XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

Кто-то проливал жидкий мёд на края занавесок. Шучу, это было утреннее солнце. Свет был мягким, но он светил будто бы без особой охоты, солнечный диск ещё не проснулся до конца и настоящего тепла давать не собирался. Осень в Хогвартсе всегда наступала внезапно: ещё вчера ты ходил без мантии и думал, что так будет вечно, а сегодня холодный воздух успевает залезть под воротник прежде, чем ты успеваешь зашнуровать ботинки.

Гермиона поморщилась от тонкого, почти неуловимого ощущения свежести, которое пробирало через ткань одеяла и заставляло медленно, но неотвратимо возвращаться в реальность. Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, тот самый, который она знала так давно, что могла бы перечислить по памяти все трещинки.

В груди ещё оставалось то лёгкое послевкусие ночи. Не воспоминание, скорее ощущение, будто кто-то провёл ладонью по её изгибу руки пером с чернилами и оставил там тонкий след, который не хотелось стирать. Она перевернулась на бок, натянула одеяло повыше, пытаясь удержать это ускользающее тепло внутри себя чуть дольше.

Но было утро, а утро требовало действий.

Она села, потянулась, зябко втянула плечи. Рядом на столике лежал аккуратно сложенный список дел, она составляла его вчера поздно вечером, после штаба, когда пыталась отвлечься от мыслей.

«Тренировка Рона и Гарри — 10:00. Встреча с Джинни — после завтрака. Проверить новые данные о постах Gossip Witch. Вернуть книгу Мадам Пинс».

Всё просто. Она быстро привела себя в порядок и спустилась в гостиную. На лестнице было прохладно, так что шаги сами собой стали быстрее. Внизу уже сидели несколько первокурсников, собираясь на уроки: кто-то зевал в учебник, кто-то спорил, какой урок хуже — Зельеварение или История магии.

Гермиона улыбнулась им краем губ и прошла к портрету. Когда она вышла в коридор, осенняя атмосфера обрушилась на неё всем своим арсеналом: запахом мокрого камня, пожухлой травы, далёким эхом ветра, который гулял где-то у башен.

Хогвартс осенью был особенным: громоздкий, золотой, чуть грустный, зато в Большом зале было тепло. Гарри уже сидел за столом, уплетая тосты с такой скоростью, будто боялся опоздать даже на завтраке. Рон выглядел одновременно сонным и напряжённым (редкий, но узнаваемый набор эмоций перед квиддичной тренировкой).

— Доброе утро!

— Утро, — Рон нервно постукивал пальцами по краю тарелки.

— Он волнуется, — сообщил Гарри с полным ртом.

— Тебе легко говорить! Ты ловец! Тебя никто не пытается сбить с метлы каждые две минуты!

Гермиона нежно улыбнулась Рону. И всё же… внутри сердце сжималось, будто осенний ветер пробирал до самого нутра, а оно пыталось отчаянно спрятаться.

После завтрака все разбежались по делам, в частности, Гарри и Рон ушли собираться на тренировку. Рон нервно поправлял перчатки, будто от плотности посадки зависела судьба мира, а Гарри уверял его, что всё будет хорошо. Джинни же, едва дождавшись, пока парни исчезнут в коридоре, потянула Гермиону за рукав:

— Сегодня идеальная погода. Пойдём гулять, пока Рон с Гарри там машут метлами и изображают героев.

Подруга шла чуть впереди, как всегда уверенная, слегка порывистая, ветер всегда был её волосам союзником, нежно колыхая их.

— Слушай, я тут всё утро думаю. Нам надо вычислить этого Ромео.

— Зачем? Это вообще не наше дело.

— Как это зачем?! — Джинни всплеснула руками. — Кто-то третий день подряд оставляет какой-то девчонке конфеты, обчищает теплицы профессора Спраут, и при этом ни одна живая душа не знает, кто он и кто она. Это же лучшая загадка сезона! Сплетница и та облизывается.

— Сплетница облизывается на всё, что шевелится...

— Не увиливай. — Подруга ткнула её локтем. — Я серьёзно. У нас уже есть штаб, доска, методы. Один вечер — и мы знаем, кто этот тайный воздыхатель.

— Нет.

Гермиона сказала это резче, чем собиралась, в целом, ей-то какое дело? Но и совать нос в очередные чужие дела совершенно не хотелось.

— Сплетница вредит людям. А этот твой Ромео... ну, дарит кому-то цветы анонимно. Кому от этого плохо?

