Возвращение ( Цена равновесия) (гет)

Когда я снова пришла в себя, на меня смотрели карие, потускневшие от времени глаза. В комнате было светло, из маленького окошка лилось солнце, доносилось пение птиц. Наконец-то я разглядела свою спасительницу. От карих внимательных глаз расходилась сеточка морщинок. Прямой нос, густые брови, на переносице — шрам в форме полумесяца. Смуглое лицо делало поседевшие, когда-то чёрные волосы ещё белее. Обветренные губы слегка приоткрывали ровный ряд чуть пожелтевших зубов. Лицо можно было назвать красивым. А вот с возрастом угадать сложно. У магов, как и у вампиров, о возрасте можно только гадать.

Она в свою очередь разглядывала меня — осторожно, будто чего-то ожидая. Я попыталась сесть. Женщина резко выпрямилась во весь свой немалый рост.

— Если опять начнёшь бредить и кричать — усыплю.

Я замерла. «Мало ли что я творила, пока бродила в чертогах разума». Она пригляделась.

— Ты вернулась? — Я медленно кивнула.

— Вот имрюк, я уж думала, этот гхыр никогда не кончится.

Услышав троллью брань, я едва не рассмеялась от облегчения. После всех странствий и головоломок это была музыка.

— Полный мирдюк… — пробормотала я, откидываясь на подушку. — Сколько прошло времени?— После чего? — На её лице снова застыла маска суровости.

— После последнего разговора. «Или это снова поворот воображения? Может, я так и не выбралась?» Я бросила взгляд на руку. Кольцо на месте, висит на костлявом пальце. Мой взгляд не укрылся от неё, но она промолчала.

— Около десяти дней.

Я задумчиво потеребила кольцо.

— Путеводитель? — Она как-то странно, с грустью и восхищением, смотрела на мою руку. — Без него у тебя практически не было шанса. Я инстинктивно сжала ладонь, оберегая драгоценность. «Можно подумать, я сама этого не понимаю!» Обида кольнула — чудесное пробуждение обернулось разочарованием.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять, — по привычке округлила. Она фыркнула и полезла в шкаф.

— Как тебя зовут? — рассудила, что после пережитого могу обращаться на «ты».

Женщина замерла, уставившись в пустоту. Словно впала в ступор.

— Зови меня Нии. Просто Нии.

— Нии… ладно. — Мне хотелось сказать, как я благодарна, но это казалось неуместным.

Я села, свесив ноги. Острой боли не было, хотя ломота присутствовала. На мне была рубаха неопределённого цвета и покроя, из-под которой торчали кости. Пышными формами я никогда не отличалась, но сейчас и вовсе напоминала скелет. Медленно поднялась на ноги — они дрожали. Первый шаг дался тяжело, дальше пошло бодрее. Шатающейся походкой добралась до зеркала. «Вот же…»На ум пришли только тролльи ругательства. С мутной поверхности на меня смотрел живой скелет со сплошным синяком вместо лица, огромными глазами, полными ужаса, и распухшими губами.

— Я что, навсегда такой останусь? — Я пыталась подавить панику. Я никогда не парилась из-за внешности, но сейчас меня бы и на кладбище за свою приняли. «Нет, на кладбище мне теперь только по назначению… Отбегалась».

Ноги подкосились. Словно только сейчас до меня дошло, что произошло. Пока я карабкалась, пыталась выжить, забыла о последствиях. «Кто я теперь?..»

— Что расклеилась? Я посчитала первостепенным заживить органы. Надеюсь, не против… — в её словах сочился сарказм.

Я рассеянно кивнула. «Да… В масштабах вселенной моя внешность — ерунда».Поднималась медленно, неловко, но решительно. «Буду решать проблемы по мере поступления».

— Где мы? Кажется, это не Белория.

— Да. Не Белория. Я ждала продолжения, но Нии, видимо, решила, что сказала достаточно.

— Вот, — она протянула какую-то одежду. — Переоденься, должно подойти.

Рубаха, хоть и мужская, сидела почти впору. Штаны, тоже мужские, были велики, но на завязках, потому не спадали. Пока я управлялась, Нии подошла с огромными ржавыми ножницами. Я отпрянула, с подозрением глядя на орудие пыток.

