Сказки 4 (джен)

Текст с таким названием как-то оказался на моём компе. Вот, только, я так и не вспомнил, как он там оказался и что это за текст. Откуда он взялся. Скорее всего, это чья-то заявка, заинтересовавшая меня, в своё время. В связи с чем у меня просьба. Если кто-то узнает её автора, то сообщите, чтобы я мог ссылку на него сделать. А то, неудобно как-то получается.

* * *

Гарри Джеймс Поттер был подростком, но, не совсем обычным. И совсем не потому, что магом он был. Не было это чем-то экстраординарным в той школе, в которой он учился. Там, такие, как он, все были. А тем он отличался, что шрамов на его теле было очень и очень много. И, ещё тем, что попытка закончившаяся, впрочем, для него успешно, эти самые шрамы свести привела, в итоге, к очень большим переменам в жизни, и не только его, но и жизни многих окружающих его людей. Независимо от того хотели ли они перемен в своей жизни или нет.

Так же, Гарри тем отличался от других, что удалось ему победить сильнейшего Тёмного мага столетия. Который называл сам себя Лорд Волдеморт и, старался внушить всем мысль, что сильнейший он не только здесь, в Британии, но и во всём мире.

Победить которого Гарри и... повезло, вроде бы? Или же, всё-таки... не повезло? Этот вопрос в последнее время он стал задавать себе всё чаще и чаще. А, чтобы понять откуда он, вдруг, появился и стал появляться во время его размышлений нужно, пожалуй, вернуться к тому моменту когда они с Волдемортом, первый раз, типа, схлестнулись.

Ведь, если разбираться, то как он его победил-то? Самоубился тот, по какой-то непонятной причине, об него, об Гарри, хоть и держал в страхе целую страну и никто с ним справиться не мог. Включая родителей Поттера, которых он убил прийдя к ним домой. Но, вот его, годовалого ребёнка, почему-то, не смог. И, была ли в этом заслуга самого Гарри, или же это его родители что-то предприняли, неизвестно было. Впрочем, рассуждения Гарри не этот вопрос затрагивали, как уже сказано было. А вопрос везения.

Задавать же его Гарри стал себе в зеркало себя разглядывая. Всё своё тело покрытое многочисленными шрамами. Первый из которых появился у него как память о тех событиях, ну, когда Гарри, типа, победил Волдеморта. Располагался он у него на лбу, справа, в виде стилизованной молнии. И, получение этого шрама стало только началом, потому как, на данный момент, он был он у него далеко не единственный.

А прибавлялись они у него с совершенно незавидной регулярностью. И дело всё было в том, что после убийства его родителей, Гарри, отдали на... ну, сказать что его определили на воспитание было бы не совсем верно, конечно. Скорее, на выживание. И не передали с рук на руки, как это делалось уже давно во всём цивилизованном мире, а просто подкинули на порог его родственничкам. Завёрнутого, при этом, в одно тонкое детское одеяльце.

После чего, сколько Гарри себя помнил, он в доме у родственничков только и делал, что исполнял роль Золушки, мальчика для битья и объекта для морального прессинга. Потому что, несмотря на то, что он много работал, вместо благодарностей получал в ответ вечное недовольство родственничков, тумаки и подзатыльники. А делал он по дому всё. Мыл полы, машину дяди Вернона, поливал и пропалывал клумбы с розами тёти Петунии, убирал комнату кузена Дадли, готовил пищу и многое другое.

И, если тяжёлая работа сделала его ладони шершавыми и мозолистыми, то на спине и там где пониже, кожа, к сожалению, оставалась довольно нежной. Вот, там-то, дядин ремень с пряжкой довольно часто оставлял свои следы. И если бы его порол только дядя, то шрамов столько не было бы. Но, к несчастью для Гарри, только домом дело не ограничивалось. В школе ему тоже доставалось. Потому что, видя отношение к нему родителей, за пределами дома их дело продолжил его кузен Дадли. И, не один, а с дружками. И, поэтому шрамы у Гарри продолжили появляться. На плечах, предплечьях, бёдрах, голенях и других частях тела.

В итоге, со временем, для того чтобы у окружающих не было лишних вопросов, Поттер стал носить почти полностью закрытую одежду. Ну, чтобы, никто не видел его субтильного и покрытого шрамами тела. Даже, несмотря на то, что, никто и не обращал внимания на мальчишку одетого как беспризорник. Ну, и друзей у него не было.

Так Гарри и жил до одиннадцати лет, пока не попал в Хогвартс. Ту самую школу для юных магов, о которой уже упоминалось. И, вроде бы, там всё резко изменилось. Оказалось, что он знаменит и, что самое главное, у него появились друзья. Но, вот шрамы, почему-то, прибавляться не перестали. Хотя, почему «Почему-то?», если так выразиться можно?

Были для этого причины. Были. А всё из-за того, что помимо друзей в жизни Гарри появились и приключения. Ну, если опять так можно выразиться. И, не просто приключения, а весьма опасные, в которых он запросто мог жизнь потерять. Но, пока, отделывался только шрамами.