— Да я и не говорю, что плохо! — девушка рассмеялась. — Просто интересно.

— Вот пусть и остаётся интересно. Если человек хочет выражать свои чувства анонимно — это его право.

Джинни остановилась и посмотрела на неё с искренним любопытством.

— Слушай, а ты в курсе, как странно это звучит из твоих уст? Ты. Та самая, которая завела на всю школу доску с нитками и подозреваемыми. Готова распотрошить любого анонима в Хогвартсе, но не этого. Почему?

Гермиона почувствовала тепло в районе ушей и порадовалась, что румянец можно списать на прохладный осенний ветер.

— Потому что этот никому не делает больно. Разница есть.

— Угу, — протянула Джинни, явно не вполне убеждённая, но решившая пока отступить.

Они свернули на дорожку вдоль теплиц. Там воздух был чуть теплее, а земля под ногами хлюпала влажной травой. Из окна теплицы виднелась профессор Спраут, разговаривающая с кустом, который подозрительно вибрировал.

— Кстати, вон она, главная жертва нашего Ромео, — Джинни кивнула в сторону теплиц. — Если он и сегодня что-нибудь срежет, Спраут его проклянёт раньше, чем мы вычислим.

— И поделом, — буркнула Гермиона, но без особого запала.

— Грядёт хаос! Хогвартс осенью всегда сходит с ума.

Джинни с философским видом оглядывала сад. Ветер поднимал листья, кружа их золотыми спиралями.

— Ты сейчас о растениях или о студентах?

— О Gossip Witch, конечно. Ты ведь тоже всё это анализируешь. Клянусь, я же видела, как у тебя глаза зажглись, когда появилась новая загадка.

— Не зажглись! Я просто… проверяю факты.

— Проверяешь по ночам? — Джинни приподняла бровь. — В четыре утра?

Гермиона чуть споткнулась и резко повернулась к ней:

— Чего?

— Того. — Джинни смотрела на неё с любопытством охотника, заметившего робкое движение в зарослях. — Сплетницу в четыре утра не ловят, её посты выходят днём. Так что ты там делала?

Гермиона приоткрыла рот, потом закрыла, перебирая возможные объяснения:

— Возможно… планшет сам обновился. Или...

— Или ты с кем-то общалась, — мягко, но безжалостно закончила Джинни.

Гермиона напряжённо выпрямилась.

— Возможно. Но это ничего не значит.

— Гермиона, — Джинни расплылась в широкой улыбке и наклонилась ближе, будто собиралась сообщить подруге страшную тайну. — Это хорошо.

— Что хорошо?

— Что ты с кем-то общаешься. Кто-то, кроме нас, вызывает у тебя такие… — она обвела пальцем вокруг её лица и ухмыльнулась, — эффекты. И, кажется, я начинаю понимать, чего ты так грудью встала за нашего Ромео.

— У меня нет никаких «эффектов»! И это совершенно не связано!

Мерлин... Гермиона звучала раздражённой, и, по факту, такой и была. Джинни удивлённо подняла брови:

— Воу-воу. Я не прошу подробностей и не собираюсь лезть. Просто вижу.

Подруга снова двинулась вперёд, пнув носком ботинка кучку рыхлой земли.

— Но если ты вдруг решишь, что тебе можно дружить с кем-то, о ком не знают мальчики, — знай, я только за.

Гермиона молчала. Ветер шуршал в кронах, опавшие листья мягко касались её ботинок, танцуя изысканные па. В груди будто стало немного легче и одновременно тревожнее.

— Знаешь… — она решила сменить тему, прежде чем подруга подобралась ещё ближе. — Мне иногда кажется, что Gossip Witch знает слишком много.

— И слишком метко пишет, — Джинни с отвращением вспомнила первую сплетню. — Словно видит людей насквозь.

Гермиона украдкой взглянула на неё.

— А ты… ты бы правда хотела узнать, кто это?

— Я? Конечно! Мне любопытно по природе, а вот ты... ты хочешь узнать по другой причине.

— По какой же?

— Ты боишься, что он напишет что-то неправильное или опасное, обидит тех, кто тебе дорог.

Гермиона отодвинула прядь волос от лица. Да, всё именно так. В голове внезапно всплыли слова Малфоя: «...задели твоих любимчиков, и вот ты уже готова сжечь инквизицию».

— И, — продолжила Джинни уже серьёзнее, — ты боишься, что кто-то может использовать этот сайт… для чего-то большего, чем сплетни.

Гермиона замедлила шаг.