— Повернись. Нужно обрезать волосы. Я шарахнулась. Это уже перебор! От меня и так ничего не осталось. Нии грубо схватила за руку.

— Волосы отрастут. А если мои клиенты увидят тебя в таком виде — нам не поздоровится. — Она пристально смотрела на меня. — Я-то выживу. А ты вряд ли выхилишь.

Меня больно кольнуло это замечание. Ещё несколько месяцев назад я бы выстояла против десятка таких, а теперь я просто человек…Я зло тряхнула головой, загоняя чувства вглубь, и села на шаткий табурет. «Разберусь потом». Нии ловко защелкала ножницами. Я будто со стороны наблюдала, как рыжие пряди скользят по плечам и падают на пыльный пол. Вспомнилось, как Лён любил перебирать эти волосы пальцами, а я млела, как кошка…

Нии права — волосы отрастут, лицо заживёт. Меня занесло в незнакомое место со своими законами. Чтобы вернуться, я должна подчиниться правилам этой странной женщины.

— Ну вот. Почти идеально.Я глянула в зеркало. На меня смотрел мальчик с рыжими вихрами и серьёзными голубыми глазами. «Возможно, именно так выглядели бы мои братья сейчас». Я не вспоминала их много лет. Забыла, что когда-то у меня была семья. Это путешествие в чертоги памяти вскрыло старые раны. Мне казалось, они заросли бесследно. Лишь однажды я вспомнила о них — тогда, в пещере с Лёном…

— Может, расскажешь, где я и как сюда попала?

— Потом, — женщина вся превратилась в слух; я тоже прислушалась, но не уловила ничего. — Прячься в шкаф. — С этими словами она бросилась в прихожую.

Я уставилась на своё убежище. Даже если втиснусь, где гарантия, что он не рухнет? Но делать нечего — с улицы доносились мужские голоса. Сложившись гармошкой, я с трудом втиснулась в ненадёжную конструкцию и даже прикрыла дверцу.

— «Лесная баба», вчера с гор спустили двоих «отреченных». Нужны успокаивающие настои.— А ко мне зачем пришли, а не к лекарю? — Услышав речь Нии, я поняла: со мной она разговаривает ещё очень даже ласково. — Зачем он у вас вообще числится? — Зазвенели склянки.

— Десять золотых.— Но…— Если не устраивает — я никого не держу.

Голоса смущённо зароптали, но, судя по звуку, деньги отсчитали. Когда голоса затихли, мы со шкафом расслабились и завалились.

Удивительно, как быстро я восстанавливалась после месяцев без движения. Тело ещё ныло, но приятно было ощущать эту боль.

— Что ты знаешь об «отреченных»?

— Стандартные факты из истории субкультур. — Я сладко потянулась. — Знаю, что в Белории их давно не было. Поговаривают, у них не осталось послушников. Ну и легенду про «Бунт отступников»: тогда десять человек перерезали две трети населения Улимов. И тут я вспомнила: те, кто приходил за снотворным, сказали: «Спустили с гор двух отреченных». Я уставилась на Нии.

— На самом деле это лишь часть истории. — Женщина сделала вид, что не заметила моего замешательства. — До того как добраться до Белории, они уничтожили несколько прибрежных поселений в Междумирье. Остановить их смогли лишь десять отборных магов-практиков. По одному на каждого. Я присвистнула и отхлебнула из кружки. «Что ж, историю субкультур преподавали из рук вон плохо».

Я напрягла память:*«Отреченные — смертники-наёмники, воспитанники Жёлтого монастыря. Местонахождение монастыря неизвестно, но очевидцы утверждают, что он где-то в горах. Возраст культа тоже неясен. Говорят, они старше первых магов. А кто-то — что первые маги пошли от них. Они покупают или воруют детей (источники расходятся) и воспитывают идеальные машины. Они могут управлять страной, организовать переворот, убить десять лучших воинов голыми руками. Могут сражаться, даже потеряв 70% крови. Легко соблазняют и мужчин, и женщин. Их обучают абсолютно всему. У них нет понятия «нет таланта»: либо владеешь навыком идеально, либо умираешь. Когда мальчикам исполняется двадцать лет, их отпускают на тридцать дней на волю — посмотреть, готовы ли они отказаться от вольной жизни. Большинство возвращаются и проходят обряд посвящения. Лишь немногие выбирают иной путь. После посвящения уйти нельзя. Иногда машины ломаются. Некоторые сходят с ума — «Отступники». Их невозможно контролировать, они теряют связь с реальностью. И однажды десять таких машин пришлось устранять боевым магам… а оказалось, масштаб жертв был куда больше».