Первый из которых, появился у него на груди, когда здоровущий горный тролль коготком своим его зацепил. Но, тогда-то, как говорится, хоть из-за правого дела он у него появился. Они в тот раз с другом помчались девочку предупредить что по школе этот самый тролль разгуливает, ну, и пересеклись с ним, случайно. Но, Гарри тогда не сильно об этом задумался. О новом шраме. Как, впрочем, и об остальных маленьких шрамиках, полученных им в течении первых двух лет учёбы, которые, так же, не заставили его подумать, что, что-то не то с его жизнью творится. Потому что, не должно быть столько шрамов у ребёнка его возраста. Ну, что ненормально это.

Да и не понимал он этого, сначала, как в силу своего возраста, так и из-за проснувшегося вдруг непомерного любопытства, которое так и толкало его сунуть свой нос во все дыры. А почему так было? Ну, может из-за того, что детства, как такового, до этого у него и не было. Да и жизнь с родственничками быстро отучила его вопросы задавать. А то ведь спросишь, бывало, и огребёшь по самое не балу́йся.

А сейчас, когда исчез сдерживающий фактор, в лице его родственничков, оно и развернулось во всю ширь. А может и ещё по какой-то причине. Но, в любом случае, сам Гарри об этом не задумывался. Пока.

Кстати, очень даже могло быть ещё и так, что, это самое шило, которое кололо его и толкало во всякие разные дела нос сунуть, поддерживал в острозаточенном состоянии его лучший друг Рон Уизли. Тоже, тот ещё любитель приключений. И, наверное, хорошо было что его периодически старалась сдерживать Гермиона Грэйнджер. Та самая девочка, которую они тогда от тролля спасли. И, ставшая с тех пор ещё одним лучшим другом Гарри. А то шрамов было бы ещё больше.

Первый раз он задумался о происходящем только в конце своего второго курса, когда рассматривал шрам оставленный ему клыком василиска. Да и то, не сам. Его на эти мысли разговор с Гермионой натолкнул. В общем, тёмная там была история, во время которой он снова чуть не погиб. И, кстати, тогда погибнуть мог не он один, а ещё и Гермиона. Как и ещё несколько учеников.

А получилось как? Он тогда в больничное крыло примчался потому что как раз сегодня пострадавших от воздействия василиска в чувство стали приводить. Из-за которого окаменели они. Ну, и захотелось ему удостовериться, что с Гермионой нормально раскаменение пройдёт. И, вот когда она окончательно пришла в себя, то Гарри, заодно насчёт себя к мадам Помфри обратился. Ну, не каждый же день его василиски-то кусают. Вот, тогда-то Гермиона этот самый шрам и увидела. А как увидела, то обняла его и сказала: « Ох, Гарри, Гарри. Нет, ты не подумай что я тебя жалею. Знаю я прекрасно, что ты этого очень не любишь. Просто, с этим же надо что-то делать, а то ведь шрамы, конечно, украшают мужчин, но не до такой же степени-то».

Но, тогда он об этом только задумался. И, мер каких либо, как предложила Гермиона принимать не стал. Да и думал он об этом не слишком долго. И если бы не одно событие произошедшее на их третьем курсе, то он этот разговор так и забыл бы.

А вспомнить о нём, этом разговоре, да и не только вспомнить, но и спросить самого себя ещё кое о чём, его заставило вот какое событие. Вышло так, что их однокурсник Драко Малфой, заполучил пустяковую царапину на руке от гиппогрифа, ну, и это, казалось бы, незначительное событие наделало много, много, много шума. Вплоть до того, что зверя должны были казнить. Причём, родители его тогда задействовали для этого и связи, и деньги. В общем, хай тогда стоял до небес и не только в школе, но и в прессе. А Гарри, тогда, читая газетную статью об этом событии и машинально потирая свой шрам от клыка реликтовой змеюки задался вопросом. А чем он хуже Малфоя?

Особенно его взбесило, когда на уроке зельеварения Малфой стал изображать умирающего лебедя и их преподаватель, профессор Снэйп, захотел заставить Поттера нарезать тому ингредиенты для зелья. Отказался тогда Гарри, наотрез. В самой ультимативной форме. А когда Снэйп начал с него баллы снимать и назначать отработки, то Поттер взял, да и показал ему сразу два средних пальца и послал... в пеше-эротическое путешествие.

Разумеется, профессор потащил его к директору. Но, и там Поттер проявил непримиримость. «А он у нас что, привилегированная личность, что ли?! — орал тогда Гарри. — А почему тогда привилегии только у него?! Почему их нет у меня, сироты и Мальчика-Который-Выжил? Типа, я хуже него, что ли? Ну и хрен тогда вам всем вместо отработок, баллов и ингредиентов для Малфоя, если это действительно так».

И предложил сводить Малфоя-младшего к мадам Помфри, чтобы она его обследовала и вынесла заключение о степени профнепригодности Дракусика. «А то умные все сильно», — так закончил он тогда свою речь.

Кстати, почему Гарри предложил Малфоя именно к мадам Помфри отвести? Которая была их школьной медсестрой или, как её тут называли, медведьмой. Да потому что на шрамы самого Гарри она не обращала ровным счётом никакого внимания.