— Чёрт, Джинни, ты видишь меня насквозь. Даже немного обидно!

Джинни рассмеялась, изображая руками, что сканирует её голову.

— И ты хочешь это остановить!

— Да, — выдохнула Гермиона. — Хочу.

Они остановились у перил над озером. Осенний свет играл на поверхности воды, отражая медные кроны деревьев. Ветер тронул их волосы, словно приглашая поделиться ещё чем-то важным. Гермиона уткнулась взглядом в воду.

— Но чем больше я анализирую… тем меньше понимаю. Как будто все следы ведут к тем, к кому вести не должны.

— Добро пожаловать в жизнь, — сказала Джинни с улыбкой. — Логика — это тонкая вещь, но люди нелогичны. Это делает расследования… интереснее.

Гермиона кивнула, немного задумчиво и раздосадовано. Они молча смотрели на озеро, пока издали не донёсся гул стадиона (видимо, Гарри с Роном начали тренировку).

— Пойдём посмотрим?

— Пойдём.

Стадион Хогвартса шумел громко ещё до того, как они подошли. Ветер разгонял облака и гнал по трибунам одинокие листья, словно маленьких разведчиков. Гриффиндорская команда уже собиралась в центре поля: метлы под мышками, шарфы на шее, и общая атмосфера боевого настроя, которая всегда появлялась перед важными матчами.

— У Рона дрожат руки, — заметила Джинни, прищурившись. — Надеюсь, это лишь из-за холода.

Гермиона скрестила руки на груди.

— Ты уверена, что хочешь просто смотреть? Ведь можешь пойти и потренироваться с командой.

— Могу, — легко согласилась Джинни, — но лучше составлю тебе компанию. Плюс, я хочу запечатлить в памяти каждый момент, когда мой брат не попадает по мячам.

Гермиона покачала головой, улыбаясь уголками губ. Они поднялись по деревянным ступенькам на трибуну, доски тихо скрипели под ногами, воздух пах влажным деревом и осенней травой, сочетание, которое Гермиона почему-то всегда связывала с надеждой. Может, потому что каждая тренировка казалась ей обещанием: всё будет хорошо, если просто смотреть вниз и понять, что жизнь продолжает свой бег.

Внизу Гарри и Рон уже обменивались короткими репликами:

— Ты уверен, что нормально себя чувствуешь? — Гарри поправлял криво сидящие очки.

— Да! Ну… возможно. Наверное. Может быть.

— Прекрасно, — пробормотала Джинни. — Невероятно уверяющее «да».

Гарри вскарабкался на метлу, взлетел и сделал круг над полем. Рон глубоко вдохнул, проглотил, кажется, собственную тревогу и поднялся вслед. Гермиона присела на скамью, поджав ноги. Отсюда всё выглядело немного безопаснее, чем снизу, будто сама высота трибун сглаживала острые эмоции.

— Рон нервничает...

Джинни присела рядом.

— Он всегда нервничает, — она пожала плечами. — Но это… хороший нервяк. Когда всё слишком спокойно, он наоборот играет хуже.

— И всё равно… — Гермиона поджала губы. — Он слишком сильно переживает.

— Это наша болезнь, — хмыкнула Джинни. — Весь Уизли-вирус состоит из: «я должен доказать, что чего-то стою».

Гермиона опустила взгляд. Да… это она знала и, кажется, даже заразилась им сама воздушно-капельным путём.

На поле Гарри подавал мяч, он всегда тренировал Рона мягче, чем других, потому что знал: грубость Рона не подстегнёт, а сломает. Рон поймал первый мяч уверенно, второй — с заметной паузой, третий… вырвался из его рук и пролетел в нескольких дюймах от кольца. Гермиона видела, как Рон резко напряг плечи, но не стала кричать ему какие-то советы. Он ненавидел, когда она вмешивалась в процессе. Его собственный путь к уверенности не терпел объяснений, и она это уважала.

— А-а-ай, — Джинни зажмурилась. — Ну что за руки из жопы.

— Он справится, — в голосе девушки металлической ноткой звучала уверенность, и Джинни с опаской посмотрела на неё. — Я верю в Рона.

На поле Гарри что-то выкрикнул (похоже, шутку), и Рон улыбнулся. Ещё несколько подач, и он уже ловил мячи уверенной хваткой, даже рискнул: отбил один, наклонившись назад, и, когда поймал, вскинул кулак вверх. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как в груди расширяется тёплое, чуть щемящее чувство.

— Он так любит это всё... Полёт. Стратегию. Азарт.

