Сказки 3 (джен)

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, бывший Глава Международной магической конфедерации, бывший Верховный чародей Визенгамота, бывший директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, а так же бывший кавалер ордена Мерлина первой степени сидел в кресле и ждал. А бывшим он был потому, что технически он был мёртв. Успел он, как говорится, к этому моменту прожить свою предыдущую жизнь, а будущая для него ещё не наступила. В которой, кстати, все его титулы, звания и прежние заслуги значения никакого иметь не будут.

К тому же тут, где он сейчас находился, и не было никого перед кем он мог бы козырнуть всеми своими титулами. Место это выглядело как зал ожидания вокзала. А что в зале ожидания люди делают? Правильно, ждут. Вот он и ждал. А всё потому, что что не хватало одного момента, заключительного штриха, который позволил бы его... душе, сознанию, информационной матрице, назвать можно как угодно, отправиться в следующее большое приключение. Только, скажем так, поставить последнюю точку в рассказе о его прежней жизни сам он не мог, для этого ему кое с кем повидаться нужно было. Ну, и чтобы удостовериться, что его грандиозные и честолюбивые планы свершились. Ради всеобщего блага, разумеется.

«Вот сейчас, — размышлял Альбус, — хороший и послушный мальчик Гарри подставится под Аваду мальчика Тома, появится здесь, я отдам ему последние распоряжения и можно будет дальше двигаться. Том, кстати, тоже мальчик хороший, но, непослушный. Шалун эдакий. В Тёмного лорда играть вздумал. Ну, да ничего. Сейчас мальчик Гарри появится, потом отправится обратно, окончательно с мальчиком Томом разберётся и хорошо всё будет. А ещё, разумеется он будет продолжать проводить в жизнь мои планы и поэтому меня будут помнить как Мерлина. Ведь не зря же он себя «человеком Дамблдора» считает».

Вот так, примерно, рассуждал Альбус когда неторопливый ход его мыслей был прерван появлением ещё кого-то. Ну, наверное Гарри, если, конечно, всё по плану прошло. « Хотя, как ещё должно быть-то. Ведь это же мои планы», — подумалось ему.

Так что встал Альбус с кресла, поправил мантию, закинул за плечо свою длинную броду и с широкой улыбкой отправился завершать свою миссию. Подойдя поближе он увидел как какой-то человек наклонился к кому-то, выглядящему как уродливый ребёнок.

— Ему уже не помочь. Ты замечательный молодой человек, Гарри... — начал было он свою заготовленную речь, но, замолчал, поражённый. — Э-э-э... Гарри, мальчик мой, а что это с тобой случилось?

— А на что это похоже, Альбус? — ухмыльнулся ему в ответ Гарри, а прибывший оказался именно им. Вот только выглядел он не совсем так каким его Дамблдор помнил. Что его и поразило. — Впрочем, если у тебя склероз, то я тебе напомню. Старость это называется, старость.

— Старость? — переспросил Дамблдор.

— Ты попугая-то из себя не изображай, Альбус, — снова ухмыльнулся Гарри. — Разумеется — старость. А как это ещё можно назвать когда тебе сто шестьдесят восемь лет. Только старостью и назовёшь.

— Но... почему?

— Что «почему», Альбус? Ты, вообще, о чём?

— Почему тебе сто шестьдесят восемь лет?

— Потому что я столько прожил, — пояснил Гарри. — А в чём проблема-то? Впрочем, давай присядем, пока я своего поезда жду, и объяснимся. А то я вижу, что что ты чего-то недопонимаешь.

— Поезда? — снова переспросил Альбус.

— Ну, да. Поезда. Ведь это же зал ожидания, а значит и поезд скоро подойдёт.

Дальше Гарри махнул рукой, наколдовав пару удобных кресел и усевшись в одно из них уточнил:

— Так чего же ты ожидал, Альбус, если моё появление вызвало у тебя такое удивление? Или, может быть, это нарушило какие-то твои планы, ведь не зря же ты тут задержался.

— Твой возраст, Гарри, — ответил, всё ещё ошарашенный Дамблдор. — По моему плану ты должен был попасть сюда в свои семнадцать, вместе с частью души Тома, носителем которой ты являлся. После чего мы бы поговорили, и ты освобождённый от его наличия, — он указал пальцем на ребёнка, — отправился бы обратно, а я бы, наконец-то, смог двигаться дальше.