Нет, так-то мадам Помфри ясно их видела и даже, вроде как устраняла причины их появления. Но, только причины, а вот последствия всегда на лице и теле оставались, при этом. Как, например, в квиддиче, игроком в который был Гарри, без травм не бывает и больничное крыло приходилось посещать каждому из членов их квиддичной команды. А состояли в ней не только мальчики, но и девочки у которых тоже имелись шрамы. И на руках, и на лицах. И, если бы девочки не озаботились сами, ну, чтобы их убрать, то так с ними и щеголяли бы.

В общем, закончилось тогда дело с Малфоем, тем, что почти все снятые с Поттера баллы вернули и отработки отменили. А самому Малфою внушение сделали и перестал он на уроках инвалида изображать.

И, разумеется, на этом самом третьем курсе шрамов у Гарри снова прибавилось. Случилось с ними, в очередной раз, смертельно опасное приключение в конце года, когда им с Гермионой пришлось его крёстного Сириуса Блэка выручать, чтобы того дементоры не поцеловали.

В общем, так получилось, что в том году, их преподавателем ЗОТИ оборотень работал. Римус Люпин. Который, тогда забыл нужное зелье в полнолуние выпить и, поэтому в натурального зверя обернулся. Ну, и успел Поттеру левый бок «слегка» расцарапать. И хорошо ещё, что только когтями, а не зубами он его зацепил, а то Гарри, в довершение ко всему, ещё и сам оборотнем бы заделался. Вот только полноценной помощи Поттер, тогда, в очередной раз не получил и у него новый шрам добавился.

И, лишь после этого, Гарри всё-таки решил, что целителям показаться надо. Но, одного решения оказалось недостаточно. Потому как настроя ему для этого всё ещё не хватало.

А дальше начался четвёртый курс, во время которого в их школе проводили Турнир трёх волшебников. И, в который Гарри, помимо его воли оказался втянут. Причём, четвёртым, незапланированным участником. И снова у него прибавилось шрамов. И после первого задания, и после второго.

Им, сначала, в первом задании, с драконами пересечься пришлось, ну, точнее с драконшами, к тому же ещё и высиживающими свои кладки. И Гарри, разумеется, досталась по жребию самая большая и свирепая из всех. Породы Венгерская хвострога. Вот она-то и повредила ему плечо шипом своего хвоста, на котором потом новый шрам и появился.

Кстати, то что его в Турнир втянули, тоже поспособствовало тому, что без шрамов, в период подготовки к первому заданию Турнира Гарри не остался. Потому что ученики, по какой-то непонятной для него причине, посчитали его мошенником. Решили они, что, типа, обманом ему в участники турнира удалось втиснуться. Ну, и ополчились все на него.

И, если бы дело не пошло дальше словесных оскорблений, то Гарри не сильно и переживал бы. К ним у него давно иммунитет выработался. Вот, только, своё неудовольствие ученики Хогвартса выражали ему ещё и физически. Да и магией, при этом, не брезговали. Так что, и драться Поттеру приходилось, и разные проклятья отбивать. И, далеко не всегда успешно у него это выходило. Потому как один на один, практически, никто на него наехать не решался, почему-то. Только имея численный перевес.

Окончательно, настрой пойти к целителям, у Гарри после второго задания появился. Он тогда в душевой был и снова себя в зеркало рассматривал. Кстати, тогда у него снова шрамов прибавилось. Но, уже на ноге.

А, оставил их, на сей раз, один из тритонов своим трезубцем. В виде трёх рваных полос. И появились они когда его приложить этим самым трезубцем попытались.

В общем, их второе задание под водой проходило, в Чёрном озере, на берегу которого их школа стояла. Так, вот, в нём-то тритоны как раз и жили. Как, впрочем, и русалки, и гриндилоу, и большущий пресноводный кальмар. А приложить Гарри трезубцем они захотели, потому что участникам, по условиям задания, нужно было заложников из озера вытащить. Но, каждому — своего. А Гарри не только своего вытаскивать стал, но и ещё одного прихватил. Лишнего, так сказать, что тритонам и не понравилось. Вот и попробовали они его своими трезубцами, как говорится, на путь истинный направить. В результате появились у Гарри ещё и эти шрамы.

И ещё, тогда же, Поттеру подумалось, что везёт ему до сих пор. В том, что не выглядит он, пока, как их преподаватель по ЗОТИ, профессор Аластор Муди. Который был и одноногим, и одноглазым, и безносым. А потом Гарри пошёл в своих рассуждениях ещё дальше. И решил, что с таким отношением это у него не за горами.

А почему так выходило-то? Да потому, что на него, наплевать всем было. Взрослым, имеется в виду. Ведь, даже мадам Помфри, которой вроде как по должности положено заботу о здоровье учеников проявлять, и то почти не обращала на него внимания. Она, вон, вообще зельями напоит, палочкой помашет и, всё. Вали себе, мистер Поттер и не отрывай занятых людей от их важных дел.

