Пузырь Маленького Капучино (джен)

Бескофеиновые люди телепортировались к Ату и Техномонстру. Они впивались в них, жадно кусая, чтобы наполниться жизненным соком — кофеином — и вновь ощутить себя живыми. Каждый укус вскрывал фонтан. Из ран под давлением хлестала не кровь, а чистая, ядрёная субстанция — живой кофеин.

Ликование было великим, но недолгим. Пространство пола кофейни исчезало под чёрным, зеркальным зеркалом. Бескофеиновые люди неистово купались в нём, плескались, оживали. Но кофе всё прибывал и прибывал, поднимая уровень. Никто не успел бы убежать. Слишком много ран на телах. Слишком много кофе.

Жидкость, повинуясь слепому давлению, устремилась в вентиляционные шахты, щели, технологические порты. «ОВОКЛОКС» впитывал её, как сухая губка, и с каждым мгновением тяжелел, темнел, набухал. Заискрились и замигали экраны. Сегодняшний день выключился и стал бесцветным.

Уровень поднимался. Кофе, густой как нефть и горький как абсолют, перелился через пороги, хлынул в коридоры, затопил офисы, выплеснулся на улицы. Он не просто тек — он прятал мишуру. Драконы, извергавшие радугу, захлебнулись и пошли ко дну, как оплавленные игрушки. Единороги, продолжая механически улыбаться, завязли по бёдра в чёрной жиже и замерли, превратившись в мрачные статуи. Рекламные голоса, попавшие под волну, сперва булькали, а затем умолкли навсегда.

Мир-пузырь наполнялся тьмой.

Он всегда им был — хрупкой, переливающейся сферой, висящей в небытии в бескрайнем космосе. Теперь эта сфера заполнялась изнутри чёрной, непрозрачной субстанцией. Кофеин поднимался, затапливая небоскрёбы, заливал виртуальные небеса, гася симуляции звёзд одну за другой. Давление росло. Оболочка пузыря, нежная, как мыльная плёнка, начала растягиваться от чудовищного напряжения. Всё, что было «ОВОКЛОКСом» — его жители, его техника, его сны и реклама — теперь было просто содержимым, болтающимся в вареве.

И тогда, достигнув предела, который нельзя было превысить, мир-пузырь лопнул.

Не со взрывом, а с тихим, влажным, окончательным «плюх».

И наступила тишина. Не та тишина, что была между рекламными роликами, а иная. Полная. Абсолютная. Тишина лопнувшего пузыря в чашке маленького капучино.

— Ты пишешь? — спросил Ат, глядя в чашку с напитком.

— Пытаюсь, — ответил Тау. — Но я слишком глуп, чтобы справиться с чем-то серьёзным.

— Поэтому и пошёл учиться на бариста?

— Нет. Я просто очень люблю кофе. И людей.

Ат указал на чашку с маленьким капучино. Пена на поверхности капучино была с пузырями. Они лопались беззвучно.

— Смотри, — сказал Ат. — В этой чашке хорошо взбитое молоко. Но есть пузыри. Возможно, в каждом из них — короткая жизнь целой вселенной.

Тау присмотрелся. Один из пузырьков лопнул.

— Хорошая мысль. Можно я ею воспользуюсь?

— Можно, — подтвердил Ат. — А теперь вари эспрессо. Давай попробуем ещё раз — взбить молоко и влить его в маленький капучино. У тебя всё получится.

И серьёзный роман тоже.