— Почему «отреченные» не устраняют «отступников» сами?

— Потому что после посвящения их охраняет Братство.

Я возмутилась. Какая безответственность!

— После того случая собрали совет со всех близлежащих земель. Решили выделить территорию для выселения отступников. Каждая земля направила по представителю для контроля «Усыпальницы».

— Усыпальницы?

— Да, это место так называют. Теряя призвание, отступники теряют искру жизни и угасают. Первые несколько дней они непобедимы, а потом сгорают. Их век недолог. — Нии говорила с таким сожалением, что передо мной вставали жуткие картины.

— Значит, успокаивающее зелье было для отступников? — Уточнила, хотя уже догадывалась.

— Да. Мы усыпляем их, пока не пройдёт неуправляемый период.

— Мы? То есть мы… сейчас… в Усыпальнице? Нии спокойно кивнула. «А всё так безобидно начиналось. Была просто свадьба…»

— И для чего такая конспирация? — я потрогала короткие волосы.

— Ты женщина, — Нии как-то странно на меня посмотрела, скривилась. — Ну, или типа того. Женщины здесь вне закона. Ты можешь всколыхнуть угасающий огонь, разбудить их. А чем они тише, тем проще хранить порядок. Для егерей ты — незаконное проникновение. Тебя можно сдать правлению за десять золотых. А это значит — неделю не выходить на охоту.

Она говорила так спокойно, будто обсуждала погоду.

— А ты?— А я ««Лесная Баба». Для егерей я своя. А местные меня боятся.

«Ну, их можно понять… я её тоже боюсь».

— Магия здесь вне закона.

— Почему?

— Маги разных земель пытались проникнуть сюда. Боялись, что «отступники» поднимут бунт. Хотели уничтожить их, пока те беззащитны.

«Вот гхыр… она действительно им сочувствует».

— С тех пор появились егеря. Они — отреченные, следят за порядком. А точнее — за незаконным проникновением. Маг, даже мёртвый, стоит 50 золотых. Она посмотрела на меня почти с сочувствием. Я сглотнула.

— Ты должна понять одну вещь. Здесь — отдельный мир. Со своим укладом и очень непростыми законами.

— А ты здесь… что ты здесь делаешь?

— Я — вклад Белории, — в голосе прозвучала горечь.

— Ты училась в Школе?

— Да. Я Архимаг…

— Тебя распределили?

— Скорее, сослали.

Я молчала. Нии — тоже. После этого разговора у меня осталось больше вопросов, чем ответов.«Что ж, разберусь с этим позже». А сейчас — спать.

Я всегда любила весну. В ней столько жизни! Я даже забыла об этом. Для мага-практика самое хлебное время — лето и осень. Ну, ещё изредка работа зимой. А весной даже нежить «радуется» — в общем, не шалит. Сильный порыв ветра занёс мне за шиворот несколько холодных капель, возвращая к реальности.

«Итак, что мы имеем? Гхыр с маслом, если честно. Если верить той информации, что я получила, мне отсюда не выбраться. Здесь сильнейшие защитные чары. Если кто-то покинет территорию — егеря узнают сразу. Если чудом обману барьер — горы не перейду. Тропы знают только послушники Монастыря. Без магии я продержусь там от силы несколько часов».

— Эй, раз уж тебе не лень таскаться по этой сырости — пойди набери берёзовых почек.

— Меня зовут Вольха.

— Да без разницы. С равнодушным лицом она швырнула мне тару и захлопнула дверь. Вот и живу здесь под кличками «Эй» или «Ты».

— Действительно, «какая разница», — проворчала я скорее по привычке , а не зло. Если разобраться — какая разница, как ко мне обращаются? Я уже и сама не уверена, что от меня что-то осталось.

Я ковыляла по жидким проталинам к березняку рядом с домом «этой женщины».

«Интересно, за что её сослали? Наверняка, не только за мерзкий характер».