Вот тогда-то, Гарри глядя на своё тело, очень отчётливо понял, что этот вопрос надо решать, причём, кардинально. Нет, ну здраво же он рассудил-то, если подумать? Ведь у него уже столько шрамов, что он их и сосчитать не в состоянии, ну, чтобы при подсчёте не ошибиться. А как его решить? Да очень просто. Всего лишь обратиться, для этого, к профессионалам нужно. И, если в школе их днём с огнём не найти, то нужно будет поискать их за её пределами.

И, не просто к профессионалам, а к тем у кого репутация определённая имеется. Но, не дутая, как у того же Дамблдора, например. А то, как послушаешь, то круче него и во всём мире никого не найдётся. Только, если присмотреться получше, то получается что должностей у него дофига, но ни по одной из них он не делает... нифига.

И, где же их было искать? В госпитале Святого Мунго, в котором магов лечили? Можно было бы, но, почему-то, обращаться туда, душа у Гарри не лежала, особенно глядя на их учителя по ЗОТИ. В общем, задумался он, а решение ему опять Гермиона подсказала. Которая, кстати, была одной из немногих, кто его непонятно в чём подозревать не стал, ну, сразу после его, так называемого, избрания. И морально она его поддерживала, и к заданию готовиться помогала, да и медпомощь иногда тоже оказывала. В отличие от другого лучшего друга, Рона, который ему тогда непонятные претензии выкатил. Что, типа, без него Гарри дельце обтяпал и в участники Турнира самоизбрался.

Кстати, тогда же, когда Гарри себя в зеркало в тот раз рассматривал, решил он, что Рончик у него, пожалуй, на испытательном сроке побудет. Нет, так-то они помирились, конечно. Вот только прежнего доверия у Поттера к Уизли больше не было. Не вернулось оно, почему-то. Ну, и решил Гарри, что к Рону присмотреться нужно будет. А то странная какая-то дружба у них выходит. Односторонняя.

— Гарри, — сказала ему тогда Гермиона, когда он с ней этот разговор завёл. О том, где время взять на то чтобы из школы смотаться и справки насчёт целителей навести, — ты же участник Турнира. А значит и от занятий освобождён.

— Ну, точно, — он тогда даже по лбу себя от досады хлопнул. И пробурчал. — Чёртова Маккошка. Заморочила мне голову так, что я и забыл об этом совсем. — И добавил передразнивая её. — Мистер Поттер, вы всё равно не только должны, но и обязаны на все занятия ходить. Пусть даже вы и участник Турнира.

Маккошкой, кстати, называли за глаза их декана, профессора Минерву Макгонагалл, которая была ещё и анимагом, и в кошку могла превращаться. Отсюда и прозвище у неё такое было.

Вот и отправился Гарри в банк Гринготтс, для начала. Ведь если лечиться начинать, то не бесплатно это будет. А значит и этот вопрос порешать нужно было. Там же, кстати, ему и подсказали к кому обратится.

Звали частного целителя, который лечением Гарри и занялся, в итоге, Ставрос Строполис. Был он греком, но в Британию, в своё время, приехал ещё его прадед. Впрочем, не это было главное, кем он был, греком или... нанайцем каким-нибудь, а то что целителем он был, что называется, от бога.

В общем, когда Поттер к нему попал, то сначала он его просто обследовал. Потом взглянул на результат и принялся обследовать Гарри ещё раз, на этот раз гораздо дольше. Делал он это молча, конечно, чтобы не отвлекаться. Но, как только диагностика закончилась, выскочил Ставрос в соседнюю комнату, которая, наверное, была звукоизолированна. Но, несмотря на это долетали до Гарри с Гермионой отголоски его высказываний. Долетали. Которые, в первую очередь касались непрофессионализма и равнодушия мадам Помфри.

А Гермиону, кстати, Гарри прихватил с собой не только за компанию. А потому ещё, что появилась у него вот какая мысль. Что не осталось без последствий пребывание жертв василиска в окаменелом состоянии. И если они сейчас себя не проявляют, то где гарантия что лет через десять или двадцать они наружу не вылезут.

Нет, так-то уверен на все сто процентов он не был, конечно. Но, пусть уж лучше его предположение сейчас не оправдается, чем потом подтвердится, когда лечить это дело уже поздно будет. И ведь прав Гарри оказался. Не смогло зелье из мандрагор полностью тогда всех окаменевших вылечить. Не без последствий их окаменение прошло. Как, собственно, не смогли полностью нивелировать воздействие яда василиска на самого Гарри, и слёзы феникса.

В общем, рассказали они потом остальным жертвам василиска о последствиях его воздействия и адрес Строполиса им дали.

А что касалось самого Гарри, то показали результаты обследования, что жив он до сих пор только за счёт удачи и, ещё его магической мощи. Или дури. Называть, впрочем, и так, и эдак можно было. Изрядная часть которой была направлена на поддержку его организма в рабочем, так сказать, состоянии.

В итоге помимо кучи зелий, мазей и притирок, что выписал ему Ставрос, настоял он так же, чтобы на каникулах Поттер лёг в его клинику. А главной причиной, по которой целитель Строполис, рекомендовал это ему, но, чуть ли не в приказном порядке, был знаменитый, на весь магический мир, шрам. Тот самый, который у Гарри появился самым первым в его, пока ещё, совсем недолгой жизни. И, разумеется, у Ставроса не могло не появиться целое море вопросов к Альбусу Дамблдору. Но, не только по поводу этого шрама, а прежде всего его интересовало, почему к здоровью данного ребёнка настолько наплевательски относились. И он пообещал их задать кое-кому из своих хороших знакомых. И, не только хороших, но и высокопоставленных.