— А почему я должен был, по твоему, попасть сюда, да ещё и в свои семнадцать лет?

— Потому что должен был добровольно подставиться под Аваду Тома, — пояснил Альбус. — Ты же помнишь наши занятия про хоркруксы? Что пока их не уничтожить, то мага невозможно отправить в следующее большое приключение?

— Конечно, помню.

— Ну так ты и должен был их все уничтожить. А поскольку прежде живых хоркруксов не было, то единственный способ перестать таковым быть, для живого человека, это подставиться под Аваду его создателя. Хоркрукса, я имею в виду. Потому что нет другого способа. Но, чтобы всё сработало, подставиться ты должен был в самую последнюю очередь.

— Ну, извини, старина, — ухмыльнулся Гарри в ответ, — за то что я пропустил этот момент. К тому же, ты как-то забыл посвятить меня в свои планы, Альбус. Впрочем, о том что я был живим хоркруксом ты мне тоже, почему-то, так и не рассказал. Мы до этого сами додумались.

— Подожди, Гарри, — Дамблдору вдруг пришла в голову довольно чудовищная мысль. — Мы, это — кто? Ты же не перешёл на сторону Тома?

— Да ну, ты чего, Альбус? — снова ухмыльнулся Гарри. — Ты уж совсем-то плохо обо мне не думай. Мы, это я и миссис Поттер. После чего мы сначала по другому интерпретировали пророчество, а потом я его выполнил и совсем не так как ты мне это рекомендовал. Правда, пришлось затянуть его исполнение до сего момента. Что, впрочем, совсем не помешало нам жить долго и счастливо. Хотя, знаешь, давай-ка я тебе расскажу что сразу после твоей смерти происходило, а то у нас с тобой разговор слепого с глухим получается.

Гарри снова помахал руками и прямо перед ними появился небольшой столик с чайниками и чашками. Гарри налил себе чая и замолчал на некоторое время, наслаждаюсь напитком. А Альбус с удивлением смотрел на него и задавался мыслью, типа, а что так тоже можно было, что ли?

— В общем так, Альбус, — начал свой рассказ Гарри, — когда ты умер, то оставил после себя полную неразбериху. Настолько всё запутано было, что потом несколько десятков лет пришлось разгребать и устранять последствия. Уж не знаю на что ты рассчитывал оставляя свои дела в таком состоянии, но вспоминают тебя сейчас, примерно, как Мордреда. В основном. Знаешь, так до сих пор и хочется тебя раз двадцать оживить и раз тридцать похоронить.

— А это как? — не понял Дамблдор.

— Да просто всё, на самом деле, — пояснил Гарри. — Закопать тебя живьём, а потом, когда ты почти бы умер, то выкопать, реанимировать и снова закопать. И опять живьём. Впрочем речь не об этом. А о том, что когда ты сдох, то власть в стране Волди захватил и мы с Гермионой и Роном вынуждены были пуститься в бега. Потому что мы с ней стали самыми разыскиваемыми лицами в магической Британии.

— А юный мистер Уизли? — поинтересовался Альбус.

— А ему родители алиби обеспечили. Он в это время, типа, дома с обсыпным лишаём лежал. Впрочем, опять же не это важно. А то, что у нас ни малейшего понятия не было где эти самые хоркруксы искать и средств чтобы их уничтожить тоже.

— Что значит не было?! — завёлся Альбус. — Ведь я же тебе меч Годрика завещал. И тебе обязаны были...

— Выкатить его на блюдечке с голубой каёмочкой? Молчи уж, завещатель хренов, — оборвал его разглагольствования Гарри. — К тому же, если ты так хотел чтобы меч у меня был, так и нужно было мне его с рук на руки передать. Но, нет, мы же лёгких путей-то не ищем, да, Альбус? В общем, тогдашний Министр Скримджер посчитал что меч, это национальное достояние и завещать его ты права не имел. Так что, без него пришлось справляться. Нет, потом-то я его нашёл, конечно. Но уже после того как всё закончилось.

Гарри снова налил себе чая, успокаиваясь, сделал глоток и продолжил.