— Эй, а ты кто? Я замерла. Местных мне встречать ещё не доводилось. Пока я решала, кем прикинуться — «тупой» или «глухой», незнакомец подошёл вплотную и ждал ответа. Спиной я чувствовала его недовольный взгляд. Оборачиваться не хотелось. «Значит, буду глухой». И продолжила, как ни в чём не бывало, обдирать почки.

— Эй, ты глухой, что ли?

«А что, не видно? Я изо всех сил показываю, что глухая!» Удар двери о косяк избавил меня от необходимости действовать.

— Архумант, что тебе нужно? — слова сочились ядом и сарказмом. Я не понимала, в каких они отношениях и чем грозит мне разоблачение, но ужасно хотелось обернуться.

— Разве так встречают старого друга? — в голосе слышалась насмешка.

— Оружие здесь запрещено, так что — как могу, так и встречаю. Ты по делу или просто настроение портить пришёл?

— Почему мы не можем быть друзьями? Это из-за волдаков? Так это же просто маленькая прихоть. Они же никому не вредят — едят себе мертвечину, очень милые.

«Ничего себе, милые! Завёл нежить, как домашних питомцев. Они едят мертвечину, пока не попробуют живое мясо…»

— Да плевала я на твоих зверушек! Ты меня в принципе бесишь.

— Почему ты прозябаешь здесь, в лесу? С твоими способностями и моей харизмой мы бы устроили здесь райский уголок! Ты только представь: провозгласим себя правителями, придумаем законы, создадим мир заново! — голос стал лихорадочным, собеседник явно возбудился. — Почему ты противишься?

— То, что Междумирье назначило тебя, — не иначе как хотели избавиться от головной боли. Более бездарного члена правления я не видела. У нас здесь иная цель, если ты не забыл. Мы не должны злоупотреблять положением. Мы должны чтить местные правила и этих существ. Ты забываешься.

— Да ладно! Они — ходячие трупы. Ничего не заметят. Да и за нами давно никто не следит — можем и поразвлечься. Здесь же тоска!

— Так что тебе нужно? — от её тона у меня волосы встали дыбом. — Выкладывай или проваливай.

— Мне нужно зелье ночного видения.— Что же ты за некромант, если такую мелочь сделать не можешь?

— Я не травник! Я общаюсь с мёртвыми. Или не-живыми. — Голос стал развязным и самодовольным.

Они помолчали. Ненависть, которую источала Нии, можно было потрогать руками.

— Если узнаю, что перепродаёшь мои зелья — скормлю тебя твоим же зверюшкам. Мужчина судорожно сглотнул.

Нии зашла в дом, послышался звон склянок.

— Ну, и что я тебе должен? — Он позвенел явно тугим кошельком. — Я знаю, ты хорошо наживаешься.

— Услугу.

— К-к-какую? — незнакомец явно струхнул.

— Не знаю.

— Надеюсь, ничего незаконного? — он пытался хорохориться, но получалось плохо.

— Не больше, чем обычно.

Мужчина то ли хрюкнул, то ли хмыкнул, взял пузырьки из рук Нии.

— Мне до сих пор интересно — зачем тебе понадобился тот труп? Учти, я закрываю глаза на твои промахи и нарушения.

— Не больше, чем я — на твои.

На этом они разошлись.

Я медленно повернулась. В руках — полная баночка почек. Нии закатила глаза и захлопнула дверь. Мне определённо было о чём подумать.

Нии спокойно хлопотала на кухне.

— Он говорил обо мне?

— Нии непонимающе посмотрела на меня.

— Ну, про твои нарушения…

— У всех членов правления свои заморочки. И никому не хочется в них копаться.

— А сколько вас?

— Четверо.

— А где остальные?

— Виделась с ними только на инструктаже. Они занимаются своими делами. Меня это не касается.

— А этот?

— А он — как репей. Цепляется ко всем, его никто не терпит, и отвязаться невозможно.

— А какую услугу ты от него хочешь?

— Возьми почки, размели и просуши.

У Нии очень избирательный слух — слышит только то, что нужно. Я уже привыкла.

— И вот, возьми. — Она протянула мне тонкую верёвочку.

Я озадаченно покрутила её в руках.

— Кольцо на верёвку повесь. Нам повезло, что зашёл Арам. Зайди кто-то из егерей — пришлось бы тебя убить. И она спокойно продолжила заниматься делами.

А я задумалась: не попросить ли к этой верёвке ещё и мыло?