Ведь, если бы всё делалось своевременно, то и не нужно было бы Гарри на всё лето ложиться в клинику. Достаточно и амбулаторного лечения было бы. А так, «фигвам» получается и, теперь Поттеру нужно было пройти определённые процедуры, которые с ним можно было проводить только в условиях стационара.

— Значит так, мистер Поттер и мисс Грэйнджер, — сказал им Строполис после обследования, — сейчас мы с вами пойдём в аптеку Малпеппера и займёмся покупками всего мною вам прописанного.

— Но, это же, наверное, дорого? — уточнила Гермиона. — А мне тогда родителей нужно оповестить чтобы они деньги выделили. И, что самое главное, где их взять Гарри?

— Не боись, Гермиона, — успокоил её Гарри. — Деньги у меня имеются. Так что, я тебе одолжу, а отдашь потом, как сможешь.

— Подожди, — не поняла Грэйнджер. — Что значит имеются? Откуда?

— От родителей, — пояснил он ей.

— Но, чёрт возьми, почему? — спросила вдруг Гермиона.

— Что «Почему?», — не понял Гарри.

— Почему ты всегда так одет, — пояснила она, — будто бы, сначала, твою одежду носил Перси Уизли, потом близнецы, а потом донашивал их братец Рон? И, только после этого, её отдали тебе. Гарри, прости что я вот так на тебя насела, но я просто тупо не понимаю.

— Мне, кстати, тоже интересно, мистер Поттер, — спросил, заодно, и Строполис. — Ведь Поттеры, насколько мне известно, род старый и далеко не самый бедный. Да и в Британии они не вчера поселились. А одеваетесь вы, мягко говоря...

— Э-э-э... — Гарри, что называется, завис сначала не зная что ответить. — Но, почему мне никто ничего такого не рассказывал? — спросил он ни к кому не обращаясь. — Только и говорили что я очень похож на папу, но глаза у меня мамины. Н-да. Фигня получается. И не туда моё любопытство направлено было.

— Как, собственно, и моё, — согласилась с ним Гермиона.

— Ну, ладно, — подвёл итог их беседы Ставрос. — Эти вопросы вы и сами выясните, а после процедур мы с вами идём в аптеку, а после ещё и к мадам Малкин заглянем.

— А это ещё зачем? — не поняли они его.

Они имели в виду, что уж новую одежду-то для Поттера они и сами купить могут.

— Да чтобы вашу одежду надлежащей защитой обеспечить, — пояснил им Строполис. — Потому как всякие сглазы и проклятия тоже вам здоровья не прибавляют.

На что и Гарри, и Гермиона удивились. Потому что об этом ни ему, ни ей никто тоже не рассказывал.

Дальше Строполис провёл с Гарри первые процедуры, после которых уже можно было, так сказать, поручить дело дальнейшего исцеления мазям и зельям. Ну, чтобы закрепить полученный результат и подготовить Гарри к следующему лечебному сеансу. А затем он, как и обещал, сопроводил их сначала в аптеку, а потом ещё и к мадам Малкин. И, не слез с неё до тех пор, пока одежда и Гарри, и Гермионы, не удовлетворила всем предъявленным им требованиям. И, только после этого, они распрощавшись с целителем, переместились обратно в Хогсмид. Откуда они собственно и удрали на эту встречу не поставив никого в известность, чтобы первым увидеть там Рона Уизли, который тут же и накинулся на них с претензиями. Типа, а где это они были? Да ещё и вдвоём?

— На свидании мы были, Рональд, — ответила ему Гермиона.

— А у тебя что? Проблемочки какие-то из-за этого вдруг возникли? — спросил Гарри.

В ответ на что Рончик психанул, послал их и ушёл от них. А они отправились Невилла Лонгботтома разыскивать. Потому что, просветить Гарри насчёт его семьи только он мог, пожалуй. Ну, на данном этапе.

— А знаешь, Гермиона, — заметил Гарри пока они Невилла искали. — У меня тут появилась мысль, что Уизли совсем не потому «Предателями» называют, что они к магглам, типа, хорошо относятся. Потому как, показное оно какое-то это их хорошее отношение. Как мне кажется.

— Ага, — согласилась с ним Гермиона. — Помнишь как в банке, после первого курса, Артурчик кричал, увидев моих родителей? Магглы! Вы же настоящие магглы! Как будто бы, до этого, он ни одного живого маггла в глаза не видел.

— Н-да. Не зря я к этой семейке получше приглядеться решил, — сообщил ей Гарри.

А после разговора с Невиллом, которого они с Гермионой тогда отловили, таки, в Хогсмиде ещё и стыдно стало Гарри, и он снова вслух повторил, что совсем не туда его любопытство направлено было. А так же они с Гермионой вывод сделали, что не такой уж Дамблдор и хороший парень, хоть и не без недостатков, как о нём говорят окружающие. И, что далеко не все окружающие считают его, если и не богом, то кем-то из его заместителей.

