Отсвет на лезвии эпох (гет)

Акари сидела на крыльце, уперевшись кулаком в подбородок. Прошла большая половина дня с их неудачного похода с Хотару за хворостом. Её конечности уже давно затекли. Взгляд упирался в трещину на деревянной ступеньке, которую она изучила вдоль и поперёк. Но она не смела сдвинуться с места.

«Дура, — думала она. — Ты дура. Самая настоящая дура на этой горе».

В голове прокручивалась сцена на поляне. Акари чётко видела лицо Хотару, когда она кричала про кофе и круассаны. Когда он схватил её за плечи и хорошенько тряхнул.

«Уходи, если хочешь», — всплывшие в памяти слова Хотару вырвали её из ступора.

Акари убрала руку и прислонилась головой к деревянному крылечному столбу.

«Извинись, — снова зазвучал голос в голове. — Просто встань, подойди и скажи: „Прости, я была дурой. Просто во мне взыграла ревность“. Что в этом сложного?»

— Всё сложно, — прошептала она вслух. — У него сложный характер.

«Ничего сложного. Он поймёт. Или ты боишься, что он не простит? А если не простит — что тогда?»

— Не знаю, — Акари смахнула скатившуюся слезинку. — Пойду бродить по Японии эпохи Тайсё. Может, забреду в квартал Красных фонарей или другой развлекательный квартал, да там и останусь.

«Дура».

Акари вздохнула, встряхнула затёкшую руку и встала. Онемевшие ноги жутко начало колоть. Она постояла секунду, переминаясь с пятки на носок, и целенаправленно зашагала в кузницу.

Акари застала Хотару за работой. Он сосредоточенно точил лезвие катаны. Однажды она попросила его выковать новый клинок и надеть ту самую гарду, которая принесла её сюда. Хотару сначала сомневался, так как это была единственная вещь, которая могла бы отправить Акари домой. Но потом согласился, потому что она решила остаться здесь, с ним, в его тишине и одиночестве.

Акари наблюдала за кузнецом из-за двери. Её взгляд упал на гарду, которая лежала на рабочем столе рядом с рукоятью для нового клинка. Она была совсем другая. Девушка шагнула в кузницу. Хотару видел, что она вошла, но не поднял взгляда. Акари подошла ближе к столу и взяла гарду в руки.

— Хотару, — произнесла она, поочерёдно глядя то на него, то на гарду. — Ты же…

Она не смогла продолжить. Слова никак не приходили на ум. Акари задышала ртом, в глазах защипало, а к горлу подступил ком.

Хотару остановился. Посмотрел прямо перед собой и ответил:

— Твоя гарда в доме. На столе.

Он ни разу не взглянул на неё. Но краем глаза заметил, как девушка положила гарду, попятилась к выходу и скрылась за дверью. Хаганезука закрыл глаза и громко выдохнул. Затем он отложил лезвие в сторону, схватился обеими руками за край стола и опустил голову.

«Твоя гарда в доме. На столе», — мысленно повторил он свои слова, сказанные Акари. — «Что ты несёшь? Дурак. Зачем? Она же приходила не за гардой. Она приходила к тебе, чтобы поговорить. А если она действительно сейчас уйдёт?»

Хотару отошёл от стола, подошёл к двери и упёрся лбом в дверной косяк.

«Дурак».

Неожиданно он услышал, как громко задвинулась входная сёдзи. Акари спустилась с крыльца и быстро зашагала в сторону реки. Хаганезука резко поднял голову и широко раскрыл глаза.

«Она идёт к реке, — мелькнуло в его голове. — Туда, где всё началось».

Хотару посчитал до трёх и вышел из кузницы. Он проводил её взглядом до поворота и отправился вслед за ней.

Акари шла по тропе, крепко сжимая в руке металл. Глаза то и дело наполнялись слезами, которые скатывались по её щекам. Она всё время смахивала их дрожащими пальцами.

«Хорошо, Хотару, — думала она. — Если тебе всё равно, тогда я исчезну. Сегодня же. Прямо сейчас».

Она шла не оглядываясь. И совсем не подозревая, что Хотару шёл за ней. Он сразу понял, что задумала Акари. И от этого внутренняя тревога рвала его на части. Но на лице он старался сохранить покой.

«Уйдёт — значит судьба, — думал он. — Значит, так нужно».

На самом деле он мысленно молил всех богов, чтобы гарда не сработала. И они услышали его мольбу. С появлением Акари Хотару впервые в жизни, помимо раздражения, испытал это странное тёплое чувство, которое называлось любовью. И Хотару совсем не хотелось расставаться с ним.

Акари остановилась у реки. Хаганезука, спрятавшись за стволом старой сливы, начал наблюдать за ней.

Девушка вытянула открытую ладонь с гардой и стала ходить из стороны в сторону.

— Ну же, работай, — проговорила она, глядя на кусок металла, и смахнула очередную слезинку. — Я хочу домой.

«А ты точно уверена, что хочешь вернуться?» — заговорил с ней собственный голос.

Акари замерла и посмотрела вдаль. В голове воцарилась полная тишина. Исчез шум реки, пение птиц. Она слышала лишь волнительный стук своего сердца. Девушка медленно опустилась на колени и взглянула на несчастную гарду в своей руке. Гарда молчала. Акари показалось, что кусок металла перестал жечь руку, перестал быть таким тяжёлым. В это время Хаганезука тихо подошёл к ней и стал за её спиной.

— Я не хочу домой, — чуть склонившись, прошептала она, покачала головой и закрыла глаза. — Я люблю тебя, Хотару. Пожалуйста, забери меня.

