет выполнять, и с уроками детям поможет.

— Прошу, не нужно меня покупать, — дроид заводил перед собой стальными руками. — Кто будет присматривать за магазином?

Ганимед смерил супругу дразнящим взглядом.

— Ты же понимаешь, что для детской психики взаимодействие с роботами нежелательно?

— Дети не глупы, они прекрасно понимают, что роботы неживые. А ты, я вижу, специалист по воспитанию!

— Ладно. Зря мы приехали. Дети, уходим!

— А где же Пандора?

Искусственный помощник провёл родителей в часть зала, утомлённую аквариумной лазурью, что украсила потолок светлыми пятнами. Здесь, в дребезжании фильтров, через разрозненные окна в могущество океана малышка познавала чудеса вечной ночи, укрывшейся одиноко пенной вуалью.

Трепетно изучая коралловый риф, Пандора всё поджидала аквариумного обитателя, который вот-вот должен был себя показать. И, словно услышав нетерпение девочки, из мрачной каменной скважины выскользнула мурена, улыбнувшись крохе всем очарованием глотки. Пересчитывая пальчиком зубы, Пандора смеялась и корчила рыбине рожицы; та, в свою очередь, приветливо качала головой, извивалась пятнистыми петлями тела и что-то шептала на подводном своём языке. Никто не понял, что она пыталась сказать.

Видя радость на лице младшей сестры, Мегаклит произнёс:

— Мама, хочу мурену.

— Она страшная, давай не будем её брать! — отказалась Дафна, и все, кроме Пандоры, выдохнули: с таким созданием никто не хотел иметь дела.

— Пандора, гляди! — мальчик указал на компактную колонию медуз, гоняемых по кругу неспешным водным потоком. Коричневые, с зелёными прожилками, они едва заметно сокращались в нескончаемом плену у безделья.

— Какие миленькие!

— Мама, возьмём? — упросил её мальчик.

— Ну хорошо. Уважаемый консультант, сколько с нас за аквариум со всем очаровательным желеобразным наполнением?

— Секунду. По текущему курсу товар обойдётся вам… — отворив заслонку, напоминавшую рот, механический ассистент вдруг завис, — в ноль денег.

Родители удивлённо переглянулись.

— Ну да, точно! — хлопнул себя по лбу Ганимед. — Финансовая реформа.

Да, действительно, в мире, где можно кататься на львах, трудно обвинить кого-нибудь в нежелании следить за событиями. Взошедшая недавно гиада Щедрости отменила деньги, и теперь всё было бесплатным. Как работала эта невероятная экономическая система? Разуму двадцать первого века не понять всего гения нимфы.

Ясно дело, и робота обновить к новым данным забыли, и взрослые не до конца привыкли к изменениям в финансовой сфере. Они ходили на работу по инерции и по привычке, хотя по задумке именно благодаря труду всех граждан Солнечной системы деньги должны были утратить стоимость, благодаря чему должно было устранить бедность, из-за чего все жители ближайших к Солнцу планет имели крышу над головой, необходимые для жизни средства и возможности и, конечно, работу, на которой можно проявить свои лучшие качества во благо обществу. Как хорошо, что в этой схеме не было недочётов, и кое-кто светлоокий не играл только на лире дома, в дороге и в офисе круглыми сутками.

Возвратившись домой, Ганимед разместил аквариум с тоскливой пародией на жизнь в комнате дочери. Кроха пообещала зверюшек кормить, читать им на ночь рассказы, будить их ласково по утрам, и мужчина, погладив малютку, оставил этих обитателей загробного мира на попечение любимой Пандоре.

К вечеру во дворе собрались соседские мальчишки. Их семьи жили рядом, в других домиках на деревьях или даже в инновационно обустроенных пещерных обиталищах. Все друг друга хорошо знали, все вели себя почтительно и понимающе, и даже семью Ганимеда тут приняли хорошо.

Друзья Мегаклита прибыли на слонах и на антилопах, на гепардах и на лошадях. Кто-то даже добирался на большой черепахе (он успел аккурат на вручение подарков). Ребята резвились, тыча друг в друга случайными ветками. Сила воображения вкладывала в ладони их пушки, световые мечи и кибернетические арбалеты. Прячась за полуизогнутыми стволами акаций, они вели перестрелку, имитируя Марсианскую войну.

— Мальчишки есть мальчишки, — сказала дочери Дафна, наблюдавшая за происходящими фэнтезийными зверствами, за развернувшейся драмой, за историями о дружбе и о чести.

Не играл только сам виновник торжества. Мегаклит сжимал в ладони красный ошейник, выискивая на горизонте семейство койотов. Он звал их тихим голосом сердца, но эхо саванны не отвечало собачьими голосами.

— Они не придут… — грустно решил мальчик.

