Инженер хаоса (гет)

Спустя два года.

Лес был тих и неподвижен, словно затаив дыхание. Снег хрустел под ногами Гарри, поглощая каждый звук, кроме стука его собственного сердца. Оно отдавалось в висках тяжёлым, мертвенным боем. Он шёл навстречу собственной смерти. В кармане он сжимал Воскрешающий камень, и тени самых дорогих людей шептались у него за спиной, даруя мужество, которого ему так не хватало.

И тут воздух рядом с ним разорвался.

Не привычный для Хогвартса хлопок аппариции, а резкий, багровый разлом, пахнущий озоном, гарью и чем-то металлическим. Из него, спотыкаясь, вывалился коренастый мужчина в странной пёстрой куртке, с автоматом за спиной. Гарри вздрогнул и почти инстинктивно навёл палочку.

— Тихо, Поттер, это я! — прошипел Константин, отряхиваясь. Его взгляд, острый и вычислительный, мгновенно оценил обстановку: ночной лес, одинокий Гарри, решительное и обречённое выражение на его лице. — Чёрт. Я опоздал? Битва уже...?

— Была, — коротко бросил Гарри, опуская палочку. В глазах его не было удивления. Казалось, уже ничто не могло удивить его в эту ночь. — Ты куда пропал? Где ты был?!

— Просчитался, — сдержанно, но с нескрываемой горечью ответил Константин. — Думал, главное событие в мае будет. Решил под шумок кое-что... припасти. — Он похлопал по объёмному рюкзаку. — Вышло боком. Так что тут у нас? Финальный аккорд?

— Я должен идти. Один, — твёрдо сказал Гарри, снова делая шаг вперёд.

— Ага, конечно. Один, — фыркнул Константин, шагая рядом. — Я стану невидимым в последний момент. Не мешай мне выполнять работу, парень. Доклад о текущей ситуации. Быстро.

Гарри шёл молча несколько секунд, подбирая слова. Они давились комом в горле.

— Мы проиграли. Хогвартс пал. Пожиратели... они везде. — Он замолчал, заставляя себя выговорить самое страшное. — Фред... мёртв. Люпин... Тонкс...

Он не видел, как скулы Константина напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Но почувствовал, как воздух вокруг него стал холоднее.

— Фред... — тихо, больше для себя, прошипел Константин. — Весёлый был пацан. Идиот, но... светлый. — Он глотнул. — А Тонкс... Нимфадора... Она как?

— Быстро. Не мучилась, — выдохнул Гарри, и ему показалось, что это слабое утешение.

Константин кивнул, резко, будто отгоняя назойливую муху. Его лицо снова стало каменным.

— Ладно. Скорбеть будем потом. На поминках. Сейчас работаем. Ты идёшь на убой. Почему?

— Пророчество... — начал Гарри.

— А, вот это я люблю! — Константин перебил его, и в его голосе вновь зазвучал привычный лекторский тон. — Пророчество — это не закон вселенной, парень. Это не «неотвратимая судьба». Это... разведсводка из будущего. Пойми! Его можно исполнить десятком разных способов. И когда у тебя на руках такая сводка, у тебя появляется не обязанность, а выбор. Выбор — как именно его провернуть.

— Выбор? — Гарри с горькой усмешкой посмотрел на него. — У меня сейчас один выбор — умереть.

— Вот это и есть самое тупое его исполнение! — почти закричал Константин, но тут же взял себя в руки. — Слушай. На данный момент ты — Дитя Пророчества. Тебя, по идее, может убить только он. Так? А что, если не убивать его? Что, если сделать так, чтобы он навсегда перестал быть угрозой?

Он остановился, рыская в рюкзаке, и достал оттуда матовый баллон с наклейкой «Опасно!» и нарисованным черепом с костями. На баллоне было выведено: «Амортенция. Концентрат».

— Видишь? Массовое, необратимое Империо. Один распыл над полем боя — и все Пожиратели, включая его темнейшество, часов на десять станут самыми послушными овечками. А ему лично... — Константин зловеще ухмыльнулся, — ...можно стереть память. До состояния новорождённого младенца. Вечный, безобидный овощ. Это куда гуманнее, чем труп. И надёжнее.

Гарри смотрел на баллон с таким отвращением, будто это была сама смерть.

— Нет! — его голос прозвучал резко и громко, нарушая лесную тишину. — Это... это мерзко! Это то, чем пользуются они! Мы не можем опускаться до их уровня!

