Случайное видео (гет)

Белизна больничной палаты резала глаза. Александра медленно приходила в себя, чувствуя во всем теле свинцовую слабость. Первое, что она ощутила — тепло. Чья-то большая, ладонь крепко сжимала её пальцы.

Она повернула голову. Громов сидел на неудобном табурете, в форме, но без кителя. Его плечи, обычно расправленные, сейчас были чуть сутулы от усталости. Он не спал всю ночь.

— Паша... — едва слышно позвала она.

Он мгновенно подался вперед. Его суровое лицо смягчилось, а в глазах, которые обычно внушали ужас подчиненным, отразилась бесконечная нежность.

— Тише, маленькая. Не шевелись, — он осторожно поцеловал её ладонь. — Врачи сказали, была угроза, но они справились. С нашим ребенком всё хорошо, он остался с нами.

Она закрыла глаза, и слезы облегчения покатились по щекам. Она почувствовала, как Павел аккуратно вытирает их большим пальцем.

— Всё закончилось, — продолжал он низким, успокаивающим басом. — Кошмар позади.

Днем позже, когда состояние Александры стабилизировалось, Громов навестил дом Ливнёвых. Разговор с Вячеславом был коротким и лишенным эмоций. Полковник просто положил на стол два документа: готовое заявление о разводе и приказ о переводе в отдаленную часть на Чукотке.

— У тебя есть выбор, капитан, — ледяным тоном произнес Громов. — Либо ты подписываешь это сейчас и уезжаешь строить карьеру среди белых медведей, либо завтра окружная прокуратура получает материалы о твоем рукоприкладстве и служебном подлоге. И тогда ты поедешь гораздо дальше, но уже без погон.

Вячеслав, глядя на тяжелый кулак полковника, лежащий на столе, понял, что проиграл. Громов не просто забирал его жену — он вычеркивал его из этой реальности. Дрожащей рукой Ливнёв поставил подпись.

Прошло еще несколько дней. Громов лично приехал забирать Александру из больницы. Он не позволил ей сделать и шага самостоятельно — подхватил на руки прямо у входа, на глазах у медсестер и случайных прохожих. Ему было всё равно на сплетни.

Он отвез её не в их старую квартиру с Вячеславом, а к себе.

— Твои вещи уже перевезли, — сказал он, усаживая её в мягкое кресло в своей гостиной. — Тот дом для тебя больше не существует.

Павел опустился перед ней на колено, точь-в-точь как она когда-то перед ним, но теперь в этом жесте было глубокое уважение. Он положил ладонь на её еще плоский живот и прикрыл глаза.

— Я никогда не думал, что на склоне лет получу такой подарок, — прошептал он. — Ты и этот малыш — теперь мой единственный устав.

Александра запустила пальцы в его жесткие, тронутые сединой волосы на висках. Она смотрела на этого грозного человека, которого боялся весь округ, и видела только мужчину, который спас её из ледяного плена одиночества.

— Я люблю тебя, Паша, — впервые вслух произнесла она.

Громов поднял на неё взгляд, и в нем была такая буря чувств, что у неё перехватило дыхание. Он притянул её к себе, целуя нежно, почти невесомо, давая понять: отныне она в самой надежной крепости на свете.

Впереди была самая главная битва в их жизни — битва за рождение новой жизни, которую они отвоевали у судьбы.