— Они не обязаны приходить, — сел рядом отец. — Койоты — дикие звери, они уважают авторитет человека, но не станут полностью ему подчиняться, для них это было бы рабством.

Так Мегаклит оставил надежду приручить дикого пса.

— Ну же, беги к товарищам! — похлопал мальчика по плечу Ганимед. — Сын мой, победи всех!

Вырвав из земли «Электрожезл 3000», белобрысый мальчишка ринулся в бой, парируя атаки сверстников. Его друг, невысокий и щуплый, черноволосый и разодетый во всё светлое, повёл ребят проходить испытание Храбрости.

Взрослая Пандора, смотревшая фильм, застучала пальцами по подлокотнику.

Навоевавшись, этот мальчик дёргал маленькую Пандору за косички, аккуратно заплетённые матерью. Такой способ показывать своё внимание девочку не впечатлил, она спряталась за брата, краснея от смущения и от боли.

Власть, даже столь незначительная, даже над соседскими мальчишками в воображаемой битве, пришлась юному полководцу по вкусу. Мегаклит, выступавший верным советником влиятельного друга, старался следовать за ним и во многом ему угождать, чем только способствовал укреплению лидерского статуса у дорогого товарища.

Потемнело; зажглись искусственные огоньки, обвившие широкую акацию, взгромоздившую дом на могучие ветвистые плечи.

Пришла пора загадывать желание. Отец поднял именинника на плечи, чтобы тот сумел дотянуться к верхушке многоярусного торта (в этот раз торт был без сюрпризов). Мегаклит взглянул на сестру и задул свечи.

Вдруг кондитерское изделие точно ожило: каждый ярус, выдвинув из своих недр ручки и ножки, ринулся в праздничный пляс.

— С днём рождения! С днём рождения! — скандировало блюдо, перепрыгивая само себя, жонглируя тарелками и разбрасывая конфетти. — Поздравляем тебя, маленький рыцарь!

Кусочки торта сами побежали в руки гостям, их не пришлось даже резать. Вот это эпоха.

Далее по расписанию должна была начаться церемония вручения подарков. Ребята выстроились в очередь. Первым порадовал Мегаклита его темноволосый друг. Он протянул соратнику игрушечный световой меч с настоящей лазерной частью, которая с приятным звуком выдвигалась из рукояти. Малыш был несказанно доволен. Следующий мальчик подарил ему световую секиру, и ещё следующий с неохотой отдал ему световой лук. Словом, проглядывался некоторый тренд в этой череде щедрых поступков.

Очередь дошла и до Пандоры. Краснея, она подарила брату плюшевую зебру с розовым бантом, чтобы, очевидно, потом самой с ней играть. Они оба это понимали и оба этому улыбались. Мегаклиту было приятно осчастливить сестрёнку.

В миг, когда из облаков выкатился полумесяц, с небес спустился ширококрылый альбатрос. Эта статная птица преодолела немалое расстояние, чтобы доставить имениннику дар первой нимфы. В клюве создание держало цветок, уцелевший при перелёте; за бледной лапке висело письмо. Оставив растение у стоп Мегаклита, альбатрос раскатисто загоготал, терзая слух всем собравшимся.

Малец отвязал от животного конверт со знакомой печатью. Внутри он нашёл подписанную карточку: «С днём рождения, мой маленький огнь. Будь сильным и ничего в своей жизни не бойся. Мои благословения». Он подобрал ветвь соланумов — остроконечных белых цветов.

— «Бесстрашие», — пояснил ему отец. — Это значение цветка.

Не успел начаться праздничный салют, как, разрывая тишину трелью «Пегаса», на травянистую полянку прямо с Марса ступил рыжий военный.

— Капитан Феникс! — обрадовалась Пандора, запрыгивая великану на руки.

Взрослая Пандора покосилась на пустое кресло подле себя.

Малышка заливалась смехом, подбрасываемая крепкими руками в воздух.

— Хватит, Феникс, отпусти её, — недовольно зашипел Ганимед.

— Здравствуй! — в перерывах между подбрасываниями Дафна приобняла капитана; ей недоставало длины рук, чтобы сомкнуть ладони у него за спиной. — Ты не писал?

— Хотел сделать сюрприз, — сказал он и опустился на колено, протянув коробочку сыну подруги. — С праздником, Мегаклит. Это тебе.

Мальчик рассмотрел гиганта во всей необъятности образа. Пышные, как у филина, брови сошлись ласково домиком, склонилась добросердечно гора над малюткой. Хватаясь за подарок, рука именинника терялась в ладони военного.

Мегаклит извлёк из коробочки тяжёлый жетон: на монете был выгравирован профиль нимфы Храбрости Киссеиды, окружённый дюжиной блестящих кристаллов.