В общем, ещё больше тогда потускнел его «Светлый образ» в глазах самого Гарри. Да и Гермиона об этом задумалась. Ну, и про Уизли Невилл тоже кое-что порассказал.

Вот, пожалуй, с тех пор Гарри и начал потихоньку меняться, что, конечно же, не могло это не сказаться на их дальнейших отношениях с лучшим другом Роном. И не снизить, так сказать, уровень их доверия не только к Рону в частности, но и к семье Уизли вообще.

Что, недели через две это ощутил на себе уже Рон. Ну, что прежнее доверие между ними исчезло. Как-то незаметно. Прежде всего, со стороны самого Гарри. А Гермиона ему и так не особо доверяла.

Нет, сам-то Гарри вёл себя с ним ровно, но больше, почему-то, не спрашивал совета по каждому поводу, да и в библиотеке стал чаще зависать. А так же стал больше общаться с другими учениками и не только их факультета. В общем, выглядело всё так, что из разряда лучшего друга Рон переместился в разряд просто знакомого, одного из многих.

А ещё Поттер как-то пару раз жёстко обломал Роновские наезды на Гермиону. Ну, чтобы она, ему с домашкой, типа, помогла. И когда Рон попробовал возмущаться, то продемонстрировал, что не прошло для него даром то время когда ему от нападок отбиваться приходилось. Причём, получили в последний раз и Рон, и его братцы-акробатцы. Близнецы Фред и Джордж, попробовавшие за него вступиться. Все трое, одновременно.

Так же, разумеется, не мог Рон не заметить, что Поттер теперь одет... э-э-э... если и не как Малфой, то, минимум, как первый сын многодетной семьи. То есть, в одежду, которую покупают сначала старшему, а потом её носит средний и, наконец, после них донашивает самый младший. Да и дешёвой одежда, кстати, тоже не выглядела и ещё она была ему по размеру, и из качественных материалов. Ну, и тот факт, что выглядел Рон теперь, на фоне Поттера, как, пусть и не очень, но, всё же бедный родственник, тоже сыграл свою роль.

Вот и злился он, на теперь уже, бывшего друга, и его злость постепенно переходила в ненависть. Но, больше всего, Рона раздражало, что и за столом, во время приёмов пищи, Гарри теперь от него отсаживался. Объясняя это тем, что поближе он сядет, как только Рон есть по-человечески научится. А не как свинтус какой-то. «Нет, ну, чего за дела такие?! — бесился Рон. — Раньше ничего было, а теперь ему, видите ли, перестало нравиться как я ем. Типа, в аристократы заделался, что ли? С Малфоя пример стал брать?»

В общем, если сравнить, то стал он из себя представлять эдакий паровой котёл, но, с неисправным клапаном. В который налили воды и стали её подогревать. И разумеется данная система не могла не рвануть. А случилось это сразу после обеда, во время которого Гарри снова сделал ему замечание. Которое, по смыслу, сводилось к следующему. Что, дескать, Рон, своим смрадным чавканьем, в очередной раз смущает аппетит господ аристократов.⁽¹⁾

В общем, взбесило это тогда Рончика настолько, что не сдержался он. И, не остановило его ни нахождение в Большом зале преподавателей во главе с директором, ни присутствие иностранных гостей, ни страх перед возможным наказанием. Так что, взял он да и колданул Гарри в спину, незаметно для остальных, только заорал после этого, как дикий зверь какой-то. Тем самым выдавая себя.

Заклинание это кстати, было из медицинского арсенала и, откуда оно стало известно Рону, непонятно было. А удаляло оно с пациента, находящегося, как правило, без сознания, всю одежду. И защиты, как таковой, от него разработано не было.

Вот, только, если Рон рассчитывал, что Поттер запаникует, метаться начнёт стыдливо руками прикрываясь и, умчится из зала под всеобщий хохот, то не угадал он нифига.

Не стал Гарри дёргаться. Напротив, постояв так секунду, он взял да и развернулся. После чего подняв с пола свою волшебную палочку, поводил ею из стороны в сторону и определившись с тем кто в него колданул, заметил. «Зря ты это сделал, Рональд», — и... колданул в ответ. То же самое заклинание. В самого Рончика.

Так что, паниковать, краснеть и метаться Рону пришлось. После чего из зала выбегать, под всеобщее улюлюканье. И, благо ещё что не голым, потому как кто-то из его братьев на него свою мантию накинуть успел. А на самого Гарри успел наколдовать мантию Дамблдор. За что Поттер поблагодарил его, со всей учтивостью и, не торопясь, вышел из зала. С эдакой... аристократической, наверное... невозмутимостью.

Кстати, в Большом зале, когда Гарри одежды лишился, то тишина наступила на некоторое время. Потому как не поняли и ученики, и учителя, а что они видят-то. Непонятно им всем было, почему, если Поттера одежды лишили, то одет он всё-таки остался. Ну, как одет? Не в привычном понимании этого слова, конечно, а бинтами обмотан, типа, как египетская мумия. Которые не удалило Роновское заклинание потому что, не подействовало оно на них. А не подействовало потому, что бинты были специально на такой случай, зачарованы и пропитаны лекарствами.