— В общем, мыкались мы, как слепые кутята, до определённого момента. Пока меня видение не посетило. От Волдеморта.

— Подожди, Гарри, но тебя ведь Северус окклюменции учил.

— Ага, учил. Настолько хорошо, что видения меня стали преследовать не только во сне, но и среди белого дня. Ну, Снэйп своё получил, в итоге, за всё хорошее что он сделал. Впрочем, опять же, речь сейчас не об этом, а о том что мне тогда привиделось. А увидел я, как Волди отлегилиментил Гре́горовича и выяснил, что у него, в своё время, какую-то хитрую волшебную палочку Гриндевальд украл. И не простую палочку, а очень, знаешь ли, характерной формы. И как Волди не допетрил что она у тебя всё это время была, мне, например, совершенно непонятно?

Тут Гарри снова слал глоток чая, прервавшись ненадолго.

— Ну, а я решил что рискнуть пожалуй стоит и отправился в Хогвартс. Ведь если она ему так сильно нужна, то значит и нефиг ему её в руки давать.

— А в Хогвартс-то почему? — уточнил Альбус.

— Да потому что похоронили тебя там. А палочку твою вместе с телом в могилу положили. Вот и пришлось мне осквернителем захоронений стать. В общем, не вдаваясь в подробности, то когда она у меня оказалась, то совершил я один из последних импульсивных поступков в своей жизни.

— И что же ты сделал, Гарри?

— А я твой труп в Хогсмид утащил и закопал там снаружи кладбищенской ограды, а надгробие твоё с лица земли стёр. Сделал так, как будто его там и не было, потому что недостойным тебя посчитал в Хогвартсе быть похороненным. Да и не только в Хогвартсе, а и вообще чтобы никто не знал где твоя могила, чтобы некому было туда прийти цветочки возложить.

— Да какое ты имел право?! — возмутился Альбус. На что получил ответ.

— А какое ты имел право распоряжаться моей жизнью?! А?! Сука! — заорал на него Гарри. — То есть тебе одному всё можно было, а другие права не имели?! Так, что ли? Так вот хрен тебе! Старый ты козёл.

И добавил чуть погодя и немного успокоившись:

— Какая же ты всё-таки тварь, Альбус. Двуличная, лживая и лицемерная. Вот скажи, почему ты имея в распоряжении такую мощь всю эту пожирательскую сволочь к ногтю не прижал? Почему, Альбус?

А мощь которую Гарри тогда ощутил, взяв в руки палочку, действительно поражала. Это, примерно, как если бы он всю жизнь использовал пистолет калибра 5,6 мм, а затем ему в руки вдруг попался 40 мм автоматический станковый гранатомёт. Вот это и взбесило его тогда. Что имея в распоряжении такую мощь Альбус нихрена не делал. И совершил он поступок, которым, при прочих условиях, не сильно гордятся.

— Убийство раскалывает душу, — ответил Альбус.

— Так и не убивал бы, — заметил Гарри и пояснил свою мысль. — Заобливиэйтил бы их до состояния овощей и, как говорил один мой знакомый русский, весь хрен до копейки. И лежали бы они в Мунго стройными рядами, а не расхаживали по Диагон Аллее с видом хозяев жизни. Так ведь нет же. Впрочем, это так, к слову пришлось. А когда на плечах у меня оказалась моя мантия и палочка в руке, то появилась мысль, что чего-то не хватает.

— И что было дальше? — спросил Альбус.

— А дальше мне на семнадцатилетие Хагрид мешочек из ишачьей кожи подарил. И я почувствовал как оттуда что-то хочет вырваться. Ну, раскрыл я его, а оттуда снитч вылетел, который ты мне завещал. А потом он открылся и в руки мне Камень воскрешающий так и прыгнул.

— Так ты стал Хозяином Смерти, Гарри? Ну, и каково это?

— Да каким нафиг Хозяином? Ты головой-то подумай, Альбус, как можно стать Хозяином чего-то невообразимого, какой-нибудь Первостихии? Нет конечно. Я стал всего лишь владельцем артефактов. Правда, бонусами определёнными это конечно меня наделило. Причём, знаешь, что самое смешное? Что не будь я потомком Певереллов, то и хрен бы мне, а не бонусы.

— И что за бонусы? — продолжил спрашивать Альбус.