— Этот жетон побывал со мной в тяжёлых боях. Теперь он твой, удалец!

Малыша погладили по голове. Он поднял взгляд на Феникса: капитан, пусть и небрит, выглядел сносно; в ухе его красовалась серьга с двумя звёздами. Его, облачённого в парадную форму, соседские мальчики поедали глазами живьём.

Дафна была счастлива встретить вновь старого друга. С возрастом он похорошел, отметила она.

— Ну что, мне сегодня достанется торт? — спросил командным голосом солнечный исполин, и толпа мальчишек ожила, все хотели отдать ему порцию. Он был красив и величественен, как закат… К такому выводу пришла Дафна. Но скоро её настроению суждено было испортиться.

Вцепившись мёртвой хваткой за стальной зонтик, на праздник прилетел внеземной дроид. Он звенел шестерёнками, сокращая расстояние с именинником отлаженными до идеала шагами. Его устройство весьма артистично повторяло строение человеческого тела. Если бы его обернули во мрамор, можно было бы полагать, будто его собрали на Венере. Однако робот-посыльный не стеснялся демонстрировать своё холодное естество; не заглушался в нём рокот мотора, с грацией стали сокращались в нём мышцы, так что, вполне вероятно, он прилетел с Япета.

— Послание: Галанису Мегаклиту. От: любящей бабушки, — отчеканил механизм, сперва исполнив партию на трубе. Крутанувшись по оси, он выдвинул конечность так, чтобы точно дотянуться к имениннику.

Мальчик развернул открытку, и та вскружила ему голову приторностью анимированных котят, сгенерированной картинкой сладкого торта, произошла затяжная музыкальная пауза, во время которой из робота выдвинулась конструкция с вальсирующими шестерёнчатыми лебедями. Только когда все едва не покинули свет от старческого видения праздника, репетативно-кричащая мелодия смолкла, чтобы проиграло голосовое сообщение бабушки. Некоторые ребята скривились, услышав её тонкий-тонкий пожилой голосок, надеясь, что послание закончится вождением ножа по стеклу, ибо такую череду звуков вынести было проще.

— Мегаклитик, мой Мегаклитик! С днём рожденья, внучок! — в целях экономии места на виртуальном полотне запись была сокращена до нескольких предложений. — Всех целую, обнимаю, передавай привет сестричке… Ой, чуть не забыла! Подарок!

Из нагрудного отсека посланника вывалился эллипсоид. Внутри провернулись шестерни, что в очередной раз ёмко описало тематику такого мира, как Япет, и из полированного тельца выдвинулись ушастая голова, хвостик и лапки. Роботизированный пёсик залаял. Чудеса будущего не кончались, они следовали друг за другом чередой мимолётных фантазмов.

Мальчик надел на него красный ошейник.

— Как ты назовёшь его, сын?

— Пусть будет Сталик.

Робот-посыльный выжег имя пса на ошейнике.

— Ничего не скажешь, подарок, безопасный для детской психики, — отметила мать. Ганимед промолчал.

Наконец праздничный вечер иссяк запасы неожиданностей. Пора зажигать фейерверки.

Когда все оставили Мегаклита, к нему подошёл военный, доевший третий кусок пирога.

— Надеюсь, ты достигнешь успеха во всём, чего по-настоящему пожелаешь, — сказал он.

— Из меня получится капитан?

— Обязательно, может быть, даже генерал! — рассмеялся военный. — Если, конечно, ты этого хочешь. Это непростой путь. Только вот знай: величия можно добиться не разными способами, необязательно для этого идти в бой…

— Ура! С днём рождения, сын! — скандировал Ганимед, поджигая салюты. Звери подняли сонные головы: ночная тишь разбилась об шум фейерверков. Небесная тьма трепещала от выпадов искр, напоминавших о боли старых сражений, свидетелем которых она становилась. Прерывая сама себя, тирада шумов неслась вверх, покоряя стремительным пламенеющим знаменем вольные просторы атмосферы.

Одна лихая искра не взлетела: она бегала над травой, пока не встретила именинника. «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!» — заверещал снаряд, рассыпавшись возле ребёнка огненным всплеском.

Оглушённый малыш схватился за капитана и плакал, полагая, что навсегда потерял слух. Мать поспешила к сыну, а отец, обескураженный пролётом салюта, так и не сдвинулся с места.

День рождения завершился неплохо, в конце все разошлись по домам.

К слову, никто не соизволил разобраться, как ухаживать за медузами, и они долгое время вращались в аквариуме бесчувственными лентами, пока в итоге не начали разлагаться. Родители не стали покупать дочери новых питомцев, чтобы не повторять старый трюк с хомячками. Так Пандора узнала о том, насколько хрупкой может быть жизнь.

Конец третьего фильма.