Но, хоть Гарри и был почти весь ими обмотан, некоторые части тела всё равно оставались открытыми. И демонстрировали окружающим те шрамы, за которые Ставрос пока и браться не собирался. Например, за шрам от укуса василиска или за его развороченный оборотнем бок. Что вызывало законное любопытство и непонимание. Типа, это сколько же на долю Поттера выпало-то, что он чуть ли не как старик Аластор Муди выглядит? Откуда это всё? И, главное, а когда он всё это заполучить-то успел?

А женская половина школы не могла не обратить внимание и на то, что хоть Гарри и мелковат, тем не менее, он очень жилистый. Да и сложен весьма пропорционально. А уж то, что они увидели примерно в районе пояса, не могло не вызвать всеобщего покраснения и появления у них всяких, разных фантазий. Впрочем, речь, всё-таки была не об этом.

А, о том, что этот Роновский демарш так просто не закончился. Без последствий. Причём, были они далеко не безболезненны, как для самого Рона, так и для многих других, включая и «Великого» мага Альбуса-много-имён-Дамблдора. Ну, как в поговорке о том что когда лес рубят, то щепки летят. Только, в роли леса сам Альбус и выступил, в этот раз, а семейство Уизли ограничилось ролью щепок.

Он, Дамблдор, кстати, первым это понял, ну, что не пройдёт всё так просто. Когда увидел, что Гарри забинтован весь. Вот, только, не понял он, а обмотал-то его кто? Кто был этим целителем? К кому Гарри обратился? К Помфри? Не смешите мои тапочки. Как она лечит, Дамблдор прекрасно знал.

В общем, выходило, что неоткуда Поттеру было помощь получить. Но, тем не менее взял кто-то, да и помог ему. А значит, нужно было срочно вызывать его на допр... э-э-э... разговор, чтобы выяснить, а кто это такой участливый нашёлся. А ещё, судя по словам его осведомителей, в последнее время Поттер перестал выказывать доверие не только профессору Снэйпу, но и всей остальной школьной администрации. И, значит, срочно нужно было с Поттером пообщаться и, соответствующее внушение ему сделать. А то ведь он так от рук Альбуса совсем отобьётся.

«Впрочем, — думалось Дамблдору, — времени у меня немного есть в наличии, чтобы к разговору с юным Гарри всё подготовить и сделать так, чтобы он с крючка не сорвался. Даже после того как юный мистер Уизли подсуетился. Причём, совершенно не вовремя».

И ещё, Альбус не сомневался, что завтра в «Пророке» статейка появится. Непременно.

«И ведь не применишь ничего из своих наработок, — рассуждал он, — как год и два назад, ну, чтобы сор из избы не выносить, как, когда по школе тролль разгуливал или василиск ползал. Потому как ни на Каркарова, ни на Максим они не подействуют. А уж если они это воздействие заметят, а они заметят, то... Впрочем, лучше не об этом сейчас думать, а том как Поттера, так сказать, в лоно вернуть. И о том как последствия завтрашней статьи нивелировать».

Так думалось Альбусу, который не знал ещё, что поезд его уже ушёл. Потому что именно сейчас Гарри, вместе с вышедшей из зала вслед за ним Гермионой, не возмущаются произошедшим, а меры принимают. Те, которые превентивными называются. А меры они решили принять потому, что, порассуждав, пришли они к неутешительному для Гарри выводу. Что давно уже Дамблдор интриги какие-то, понятные только ему проворачивает. И, что Гарри в них отведена совсем незавидная роль. Вот и решили они, что если такой шанс появится, то планы дедушке Альбусу они пообломают, ну, по возможности, конечно. Которая прямо сейчас, вроде как, представилась. В общем, решили они что шанс у них появился.

Поэтому, письма они в это время писали за Гарриной подписью. Сразу в три места. В ДМП, Артуру и Молли Уизли и в «Ежедневный Пророк». Которые буквально через полчаса были доставлены адресатам.

А доставили их домовики Добби и Винки, которых они на Хогвартской кухне встретили и стали привлекать для своих нужд. А вечером с ними пересеклась ещё и Рита Скитер, проникшая в школу в своей анимагической форме. Которая, разумеется, после клятвы написать всё правдиво, принялась с горящими от возбуждения глазами и периодически капающей слюной, делать записи в своём блокноте. Ну, а Гарри не стесняясь, стал ей рассказывать откуда у него появился тот или иной шрам. И ещё позволил Рите скопировать данные его медицинского обследования. Само собой, только диагноз и без указания имени целителя, который его обследовал.

Кстати, сам мистер Строполис против данной публикации ничего не имел. Этот вопрос они с ним тоже через домовиков обсудили. Разве что попросил не упоминать его имя.

А утром, во время завтрака, после которого Альбус и собирался Гарри выдернуть случилось то, чего он никак не предвидел. Сначала в зал вошли или скорее ворвались старшие Уизли. Молли, мать всех Уизли, на удивление, совершенно молча схватила Рона за ухо и выволокла его из Большого зала. А остальные Уизли тоже покинули Большой Зал после команды Артура. Который, тоже неожиданно для всех, так рявкнул на подскочивших к нему Дамблдора и Макгонагалл, что те сочли за лучшее не встревать в семейные разборки.