Гарри снова сделал глоток чая, чтобы промочить горло, и рассказал.

— Ну, — сообщил он, — например, надев плащ и взяв в руки палочку и камень можно стать невидимым, неслышимым и неосязаемым. И ещё, при этом же, можно проходить сквозь стены или любую магическую защиту не потревожив её и не получив никаких повреждений. Аппарировать, просто представив себе место в которое нужно переместиться без всяких там кручений на пятке. Ну и так, по мелочам.

— А что было дальше?

— А дальше мы устроили мозговой штурм и пришли к выводу, что я тоже хоркрукс. И придумали что нам делать, чтобы, как говорится и рыбку поймать, и ног не замочить. В общем, мы позвали Добби и попросили проверить его поместье Малфоев. Было у нас подозрение, что именно там разместил Волди свою штаб-квартиру. В итоге так и оказалось. И как только мы установили место его обитания, то всё что нам оставалось сделать, так это отрубить змее голову.

— Э-э-э... Подожди, Гарри. Но ведь его же нельзя было убивать. Потому что убив тело, ты бы выпустил его дух. И он бы снова полетел а Албанию. А затем начал бы всё с начала.

— А кто тебе сказал что я его убил, Альбус?

Тут Гарри замолчал, посматривая на Альбуса. Точнее рассматривая как нечто, некую непонятную диковинку. По крайней мере именно такое впечатление сложилось у Альбуса. А вот узнать о том, о чём Гарри думает к Альбуса не получилось. Не работала здесь его легилименция. Да и его мерцающие глазки тоже тут не работали. Они тут вообще не действовали. В чём бы он убедился если бы тут было зеркала и он в него посмотрелся.

— Так что же ты тогда сделал, Гарри? — поинтересовался Альбус.

— Я Нагини завалил, а самого Волди лишил рук, ног, языка и использовал на нём массированный Обливиэйт. А потом спрятал в надёжном месте. Ну, а потом не торопясь, мы разыскали и уничтожили два оставшихся хоркрукса, навели порядок в Министерстве магии, очистили его от всяких уродов типа Фаджа и Амбридж, и страна, наконец, вздохнула свободно. Сбежавшие начали возвращаться, магазины стали опять открываться, ну, и так далее. Нет, прошло, конечно, какое-то время прежде чем обстановка нормализовалась. Ну, сам знаешь, наверное, что если змее отрубить голову, то её тело ещё живёт некоторое время. Так что, пришлось приложить определённые усилия, чтобы заставить его перестать двигаться.

Гарри снова сделал паузу в своих словах и завершил рассказ.

— А так же, в довершение ко всему, мы позаботились чтобы никакие сволочи больше не могли заявить что они были, типа, под Империо.

— А дальше что было?

— Ну, мы смогли вернуться и закончить школу. Министерство тогда посчитало что образования, как такового, во время правления Волдика в школе не было, поэтому этот год решили не засчитывать как учебный. А потом женились, заводили детей, получали мастерство в разных областях магии. Работали, делали карьеры, воспитывали детей, внуков. В общем жили.

— Надеюсь, юная Джиневра была тебе хорошей женой все эти годы? — уточнил Альбус.

— Кто? — не понял Гарри. — Джиневра? А кто это?

— Как кто? Мисс Уизли, конечно.

— А-а-а... ты про Джинни. А то я и не понял о ком ты, — Гарри ухмыльнулся. — Знаешь, что самое смешное, Альбус? Что я, до сих пор, даже и не знал её полного имени. Впрочем, я никогда не был на ней женат. Да и не собирался, если быть до конца откровенным. Но, чтобы удовлетворить твоё любопытство, сообщаю, что ни Джинни, ни Рон никогда не были связаны ни с кем узами брака и детей у них не было. Да и вообще, дети у кого либо из Уизли были только у Билла и Флёр. Ну и ещё у Персиваля. Правда, к тому времени он стал Прюэттом.

— А что юные близнецы?

— А они, если можно так выразиться, погибли при испытании своего нового зелья.

— Что значит «если можно так выразиться»? — не понял Альбус.