— Ага, — ядовито сказал Константин. — «Нехорошо». «Не по-рыцарски». А ты знаешь, что каждое такое твоё «нехорошо» минусует несколько процентов к шансу на выживание для Джинни? Для Гермионы? Для Рона, который только что потерял брата?

— Чем мы тогда лучше их?! — взорвался Гарри.

— Да ничем! — рявкнул Константин, тыча себя пальцем в грудь. — Мы не «лучше»! У нас просто другой список своих, за которых мы готовы пачкать руки! Они — за свою идею чистой крови. А мы — за Джинни, за Гермиону, за Рона! Всё! Вся разница!

Гарри покачал головой, его челюсть была упрямо сжата.

— Нет, Константин. Я не могу.

Константин смотрел на него несколько секунд, потом сдавленно выдохнул.

— Ладно. Хрен с тобой, святой. Тогда хотя бы это надень. — Он снова полез в рюкзак и извлёк бесформенный жилет из тусклой ткани. — Броня. Внутри — коробочки с живыми мошками. Авада Кедавра, понимаешь ли, поражает первую живую душу на своём пути. Пусть поражает мошку. Принцип козла отпущения.

Гарри вздохнул. Он устал спорить.

— Это бесполезно. Я... я сам являюсь крестражем. Часть его души во мне.

Он вытащил из кармана Чёрный Камень и показал его Константину.

— Но... если всё сделать правильно, он убьёт во мне свою часть души. А я... я, возможно, выживу.

Константин замер, его глаза сузились. Он смотрел то на Камень, то на палочку в руке Гарри, то, словно ища что-то невидимое над его головой.

— Воскрешающий Камень... Бузинная Палочка... И мантия у тебя, я уверен, при себе... — он медленно прошептал. — Три Дара Смерти. Чёрт. Так ты Хозяин Смерти. Вот откуда такая уверенность. Понятно.

Он резко дёрнул бронежилет и стал напяливать его на себя.

— Что ты делаешь? — удивился Гарри.

— А то. Если твой план не сработает и ты таки умрёшь, — Константин щёлкнул застёжками, и его голос приобрёл стальные нотки, — я тебя лично воскрешу и набью морду за то, что заставил нервничать.

Гарри неожиданно рассмеялся. Коротко, хрипло, но это был смех.

— Справедливо, — сказал он. Потом его лицо снова стало серьёзным. — Теперь слушай меня. Твоя задача — не дать никому вмешаться. Но я должен выйти к нему один на один.

— В смысле, один на один? — недоверчиво спросил Константин. — Ты собрался дуэлиться с архиличом, у которого палочка-прародительница? Чем ты его мочить собрался? Экспекто Патронумом? — Он вдруг осёкся и посмотрел на Гарри с новым интересом. — А... Понял. Ты просто отвлечёшь его, пока я его грохну?

— Нет! — резко ответил Гарри. — Я должен дать ему себя убить. Вернее, сделать вид. Он должен быть уверен, что убил меня. Только так он сможет уничтожить крестраж в себе. «Сила любви», что спасла меня в детстве, здесь уже не сработает. Теперь всё иначе.

— Сила любви... — с горькой усмешкой проворчал Константин. — Дамблдор был прав, она существует. Только заключается она не в том, чтобы ждать, пока тебя убьют. А в том, чтобы убить всех, кто угрожает твоим близким.

Гарри поморщился, но спорить не стал. Время споров закончилось.

— Ладно. Когда всё начнётся... Нагайну нужно будет убить. Как только она появится.

— Ага, — кивнул Константин, снимая с плеча автомат и проверяя предохранитель. — И Беллатриссу. Чтобы потом по всей стране за ней не бегать. Жаль, конечно, талантливая магичка. Была.

— Согласен, — без тени сомнения сказал Гарри. — Придётся.

В этот момент из замка, чьи тёмные башни виднелись сквозь деревья, донёсся усиленный заклинанием ледяной голос, который пронизывал до костей.

— ГАРРИ ПОТТЕР... — гремел голос Волан-де-Морта. — ТЫ ПРИШЁЛ УМЕРТЬ...

Гарри глубоко вдохнул. Он посмотрел на Константина и кивнул.

— Не подведи.

— Не умри, — коротко бросил в ответ Константин.

Он отступил в тень сосны, коснулся своей палочки и прошептал: «Делюминейт». Его фигура растворилась в воздухе. Последнее, что услышал Гарри, прежде чем сделать шаг навстречу своему судьбе, — это тихий, чёткий щелчок затвора АК-74, прозвучавший из пустоты.