Джинни кивнула, прикусывая губу:

— Иногда ему нужно, чтобы кто-то верил в него, даже когда он сам не верит...

Гермиона бросила на неё взгляд, и та добавила вкрадчиво:

— ... ты такой человек для него.

— Это ведь… не только из-за меня.

— Конечно, нет, но ты — часть его «быть лучше». Он так смотрит на тебя, Гермиона… — Джинни мечтательно подняла глаза к небу. — Иногда мне хочется, чтобы Гарри всегда так смотрел на меня.

Гермиона покраснела.

— Та ну тебя!

Подруги наблюдали за полем, смотрели на Рона, который врезался взглядом в мяч, будто тот был врагом, на Гарри, который терпеливо обводил круги, подстраиваясь под ритм друга. На их ребячество, которое было родным.

Наконец Гарри спустился, Рон последовал за ним, чуть не спрыгнув с метлы, не дождавшись остановки. Он приземлился, смахнул волосы со лба и сразу же посмотрел в сторону трибуны. Когда он увидел Гермиону, его лицо расплылось в улыбке, а уши моментально покраснели. Гермиона подняла руку в лёгком приветствии.

— Он старается выглядеть естественно, — Джинни внимательно следила за каждым движением брата. — Получается... так себе.

— Джинни, — Гермиона нахмурилась, но улыбка всё равно прорвалась наружу.

— Ну а что.

Вся остальная команда тоже закончила тренировку. Гермиона поднялась, поправила мантию и посмотрела вниз, на поле, где Рон снова рассказывал Гарри что-то слишком громко, пытаясь отвлечься от мысли, что кто-то за ним наблюдал всё это время.

Джинни зевнула:

— Пойдём? На нас сейчас нападёт холод, и я не в настроении замерзать.

Они шли вдоль стадиона, и Гермиона поймала себя на странном ощущении: она любит наблюдать за Роном вот так, со стороны. Любит видеть, как он справляется, как растёт, как идёт вперёд, даже если сам не верит, что может. Это чувство было… тёплым и полным гордости за него. Девушка тихо улыбнулась и покрепче укуталась в шарф.

* * *

💌 А у нас, кажется, завёлся Ромео

Третий день подряд кто-то заваливает одну счастливицу знаками внимания: позавчера — засушенная роза на парте в аудитории, вчера — записка мелом на доске, сегодня — коробка шоколадных конфет, усыпанная лепестками, и снова ни единой подписи.

Девочки уже разделились на «как романтично» и «как жутко», и, честно говоря, я разрываюсь вместе с ними.

Так кто же ты, наш загадочный Ромео? И, главное, кто та самая Джульетта, ради которой ты обчищаешь оранжерею профессора Спраут?

Имена принимаются в комментариях. Я слежу.

XOXO, Gossip Witch

* * *

Вечер стекал по стенам Хогвартса золотыми ручьями света. Факелы уже разожгли, но сумерки всё ещё держались за витражи, как будто не хотели отпускать дневное тепло. После тренировки они с Джинни разделились: Джинни пошла на ужин с командой, а Гермиона решила сперва зайти в библиотеку. Там было тихо, как и всегда вечером. Запах пергамента и сухой пыли обволакивал, создавая странное, почти монастырское спокойствие. Она сдала книги, которые закончила читать утром, взяла новую по предмету МакГонагалл, и задержалась ещё на несколько минут перед полкой с магической философией.

На улице уже темнело, когда она поднялась в гостиную Гриффиндора. Там было светло и шумно: первокурсники растерянно искали учебники, кто-то спорил о трансфигурации, двое четверокурсников играли в шахматы с чрезмерным драматизмом. Рон сидел у камина, Гарри рядом, чуть наклонившись вперёд, что-то рассказывал, размахивая рукой. Рыжий вроде и слушал, но взгляд его время от времени соскальзывал на дверь, будто он проверял, вернулась ли она.

— Гермиона! Как погуляли?

— Чудесно. Как в целом ощущение от тренировки?

Рон засиял.

— Гарри сказал, что я сегодня был лучше, чем вчера. В два раза лучше. Нет, в три! Даже мяч поймал, который обычно пролетает мимо. Видела?

— Видела, — при этих словах Рон будто стал выше на пару сантиметров.

Гарри ухмыльнулся:

— Он, конечно, делает вид, что это всё отработка техники… Но я думаю, он старался, потому что знал, что ты смотришь.

— Гарри!

