Запреты (гет)

С момента закрытия академии из-за расследования прошло две недели. И все было почти как обычно, только атмосфера в герцогстве стала напряженной и тяжелой, казалось, что она прямо давила на все части тела. Родители почему-то отдалились от меня, и наше общение состояло из трех или пяти слов. Они стали часто ссориться, из-за чего слуги разделились на две группы: те, кто защищал матушку, и те, которые были на стороне отца. Лишь Арэн и Юлия были на нейтральной стороне, то есть на моей. И нет, родители и раньше ссорились, но это происходило примерно раз в месяц, а теперь раза четыре за неделю. Кричала и ругалась, в основном, матушка: то отец что-то не туда поставил, то что-то не то сказал, то из-за того, что я вся пошла в него. Отец же стойко стоял и, молча, слушал ее и терпел ее крики и редкие удары по лицу. Раньше меня это очень расстраивало, а теперь я, молча, слушала их или просто быстро уходила в свою комнату, чтобы и мне не попало. Из-за родителей я стала пропускать тренировки и чаще находиться в комнате, иногда сутками не выходя из нее.

Иногда к нам захаживали имперские офицеры, допрашивая меня. Но ответ у меня был один и тот же: «я не знаю», «не помню», «понятия не имею». С тяжелым вздохом они уходили ни с чем обратно. С того момента я и правда ничего не вспомнила, так что отвечала я им только правду. Да и вообще, фраза «я не знаю» стала моей основной. Почти на любой вопрос одно и тоже.

На улице стоял жаркий летний день. Я сидела в своей комнате перед низким столиком, а передо мной Эллис, которая что-то сосредоточенно объясняла мне. Но я не слушала ее, смотря в одну точку на столе. Все думала про одного человека, который приснился мне неделю назад и до сих пор преследовал меня во снах, в основном, в кошмарах. Он убивал меня. Боль эта была будто настоящая, что она ощущалась еще пару часов после короткого сна. Странная мачка на все лицо, ледяные серо-голубые глаза, приглушенный злой смех при моем очередном убийстве — это все, что я помнила. При одной мысли о нем у меня начинала болеть голова, а тело слегка дрожать.

— ...ли... Лили? — Я почувствовала легкую тряску и сразу посмотрела на Эллис, которая обеспокоенно трясла меня за плечо. — С тобой все хорошо? Может попросить...

— Все нормально, — резко перебила ее я, мягко убрав ее руку со своего плеча, — просто задумалась.

— О чем же?

— Не знаю, — пожала я плечами и выпрямила спину.

Эллис резко и нервно сглотнула, замолкнув. В ее испуганных глазах читался не только легкий страх, но и непонимание происходящего и замешательство. Я сразу поняла, в чем дело, и расслабила лицо. Мое лицо становилось безразличным, а взгляд пугающе ледяным, когда была спокойна.

В комнату постучались, и я разрешила войти. Дверь открылась и внутрь вошла Юлия. Несколько темных прядей выпали с низкого пучка, лицо, хоть и было спокойно, но глаза выдавали ее нервозность. Она подошла ко мне и прошептала новость мне на ухо. Я тяжело вздохнула, приказав проводить Эллис до кареты и коротко попрощавшись с той. С моих губ вырвался тяжелый усталый выдох. Юлия приселяя на корточки передо мной, нежно взяв мои руки в свои. Ее руки оказались, на удивление, мягкими и гладкими, без единой мозоли или грубости, что было немного странно, но мне в этот момент было не когда обращать на это внимание. Мои пальцы сами собой сжали руки Юлии, а губы сжались в тонкую линию.

— Госпожа, все будет хорошо, обещаю. Герцог с герцогиней обязательно помирятся...

— А если нет? — Возразила я. Мой голос был едва громче шепота и слегка дрожал. — А если они и дальше продолжат ссориться и спорить из-за меня? Скажи честно, они в этот раз тоже из-за меня поссорились? — Я подняла на Юлию голову. В горле появился неприятный ком, а глаза защипало. Юлия же, чуть помедлив, кивнула, низко опустив голову.