Акари и не подозревала, что в этот момент Хаганезука стоит сзади и всё слышит. Он обошёл, чтобы видеть её лицо. Девушка открыла глаза и вздрогнула. Её взгляд упёрся в его ноги. Она перестала дышать.

— Ты всё слышал? — тихо произнесла она спустя несколько секунд тишины.

Хотару ничего не ответил. Он взял гарду из её рук, подошёл ближе к берегу и забросил металл в воду. Ледяная вода поглотила железный круг с едва слышным плеском. Акари повернулась в сторону реки и поняла, что дверь обратно навсегда закрылась для неё. Она с облегчением выдохнула и закрыла глаза.

Хотару несколько секунд смотрел на расходящиеся круги по воде, а затем подошёл к Акари и протянул руку, чтобы помочь ей подняться с земли. Девушка в ответ протянула свою ладонь. Встав напротив Хотару, она посмотрела в его глаза, которые отражали свет восходящей полной луны. В них отражалась ярость человека, чьё самое сокровенное чуть только что не украли. Но сквозь ярость пробивалась и другая, более страшная сила. В глазах Хотару было отчаяние. Отчаяние человека, который нашёл своё единственное спасение и готов разнести в щепки всё на свете, лишь бы не потерять его снова.

Акари привстала на цыпочки и коснулась его губ.

— Прости, — прошептала она, опустив голову.

— Сам виноват, — ответил он. — Я должен был увести тебя сразу. И не позволить Кёко говорить всякую ерунду.

Хотару коснулся её подбородка и поднял её лицо на себя. Его глаза скользили с её заплаканных глаз на губы, которые он был готов целовать вечно.

— Пойдём, — хрипло произнёс Хаганезука, крепко сжав её ладонь.

Акари послушно кивнула.

Хотару шёл быстро. Один его шаг был равен двум шагам Акари. Она еле поспевала за ним и постоянно спотыкалась, цепляясь за камни и торчащие корни деревьев.

Неожиданно Хотару остановился и одним движением подхватил Акари на руки. Она ахнула от неожиданности и руками обвила его шею, уткнувшись носом ему в плечо. Он нёс её прочь от реки, прочь от её призрачного выбора, обратно к дому, который отныне должен был стать её единственной вселенной.

Он поставил девушку на крыльце, отодвинул входную сёдзи и увлек за собой. Хотару развернул Акари к себе, накрыл её лицо поцелуями и прижал к опорному столбу рядом с очагом. Его тело вплотную прижалось к её телу. Ощутив сквозь одежду его жар, с губ Акари сорвался стон. Хотару провёл большим пальцем по её нижней губе и сказал:

— Ты подумала, что я дам тебе уйти? Что я отпущу?

Он не стал дожидаться ответа. Его губы впились в её, не давая произнести ни слова и не давая девушке опомниться. Затем его горячие поцелуи сорвались с её губ и обжигающим следом пронеслись по челюсти, вниз по шее, к ключице.

— Хотару… — тихо выдохнула Акари.

Её руки блуждали по его груди, шее, широкой спине, пытаясь снять с Хотару его одежду. Сильные руки кузнеца обхватили бёдра Акари. Он поднял её, как будто она совсем ничего не весила, и прижал к столбу, заставив обхватить его торс ногами. Он посмотрел ей в глаза, а затем наклонился к уху.

— Чувствуешь? — его шёпот обжёг её ухо. — Это не твой удобный мир. Это — мой. Жёсткий. Реальный. Неотвратимый. А ты в нём. И отсюда нет выхода.

Его губы снова коснулись её шеи. Ноги Акари сильнее сомкнулись на его пояснице, а пальцы впились ему в плечи.

— Если когда-нибудь… — он зашептал ей в шею. — Если когда-нибудь тебе снова захочется убежать… ты вспомни этот момент. И пойми… что я пойду за тобой. Даже в твой мир. И притащу обратно. Потому что без тебя…

Хотару не договорил. Но Акари и без слов поняла всё, что он хотел сказать. Слова исчезли. В этот сокровенный момент они были лишними. Исчезло всё вокруг. Остались только руки, сантиметр за сантиметром изучающие тело друг друга, губы, дарящие обжигающие поцелуи, прерывистое дыхание Хотару у виска Акари и её сбитые стоны. Она цеплялась за его плечи, потеряв счёт времени, потеряв себя и найдя заново уже совсем другую версию себя самой — принадлежащей Хаганезуке и его миру.

После утихшей бури они лежали на футонах, которые с этой ночи больше никогда не будут лежать в противоположных углах. Все правила, выстроенные Хаганезукой в самом начале, больше не действовали. Между ними больше не было той невидимой границы, которую он когда-то придумал.

Хотару прижимал Акари к себе, целуя её оголённые плечи и шею. Акари, прикрыв глаза, улыбалась. Впервые она была по-настоящему счастлива. Девушка вспомнила свою прежнюю жизнь, вспомнила о всех удобствах, о кофе и круасане с шоколадом.

«К чёрту», — подумала она, поморщившись.

— Я люблю тебя, Акари, — привстав и глядя на неё, прошептал Хаганезука.

Акари повернулась к нему, коснулась ладонью его щеки и улыбнулась. Хотару наклонился ближе и осторожно коснулся её губ.

В очаге потрескивал огонь. В доме и на душе стало теплее. Акари повернулась спиной к Хотару. В свою очередь он крепче обнял её и закрыл глаза.

Она ещё долго не могла уснуть. Всё наконец-то встало на свои места. Акари поняла, что её место навсегда здесь, в эпохе Тайсё, рядом с этим угрюмым кузнецом.