— Да их Джинни вместе с Роном пришибли. Те не додумались ни до чего лучшего как испытать своё новое зелье на младшеньких и, в результате, те стали бесплодны. Ну, не только бесплодными, конечно. Рончик стал абсолютным импотентом, а Джинни — полностью фригидной. Вот они и взбеленились. А дальше их обоих отправили в Азкабан, где они и умерли. Впрочем, Рону и так ничего не светило в этом плане, потому что он заполучил свою минуту славы и стал известен как Мужчина-Который-Убежал.

Гарри вдруг замолчал и стал смотреть на Альбуса с подозрением.

— Кстати, — спросил он после некоторого молчания, — а не было ли это одним из твоих, так называемых, замечательных планов, Альбус? Свести меня и Гермиону с младшими рыжими, для чего нас зельями подпаивать стали?

— Нет, конечно, — заверил его тот и даже руками замахал от возмущения. — Ведь понятно же что разного рода психотропные зелья, типа Амортенции и прочих, ещё и на интеллект влияют. Так что, нет. Это было не в моих интересах.

— Ну, значит это мама Молли подсуетилась, — сообщил Гарри. — Мы ведь, когда Рончик от нас здрыснул на зелья-то проверились. И выяснили что подпаивали нас.

— Вот ведь идиотка! — от души выругался Альбус. — Нет, ну надо же было додуматься поить вас во время миссии. Кстати, а что значит Рончик «здрыснул»?

— А то и значит. Он как-то в один из дней начал претензии не по делу предъявлять. Дескать и задницу он отмораживает, и питается впроголодь да и вообще... В общем, удрал он, типа, под благовидным предлогом, так что, дальше миссию мы вдвоём выполняли. А Рончик... за что боролся, на то и напоролся. В итоге.

— Ох ты ж! Горе-то какое, — запричитал Альбус. — Ведь хорошая же и дружная семья была.

На что Гарри ничего не ответил. Его взгляд в это время блуждал по стенам зала в котором они сидели. Словно он выискивал часы, чтобы понять сколько они тут уже просидели. Да и ещё так могло статься, что стал тяготить его разговор с Альбусом. Кто знает-то?

— А на ком же ты тогда женился, Гарри? Если не секрет?

— На Гермионе, конечно. На ком же ещё. Особенно учитывая то количество дерьма через которое мы с ней вместе прошли, у нас с ней и выбора-то не было. К тому же, — Гарри улыбнулся, — так вышло что мы поженились сами того не зная.

— Как так-то? — удивился Альбус. — Вам что, память подчистили?

— Да нет. Мы тогда в Годрикову впадину заглянули. На Рождество. Ну, и зашли погреться в церковь. А там магглы проводили какой-то церковный обряд. Что-то под названием обновление свадебных обетов. И мы как-то незаметно для себя оказались в это втянуты. И хоть мы и были под Обороткой, да и имена назвали левые, магия посчитала нас женатыми. И когда мы первого сентября приехали в Хогвартс, то Минерва первой нас и поздравила.

— А она-то как знала? И сразу что ли?

— Ну, не сразу, конечно, а после того как ко мне Джинни клеится начала, а её пару раз магией и приложило. Типа, нечего к чужому мужу лезть. В общем, проверила она нас, какой-то своей директорской магией и объявила нас мистером и миссис Поттер.

— А... — Альбус собрался было задать ещё вопрос, но тут послушался паровозный гудок.

Поэтому, встали они и отправились на платформу. Кстати, тот уродливый ребёнок, который был частью души Волдеморта, за время их разговора просто испарился. Растаял как утренний туман. Так что, и заморачиваться насчёт него им не пришлось. А на платформе, когда они туда вышли, то увидели сразу два состава, стоящих по бокам. И стало понятно, что дальше им придётся осуществлять путешествие по разным маршрутам.

— Ну вот и всё, Альбус, — сказал напоследок Гарри. — Не могу пожелать тебе удачи, но вот быть в следующей жизни не таким мудаком каким ты был в предыдущей я тебе, пожалуй, пожелаю. Прощай.

— Э-э-э — только и смог протянуть Альбус, прежде чем ответить. — Ну, спасибо, наверное.

А дальше Гарри зашёл в один из вагонов и его поезд, дав гудок, отправился к своей конечной станции. А Альбус направился в свой вагон, думая при этом какой же будет его следующая жизнь. И невольно у него вдруг стала закрадываться мысль, что начало её будет не очень приятным.