Но, на этом потрясения не закончились. Потому что сразу после этого в зале появилась дама, которую знали в лицо, многие присутствующие. Сопровождали которую пара авроров. И если внешне она не слишком-то и выделялась на общем фоне, то её отличительная особенность сразу сообщила, так сказать, о том кто она такая.

А была это ни кто иная как мадам Амелия Боунс, Глава Департамента магического правопорядка, и её отличительной особенностью был монокль в правом глазу. Она сразу направилась к преподавателям, кивнув по дороге племяннице, и сообщила директору, что забирает Поттера на сегодняшний и, возможно, ещё и на завтрашний день в свой Департамент.

Альбус, конечно, попытался помешать этому, типа, он, как опекун не согласен и никуда. Одного, без сопровождения кого-то из профессоров. На что Амелия лишь похихикала и обратилась к Дамблдору и Поттеру с речью, суть которой сводилась к преимущественно к вопросам.

— Да что ты говоришь, Альбус? — начала она их задавать. — Не отпустишь значит? А напомни-ка мне тогда, не ты ли своим решением его в участники Турнира запихнул? Что? Ты ничего не мог сделать? Ну, тогда извини. Мистер Поттер теперь эмансипирован по всем законам. Кстати, а вы сами-то, мистер Поттер, об этом знаете? Что? Не знаете? А почему, собственно. Ах, не сказал никто. Ну, так значит я вам об этом говорю.

— Спасибо, мадам Боунс, — поблагодарил удивившийся Гарри.

И неизвестно было, о чём в этот момент подумал Дамблдор, но вот Гарри начал злиться. И подумал. «Ну, сука старая, — решил он глядя на Альбуса, — уж что, что, но это тебе даром точно не пройдёт».

А дальше Гарри, не отходя,так сказать, от кассы взял Гермиону под покровительство и в ДМП они с ней вдвоём отправились. Потому как, не доверял он больше ни Альбусу, ни Маккошке, как уже было сказано. И, следовательно, Гермиону нужно было обезопасить.

Так же, прибывшие вместе с мадам Боунс авроры, в две минуты скрутили их преподавателя по ЗОТИ и тоже его куда-то увели. Ну, сразу после того как Амелия с ним поговорила о чём-то. Правда, никто так и не понял, для чего это было нужно, но, судя по всему, на пользу Аластору пошло. Так как, вернувшись в школу через три дня стал поспокойнее. И уже не орал на каждом шагу свои любимые слова: «Постоянная бдительность!»

И ещё, после того как Поттер и Грэйнджер вернулись из ДМП, то в школу нагрянула толпа разных магов. От представителей Попечительского совета до членов различных организаций. И начались перемены. Самыми видными из которых были те, что из школы исчезли мадам Помфри и профессор Снэйп.

Позже станет известно, что Помфри вызвал на ковёр главный целитель госпиталя Святого Мунго, а Снэйпа увели с собой ребята из Гильдии зельеваров.

И, если о том что случилось дальше с Помфри, так и осталось неизвестным, то Снэйп, вроде как, оказался в учениках у самого Николя Фламеля. Точнее у его жены Перенель, потому что Фламель, всё-таки был алхимиком, а зельеваром была его жена. Кстати, сам Фламель тоже посетил Хогвартс. Но лишь, для того чтобы схватить Дамблдора за бороду и ткнуть несколько раз носом в стол.

Разумеется, ученики недоумевали, задаваясь вопросом, а Фламелю-то Альбус чем успел насолить, но, это так и осталось тайной. Единственные, пожалуй, кто мог бы, так сказать, на это свет пролить были Гарри и Гермиона. Но, их никто не спрашивал, вот они и не просветили никого. Нет, это, конечно, мог бы сделать ещё один ученик. Рон Уизли, вот только, почему-то, не было больше в школе никого из этой многодетной семейки.

Ну, а самого Дамблдора сняли со всех постов, потом заперли в камеры предварительного заключения в министерстве, а дальше вообще уволокли в казематы Отдела Тайн. И, больше его никто не видел.

Ещё, за неделю до начала третьего этапа Турнира, снова появилась мадам Боунс и поговорила с Гарри. Сказав, при этом, что теперь он может совершенно спокойно завершить Турнир и даже не участвовать в последнем этапе. Но, Гарри решил, что поучаствовать он, всё же, поучаствует, только выигрывать не будет. Ни к чему оно ему. Ему, вон, в клинику на каникулах ложиться.

Вот такая получилась история, после того как Гарри решил что пора бы ему, пожалуй, обновления пройти. Которая, тоже получила свои обновления и потекла с тех пор совсем в другом направлении. Впрочем, тут смело можно сказать, что это была уже совсем другая история.

1) Вообще-то, фразу эту приписывают Петру первому. Объясняющую почему на кораблях боцманам было заказано в кают-компании появляться. Только выразился он так: «Боцманов в кают-компанию не пущать, дабы они своим смрадным чавканьем не смущали аппетит господ офицеров».

Вернуться к тексту