Разве я не права? Да, люди ссорятся и мирятся, но если в один день два человека, связавшие себя узами так называемой «любви» и «дружбы» больше не помирятся и перестанут общаться? А после вообще каждый пойдет своей дорогой, игнорируя то, что у него была возможность сказать одно простое слово. Мои родители были принудительно связанны друг с другом политическим браком, из-за чего мама родила меня в свои семнадцать, когда отцу было четырнадцать. Но, по словам родителей отца и матери, до моего рождения они ни разу не ссорились и что именно я причина их ссор.

Я резко встала и подошла к окну, открыв его нараспашку и вдохнув теплого воздуха, пытаясь успокоиться.

— Уходи. Я хочу побыть одна. — Дрожащим голосом проговорила я, даже не повернувшись к служанке. Та быстро встала и с кивком вылетела из комнаты.

Глубокая ночь. На темном, практически черном небе ярко светили звезды и полумесяц. Сквозь приоткрытое окно проникал прохладный ветер, что резко контрастировало с дневной жарой. В тишине ночи тихо шелестели листья деревьев. Все в поместье спали тихим и мирным сном, лишь я задумчиво сидела у окна, читая исторический сборник историй. Сон все никак не хотел идти. Возможно, это из-за страха встретить того человека вновь и умереть, пусть и во сне.

Стук в окно. Я моментально повернула голову в сторону окна. В окне мне рукой помахал Рон, и еще кто-то держался на край окна, чтобы не упасть. Я подошла к окну и открыла его, удивленно глядя на Рона. Во-первых, какого черта они делают ночью у меня?! Во-вторых, как они мое окно нашли в темноте.

Рон чуть склонил голову, в знак приветствия.

— Извините, леди Лилиан, за столь позднее и…странное посещение, но кое-кто настаивал меня привести его к вам, — он подхватил человека за шиворот и приподнял. Это оказался Дэн, весь недовольный.

— Пусти меня, белобрысый!! — заорал он.

— Тише ты, псина! — шикнула я на него. — Все спят! Заходите…

Я отошла от окна, давая им зайти в мою комнату.

Рон шагнул на оконную раму, с легкостью спустившись. Он отпустил Дэна на землю. Дэн с явным недовольством сверлил его своими темно-зелеными глазами. У кого-то я уже видела такие глаза... Точно, у Эллис. Может, они были какими-то родственниками? Уж больно они похожи чертами лиц и взглядом. Но это я потом у него сама спрошу, сейчас мне важно было знать, какого лешего они делают у меня.

— И так, друзья мои поздние, что же привело сюда?

— Зайчонок, не дразнись, — закатил глаза Дэн. — Мы по делу.

— Точнее ты. Я согласился только привести тебя сюда. — Возразил Рон.

— Не важно, — отмахнулся Дэн. — Короче, мой отец недавно был в той академии и взял меня с собой. Я нашел дыру в стене, а потом вспомнил про твой рассказ о колодце и...

— Так, стоп, — перебила я его, потерев точку между бровями. — Я туда больше не сунусь. Хоть и не помню, что там было, но все равно как-то не хочется идти туда. Тем более поздно ночью.

Дэн как-то хитро усмехнулся, хитро смотря на меня и начиная медленно подходить ко мне. Я попятилась назад, немного нервно сглотнув. Отчего-то мне стало страшно. Дэн двумя шагами приблизился ко мне и резко поднял на руки, перекинув через плечо. Он меня так уже брал, когда нес меня в лазарет. Я тихо вскрикнула от такого, но мне сразу заткнули рот рукой.

— Тише, считай, что это похищение, — прошептал Дэн и резко побежал к окну, спрыгнув вниз вместе со мной.

Я зажмурилась, готовясь к падению на землю, но ничего не произошло. Я приоткрыла глаз и посмотрела вниз. Под нами была печать с какими-то непонятными символами, которая светилась фиолетовым светом, удерживая нас в воздухе в двух метрах от земли. Дэн взял меня поудобнее, что я теперь была лицом к лицу с ним. Я обхватила руками его за шею, мое сердце бешено колотилось от страха. Его руки чуть сильнее прижали меня к нему. Печать исчезла, и Дэн спокойно приземлился на ноги. Рядом нами появился Рон и тихо отчитал Дэна за такой поступок. Тот лишь закатил глаза, встав ближе к нему. Спустя пару секунд, когда я окончательно открыла глаза, пейзаж изменился.

Вместо поместья перед нами была каменная стена три метра в высоту. Вокруг нас темный лес, который в темноте ночи казался страшным.