Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Никс шагнул через мерцающий портал — и лаборатория ХГастера исчезла за спиной, словно сон, который тает при пробуждении.

Воздух здесь был другим: густым, пропитанным запахом дождя и старого асфальта. Над головой — свинцовое небо, рассечённое неоновыми вывесками, мерцающими сквозь пелену тумана. Узкие улицы, залитые тусклым светом фонарей, тянулись вдаль, отражаясь в лужах, как разбитые зеркала.

Дождь шёл не переставая. Капли разбивались о асфальт, превращая улицы в сеть мерцающих рек, где отражались неоновые вывески — рваные полосы света, будто раны на теле города.

Никс шёл, не выбирая пути. Его шаги глушил влажный шум, а в ушах всё ещё звучал голос ХГастера:

«Ты — ключ».

Но теперь это звучало не как признание силы, а как приговор.

Этот мир был вывернут наизнанку:

Свет — не друг, а обманщик. Неоновые огни пульсировали, создавая иллюзию движения, но на самом деле лишь маскировали неподвижность.

Тени — длиннее, чем должны быть. Они не просто следовали за объектами, а жи́ли отдельно: скользили по стенам, сворачивались в спирали, иногда на миг принимали очертания лиц.

Звуки — приглушённые, будто город был погружён под воду. Где‑то вдалеке играла саксофонная мелодия, но она тонула в шуме дождя.

Никс остановился у витрины заброшенного магазина. В стекле отразился его силуэт — но на долю секунды показалось, что за спиной стоит кто‑то ещё.

Он резко обернулся.

Пусто.

Только тени.

Но вдруг, из‑за угла вышел он.

Тот же рост, те же черты, даже руны на костяшках — но глаза…

Глаза были холодными. В них не было ни боли, ни сомнений. Только ледяной расчёт.

— Ну что, герой, — произнёс двойник, растягивая слова. Его голос звучал как эхо самого Никса, но с примесью металла. — Ищешь зов? Или просто боишься признать, зачем он тебе на самом деле?

Никс напрягся.

— Кто ты?

— Я? — Двойник усмехнулся, и в этой усмешке было что‑то до боли знакомое. — Я — ты. Только без иллюзий.

Он сделал шаг вперёд. Тени вокруг него зашевелились, принимая очертания фигур — призраков тех, кого Никс, возможно, оставил позади.

Двойник не нападал. Он говорил — и каждое слово било точнее удара.

— Ты думаешь, ты спасаешь миры? — продолжил он. — Нет. Ты ищешь зов, чтобы снова стать богом. Чтобы вернуть то, что потерял.

Никс почувствовал, как внутри поднимается волна гнева.

— Это неправда.

— А что правда? — Двойник наклонил голову, и свет неоновой вывески разбил его лицо на чёрно‑белые полосы. — Ты не помнишь, кто ты. Ты не знаешь, что сделал. Но ты чувствуешь — в тебе есть сила. И ты хочешь её вернуть. Любой ценой.

Он указал на руны на руках Никса:

— Они светятся не для других. Они светятся для тебя. Ты жаждешь власти, но прячешь это за словами о «помощи».

Никс рванулся вперёд первым. Его кулак, окутанный тусклым сиянием рун, устремился в челюсть двойника.

Удар!

Но вместо твёрдой плоти — лишь вихрь тьмы. Двойник рассыпался, превратившись в поток теней, которые скользнули по земле и вновь обрели форму в трёх шагах позади.

— Слабовато, — протянул он, даже не повернув головы. — Ты бьёшь, как человек, который боится попасть.

Никс развернулся, чувствуя, как в груди закипает ярость.

— Тогда покажи, как бьёт тот, кто не боится!

Двойник шагнул вперёд. Его движения были плавными, почти гипнотическими — каждый жест отбрасывал длинные тени, которые тут же оживали, повторяя его удары.

Никс блокировал первый выпад, но второй — тень, метнувшаяся сбоку — ударила его в плечо. Боль вспыхнула, но не физическая — это было ощущение разрыва, будто сама реальность царапнула его изнутри.

Он отступил, восстанавливая равновесие. Руны на руках разгорелись ярче, но свет их дрожал, не решаясь оформиться в оружие.

— Ты не можешь победить меня, — усмехнулся двойник. — Потому что я — это ты. И я знаю все твои слабости.

На этот раз атаковал двойник.

Его кулак, окутанный чёрной дымкой, устремился к виску Никса. Тот увернулся, но тень от удара осталась — она обвила его запястье, сжимая, как стальной браслет.

Никс вскрикнул. Руны вспыхнули, разрывая тьму, но в тот же миг двойник оказался за спиной, его ладонь легла на плечо Никса, и…

…мир перевернулся.

Они стояли на крыше здания. Под ногами — пропасть, над головой — рваные облака, подсвеченные неоном. Дождь превратился в горизонтальные струи, летящие мимо, не касаясь их.

— Это не место, — прошептал двойник. — Это состояние. И ты застрял в нём.

Никс закрыл глаза.

Не для того, чтобы сдаться — а чтобы услышать.

Где‑то глубоко внутри, за шумом боя, за голосом двойника, бился ритм. Тот самый, что вёл его к Сердцу.

Он вдохнул.

И позволил ему вести.

Когда Никс открыл глаза, его руны горели не синим, а золотым.

— Я знаю, кто я, — произнёс он. — Я — не ты. Я — это я.

Финальный удар: победа через принятие

Двойник замер. На миг в его глазах промелькнуло что‑то человеческое — страх.

— Нет, — прошептал он. — Ты не можешь…

Но Никс уже двигался.

Его рука, окутанная золотым светом, прошла сквозь тень двойника, не нанося удара — а касаясь.

В этот момент мир дрогнул.

Тени вокруг них взвились в вихрь, затем разорвались, обнажив пустоту.

Двойник смотрел на Никса. В его взгляде больше не было насмешки — только понимание.

— Ты победил, — сказал он. — Но это не значит, что ты прав.

Тело двойника начало таять.

Сначала пальцы, затем руки, затем всё остальное — превращаясь в дым, в отблески неоновых огней, в капли дождя.

— Помни, — донёсся его голос, уже не из уст, а из самого воздуха. — Сердце не выбирает. Оно испытывает.

И он исчез.

Никс стоял на крыше. Дождь снова падал вертикально, смывая следы схватки.

Он поднял руку. Руны светились, но теперь их узор изменился.

Старые символы — те, что он помнил с Зала Зеркал — потускнели.

Новые знаки — золотые, похожие на лепестки пламени — пульсировали в такт его сердцебиению.

Он опустил голову, глядя на своё отражение в луже.

Там был он.

Но теперь в его глазах мерцал тот же холодный свет, что был у двойника.

— Что я сделал?.. — прошептал он.

Ответа не было.

Только дождь.

Только неоновые огни.

И далёкий, манящий золотистый свет — Зов.