Как вовремя остановиться? (гет)

Слова Артема про то, как он целовал её синяки, подействовали отрезвляюще. Он сорвался с места, по дороге заскочив к знакомому ювелиру.К гостинице в городе он подъехал, когда небо уже начало сереть.

В руках — охапка белых роз, в кармане — коробочка с кольцом. Он узнал номер у администратора .

Дверь номера была не заперта. Оля забыла закрыть замок, погруженная в тяжелый, тревожный сон. Дима вошел тихо, оставил цветы на кресле и опустился на колени перед кроватью.

Оля проснулась от того, что кто-то осторожно коснулся её руки. Она вскрикнула, отшатнулась, но, увидев Диму, замерла. Он выглядел ужасно: опухшее лицо, синяки от кулаков Артема, красные глаза.

— Уходи, Дима, — прошептала она, закрываясь одеялом.

— Не уйду, — он схватил её руку, но не сжал, а лишь нежно прикоснулся губами к запястью, там, где багровели его следы. — Оля, я такой дурак... Артем рассказал мне всё. О вас, о том, какой я идиот, что не ценил то, что ты выбрала меня. Я ревновал тебя к теням, к майору, к твоей красоте.

Он начал целовать её пальцы, ладони, щеку, не задетую ударом.

— Прости меня. Я клянусь, я никогда... никогда больше даже голоса не повышу. Я положу весь мир к твоим ногам, только не уезжай.

Он достал коробочку. На ладони блеснуло кольцо — тонкое, с небольшими бриллиантиками.

— Давай начнем сначала? Без секретов. Без этой дурацкой игры в «просто коллег». Надень его. Пусть все знают.

Оля смотрела на него, и её сердце, которое она пыталась превратить в камень, начало таять. Но слезы снова покатились по щекам.

— Дима... — голос её зазвучал так низко и надломленно, что у него перехватило дыхание. — Ты ведь даже не знаешь, почему я на самом деле так разозлилась в тот вечер. Почему я не могла просто промолчать на твои оскорбления.

— Почему? — он замер, не отпуская её руку.

Оля медленно села на кровати, глядя куда-то мимо него.

— В тот вечер... перед тем, как ты пришел, я сделала тест. Я всё никак не могла понять, почему меня так мутит по утрам на складе.

Дима перестал дышать. Мир вокруг него просто остановился.

— Я беременна, Дима, — прошептала она. — Я хотела сказать тебе это за ужином. Хотела обрадовать. А ты зашел и назвал меня... теми словами. Ты ударил меня, когда я была уже не одна. Я так испугалась, Дима. Не за себя — за него.

Дима побледнел так, что синяки на его лице стали черными.

— Оля... Господи, Оля... — он обхватил её талию, прижимаясь ухом к её животу, словно пытаясь услышать там жизнь. — Прости меня... Я убью себя, если с вами что-то случится. Я... я буду самым лучшим отцом. Я буду на руках вас обоих носить.

Оля положила руку ему на затылок, запуская пальцы в его короткие волосы. Она знала, что Артем — это спокойная гавань, но Дима... Дима был её штормом, её жизнью, её любовью. И теперь их связывало нечто большее, чем штамп или общие обиды.

— Кольцо надень, — тихо сказала она сквозь слезы. — И поехали домой. Я не хочу больше быть в гостинице. И на склад я завтра выйду. Только ты сам будешь таскать тяжелые ящики.

Дима надел кольцо на её палец, и в этом жесте было столько торжественности, сколько не было на их свадьбе. Он целовал её лицо, смывая своими слезами её горе.