Там, где Путь стал вечностью (джен)

Девочку, появившуюся из титана, нельзя было просто оставить на попечение постороннего человека. Как бы тяжело ни было, как бы ни давил дискомфорт, Ханджи понимала: нужно было приспособиться, принять и смириться с тем, что в рядах разведки появился тот, кто никак не вписывался в привычный строй.

О спокойной жизни не могло быть и речи, пока разведчики оставались клеймёнными изменниками. Поэтому под покровом ночи они были вынуждены покинуть старый штаб и перебраться в новый — полуразрушенное здание. Даже замок, где они раньше скрывались, теперь казался почти уютным — там всё хотя бы успело устаканиться и обрести форму дома. Но выбора не было. Пусть и ненадолго, пришлось оставить Мари одну во временном убежище.

Ханджи стиснула зубы и крепче сжала поводья, замечая, как от напряжения белели пальцы. Рядом ехал Моблит, бережно удерживая девочку на руках.

«Удивительный человек», — мелькнула у Ханджи мысль.

Он справлялся со всем: с обязанностями при штабе, с бесконечными поручениями и с тем, что незаметно для всех взял на себя ещё одну ношу — присматривать не только за Мари, но и за самой Ханджи.

* * *

Утро. Мягкий свет пробивался сквозь мутные, давно немытые стёкла, оседая золотистой пылью на полу и стенах. Девочка сидела на старом матрасе, руки были аккуратно сложены на коленях. Когда капитан, стоя на пороге, уже собирался закрыть за собой дверь и оставить Мари одну, взгляд на мгновение задержался на ней. Что-то едва заметно дрогнуло в глубине его серых глаз.

Возможно, у каждого была своя причина оставить того, кто дорог. Иногда — не из равнодушия, а потому что иначе нельзя. Не то чтобы он пытался оправдать поступок Ханджи… или, может, всё же пытался. Впрочем, это уже не имело значения.

— С чего бы мне вообще над этим задумываться, — пробормотал он себе под нос.

Дверь протяжно скрипнула и медленно захлопнулась, оставив за собой тяжёлую, давящую тишину. Возможно, по схожей причине когда-то бросил юного Леви тот, кто научил его выживать — тот, кто впервые показал, как держать нож, и объяснил, как правильно разговаривать с людьми, чтобы остаться в живых. Как бы то ни было, всё это вдруг потеряло смысл.

* * *

Сколько же времени прошло с тех пор, как за ней захлопнулись двери?

Дни и ночи переплелись в неразличимый поток — солнце то поднималось, то падало за горизонт, окрашивая стены то тусклым золотом, то мертвенно синим сумраком.

Мари сидела с безжизненно опущенными на колени руками, словно застыла в бесконечном ожидании. Когда тело окончательно ослабело, девочка обмякла и безвольно упала на матрас, как кукла, у которой безвозвратно распрямилась пружина жизни. Пыль взвилась в воздух тусклым облаком, осыпав её волосы и ресницы.

* * *

Снаружи бушевала битва — не просто схватка, а настоящая война за честь Разведкорпуса. Это была революция, где каждый шаг давался ценой человеческих жизней. Но казалось, всё происходившее не было напрасным. Победа, пусть и кровавая, всё же досталась им. Разведчики шаг за шагом приближались к разгадке истины о титанах, вырывая у мира то, что он так яростно пытался скрыть.

Ханджи ловила себя на мысли, что постепенно теряла грань между наукой и безумием. Её разум тянулся к истине, но чем ближе она к ней подходила, тем сильнее лишалась рассудка.

Как ей удержать равновесие между долгом солдата и жаждой знаний учёной, не потеряв способности быть опорой для других? Как поступить с детьми, случайно наделёнными этой силой, и что ей следовало предпринять, чтобы уберечь их от её тяжести?