Гермиона покраснела, но не так сильно, как Рон. Она знала: Гарри поддразнивает, но по-доброму, и Рон… он действительно старался.

Девушка присела рядом. Джинни присоединилась к ним через пару минут, шутя и размахивая ложкой, будто она была волшебной палочкой. В их месте на ковре у камина было тепло и как всегда тесно. Рон пересказывал тренировку, размахивая руками, Гарри поправлял, Джинни выкрикивала комментарии, которые были наполовину правдой, наполовину стёбом. Гермиона слушала и улыбалась, но где-то глубже, в тёплой впадине груди, звучала тихая, почти неслышимая нота, будто чего-то не хватает для полноты картины.

Не думай об этом, одёрнула она себя. У тебя есть всё, что нужно. Но маленькая мысль, которую она оттолкнула, вернулась снова, уже чуть более дерзко: разве «нужно» — это то же самое, что «хочется»?

— Я… пойду немного поработаю.

— Уже? — удивился Рон. — Мы же только начали обсуждать, как я чуть не въебал три раза подряд по…

Гарри рассмеялся:

— Он говорит о мяче, если что.

Гермиона улыбнулась, но уже поднялась.

— Мне нужно дописать эссе по трансфигурации. Я вернусь позже.

— Я… эээ… если хочешь, могу помочь? — Рон явно не был уверен, что именно предлагает.

— Я справлюсь.

Гермиона поцеловала его в щеку и направилась к спальне. В комнате было тихо, девочки ещё не вернулись: Лаванда где-то околачивалась с подружками, Парвати — на астрономическом кружке. Гермиона сняла кофту, аккуратно развесила её на спинку стула, села на кровать, поджав ноги и уставившись в окно.

Дождь не шёл, но небо было пугающе тёмным. Поднялся ветер, ветки дерева у стены царапали камень, едва слышно, но ритмично, словно сама ночь тихонько постукивала в окно и передавала привет.

Она думала о дне: о прогулке, чуткости подруги, о том, как Рон светился, когда она улыбалась ему с трибуны. Это было… так приятно, но когда она закрыла глаза, первой всплыла не эта картина. Почему-то не эта, а маленькая зелёная точка. Его фраза — «Ну я ведь тебе ответил». Его… тон? Можно ли так назвать обычные буквы на экране.

Гермиона сжала пальцами угол подушки, нахмурившись. Надо было переключиться, она открыла блокнот, постаралась записать пару строк про преобразование пирамидальных объектов в линейные структуры. Перо скребло по пергаменту, но мысли… оставались в другом измерении.

— Почему он пишет так, словно…

Слово, которое хотело вырваться, утонуло в голосовых связках. Словно… доверяет? Глупости. Она тряхнула головой и вернулась к письму, но где-то глубоко под рёбрами продолжало покалывать. Гермиона в конце концов отложила перо, прижала ладонь ко лбу.

Мерлин, это просто переписка, просто… любопытство. Ей хотелось в это верить. Ей нужно было в это верить. Она откинулась на спину, глядя в потолок. Вся её жизнь была упорядоченной, разложенной по полочкам, но теперь там появилось нечто, не поддающееся классификации — что-то, что только формировалось, как едва заметная тень на стене.

* * *

Гермиона лежала в кровати на боку, уткнувшись носом в прохладную подушку. Соседки давно спали: Лаванда посапывала ровно, Парвати время от времени ворочалась, кто-то из них также тихонько покряхтывал во сне. Гермиона старалась не двигаться, не думать, но сон не шёл.

Планшет лежал рядом. Она перевела взгляд на чёрный экран, будто он сам тянул её внимание.

3:31, черт возьми.

Привычным жестом она открыла чат, и (о боги, кто бы мог подумать), PureSoul снова не спал.

Гермиона замерла. Она почти почувствовала, как сердце ударило быстрее. Девушка не собиралась ему писать, нет, правда... честное слово. Но прежде чем она успела решить, что делать, экран дрогнул.

📩 PureSoul: Снова ты?

Она выдохнула, ощущая внезапный прилив адреналина.

Arithmancer: Я могла бы задать тебе тот же вопрос.

📩 PureSoul: Осень делает мою бессонницу ещё хуже.

Arithmancer: По-моему, осень делает всё красивее. Сегодня был удивительный день.

📩 PureSoul: Рад за тебя. Хотя я сам уже давно перестал видеть что-либо удивительное.

Гермиона нахмурилась.

Arithmancer: Это грустное признание.

📩 PureSoul: Грустное — нет. Просто… ещё один "интересный" факт обо мне. Ведь ты тут за этим?

