Перевёртыш (гет)

— Ребята пришли! — радостно встретила Каранэ своих друзей, когда те приблизились к поместью. — А папа? Он сражался так храбро! Я уже получила послание, что вы выстояли против этих тварюг! Вы такие молодцы! Как же я за вас рада!

Сабито виновато опустил глаза. В руках он сжимал браслет Соямы-сенсея. Незуко лихорадочно пыталась придумать объяснения, пока Кайгаку начитывал молитвы.

— Каранэ, тебя зовёт Хашибира-сама! — позвала Юна. Сояма-младшая лишь вздохнула и быстро удалилась вслед за работницей.

— Она получила лишь известие о том, что Кёджуро умер, — констатировал Кайгаку, отвлекаясь от молитвы. — Но не знает о смерти своего отца. Думаете, это должны мы сказать?

— А кто ещё?

— Коюки? — предположил Сабито.

— Коюки давно узнала и, если бы хотела, то рассказала Каранэ. Но, как мы видим, этого не произошло. Остаёмся мы.

— А Доума? — спросила Незуко.

— А Доума? — задумчиво повторил Кайгаку. — Хм, Аказа был его лучшим другом, поэтому... он тоже может оповестить Каранэ...

Время тянулось мучительно медленно, солнечные лучи беспощадно палили лица измученных охотников. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Каранэ, словно грозовая туча, в руках которой был топор. За ней появились три девочки, среди которых была Юна. Они попытались схватить Сояму за подол белого платья и оттащить её от двери, но у них ничего не получалось. Девушка грубо отталкивала их, то и дело угрожая оружием.

— Каранэ, вернись, — послышался голос Котохи из-за двери.

— Ты мне не мать, — парировала Сояма, пытаясь увернуться от очередного нападения со стороны девочек.

— Каранэ! — голос Котохи обрёл железные нотки. Трое внимательно наблюдали за происходящим, словно от спора двух обитательниц культа зависело слишком многое. — Аказа велел защищать тебя, а мы с Доумой дали ему слово. Не заставляй нас его нарушать.

Каранэ что-то прорычала и быстро удалилась. Незуко, недолго думая, бросилась за ней.

— Каранэ-чан! — кричала Камадо. — Постой!

Каранэ не оборачивалась. Её шаги были быстрыми и решительными, словно она хотела убежать от самой себя. Она спешила по знакомым улочкам небольшого посёлка, который сейчас казался враждебным. Незуко не отставала.

— Что ты намереваешься делать? — внезапно бросила Камадо.

Каранэ резко остановилась, сжимая топор. Перед глазами всплывали воспоминания, как Аказа обучал молодых бойцов техникам, а она наблюдала за ним из-за кустов и повторяла движения на игрушечном мече, который был подарен ей на день рождения.

Тот короткий разговор с Незуко, в котором Каранэ вновь наврала, мол: «Мне и тут хорошо». Нет, не хорошо. Как Каранэ могла работать там, где на её глазах умирают люди от проклятий демонов, от многочисленных ранений?.. Все жители культа были людьми, которые хотели забыться, найти жизнь, в которой нет места демонам, а Каранэ... Она хотела найти себя в помощи другим. Видеть страдания полуживых охотников было тем, чего она не хотела. Каждый стон разрывал её юное сердечко, заставляя вновь помогать обречённому на смерть воину. Нет! Так больше продолжаться не может! Лучше будет, если она сама погибнет от рук демонов, защищая невинных людей. Она продолжит дело своего отца.

— Незуко, я... — начала было Каранэ, как из её глаз вытекли слёзы. Камадо подбежала к ней и принялась обнимать Сояму.