Она чуть поёжилась под одеялом и решила проигнорировать вопрос.

Arithmancer: Жаль. Сегодня и правда было на что смотреть.

📩 PureSoul: И что, по-твоему, я должен был увидеть?

Arithmancer: Сегодня листья у озера были почти медные. И грозовое небо перед закатом — как будто кто-то пролил чернила в золото.

📩 PureSoul: Звучит подозрительно красиво для человека, который в прошлый раз был рад обсудить коричневые следы.

Arithmancer: Ты просто запомнил не самое лучшее.

📩 PureSoul: Возможно. Значит, мне стоит расширить выборку.

Arithmancer: Тогда давай сыграем в игру.

📩 PureSoul: Уже звучит подозрительно.

Arithmancer: Один вопрос — один честный ответ.

📩 PureSoul: Это какая-то унылая версия «правды или действия»?

Arithmancer: Без действий. Ты бы не справился с моими заданиями.

Она закусила губу, чувствуя, как по венам пробегает азарт. Пальцы быстро застучали по стеклу.

Arithmancer: Боишься?

📩 PureSoul: Скорее пытаюсь понять, почему я вообще на это соглашаюсь.

📩 PureSoul: Ладно. Тогда я начинаю. Почему ты 19 раз заходила на мой профиль? Тогда ещё, до того, как я тебе написал.

Arithmancer: Хмм, дай подумать.

Arithmancer: А, вспомнила. Собирала список придурков. Ты быстро выбился в лидеры.

📩 PureSoul: Эй. Мы же договорились про честные ответы.

Arithmancer: Я и отвечаю честно.

📩 PureSoul: Тогда у тебя очень странные критерии отбора.

Arithmancer: Моя очередь. Ты и в реальной жизни предпочитаешь оставаться в тени? Или же это твоё напускное амплуа?

📩 PureSoul: Я был рождён сиять. Ну, и если я уже в топ-3 придурков школы, это явный знак, что моя вера в себя работает безотказно.

📩 PureSoul: Моя очередь. Попробуем ещё раз. Зачем ты меня сталкерила?

Arithmancer: Ты мне показался… довольно интересным. Захотелось убедиться, ошибка ли это.

📩 PureSoul: И что, убедилась?

Arithmancer: Пока нет. Нужно собрать больше материалов.

📩 PureSoul: Значит, исследование продолжается?

Arithmancer: Похоже на то.

📩 PureSoul: Мне стоит беспокоиться?

Arithmancer: Только если тебе есть что скрывать...

📩 PureSoul: У каждого есть.

Arithmancer: Вот и посмотрим.

Arithmancer: Тогда моя очередь. Ты всегда так развлекаешься переписками по ночам, или мне просто повезло?

📩 PureSoul: Да, конечно. У меня в каждом чате по девушке.

📩 PureSoul: Ревнуешь?

Arithmancer: Скорее сочувствую твоему расписанию.

📩 PureSoul: Не переживай. Тебе я обычно уделяю минут на 10 больше, чем остальным.

Arithmancer: Как великодушно. Мне уже начинать чувствовать себя избранной?

📩 PureSoul: Эй, стоп. Сейчас моя очередь.

📩 PureSoul: Хэллоуин или Рождество?

Arithmancer: Рождество. Когда я была маленькой, родители украшали дом, а я только мешалась. Всё было в блёстках, гирлянды путались, я постоянно что-то роняла и плакала, а папа меня обнимал и успокаивал.

Arithmancer: Но потом мы пили горячий шоколад, и мама читала вслух мои любимые сказки. И это было прекрасно.

Arithmancer: А у тебя?

📩 PureSoul: Хэллоуин.

Arithmancer: Конечно.

📩 PureSoul: Темно, шумно, все притворяются кем-то другим. Плюс мрак, потусторонние силы и возможность не объяснять, что ты делаешь.

Arithmancer: Для тебя это просто ещё один повод быть собой.

📩 PureSoul: Приятно, что ты так быстро разобралась.

📩 PureSoul: Что ж, походу, это наши первые и единственные честные ответы. Игра с треском провалилась.

Она не дышала несколько секунд, мир сузился до крошечного экрана. Она не знала, что ответить, и он тоже ничего не писал. Через пару минут она всё же набрала:

Arithmancer: Спасибо, что написал... первым.

📩 PureSoul: Ты бы всё равно не уснула.

Планшет медленно погас в её руках, но слова ещё долго сияли где-то внутри.