Тень Узуи Тенгена (джен)

Тренировочный зал Хашира гудел, словно растревоженный улей. Воздух вибрировал от ударов дерева о дерево, резких выдохов и насмешливых комментариев среди Столпов. Сегодняшняя тренировка обещала быть особенно жаркой.

— Неужели мы будем мириться с этой неудачной шуткой? — гремел голос Тенгена. — Смотрите! — одним из своим деревянных бокуто он указал в сторону Хашира Тени. — Она даже копирует все мои тренировочные стойки, которым учил отец меня, моих братьев и сестер. Этот фанатизм уже выходит за рамки. Не удивлюсь, если она подглядывала за мной еще с самого детства.

Мицури Канроджи, с трепетом теребившая свои косички, подпрыгнула и восторженно прокричала:

— Но Хашира Тени выглядит так мило, Узуи-сан! Она словно твоя мини-версия, только в этой прелестной юбочке. Очаровательно!

— Очаровательно? — прошипел Обанай Игуро. — Это скорее тревожно. Как если бы твое собственное отражение в луже внезапно обрело плоть и начало тебе строить глазки. У меня мурашки по коже.

Муичиро Токито, лениво отражавший атаки невидимого противника, на секунду замер.

— Этот блеск камней Узуи и новенькой так утомителен для моего зрения...

— А мне нравится новенькая Хашира! — хрипло рассмеялся Санеми Шинадзугава и вогнал свой тренировочный клинок в манекен. — У Блестяшки появилась достойная подружка по яркости. Может теперь Тенген хоть немного приглушит свое сияние.

Тенген, распаляясь все больше от всеобщего колкого внимания, решил действовать. С театральным взмахом своих деревянных клинков он направился в сторону Тени.

— Довольно позорить искусство клинка своими пародиями! — сказал он, остановившись перед девушкой. — Если ты так жаждешь моего внимания, фанатка, то сейчас получишь его. Вызываю тебя на спарринг! Посмотрим, чему же ты научилась за два года своего отсутствия. Действительно ли так сильны твои техники, если глава признал тебя Хашира.

Девушка медленно опустила тренировочный клинок. В ее взгляде читалось непоколебимое спокойствие.

— Боюсь, мой "стиль" слишком жалок для такого великого мастера, как Узуи Тенген. — сказала она. — Вдруг я случайно поцарапаю его безупречное сияние.

Для Тенгена это прозвучало как вызов. Все Хашира переглянулись между собой. Даже в глазах Гию Томиоки мелькнул интерес к происходящему.

— Ха! Царапины? — Тенген отошел, занес свои бокуто вверх и принял эффектную стойку. — Мое сияние не подвластно таким тусклым попыткам! Начинай! Покажи, на что ты способна!

Их клинки сошлись с резким и сухим стуком. Узуи вел атаки с показной, цирковой легкостью, но при этом доминировал.

— Видишь, Тень, моя стойка — это воплощение грации! А твоя? Ты словно наступаешь на собственный шарф!

— Шарф — для слабаков, — проговорила девушка, уворачиваясь от его бокового удара и атакуя снизу. — Он только мешает видеть, куда ты идешь. Прямо как некая бриллиантовая повязка, владелец которой забыл ее истинное значение.

— О, это было дерзко! — засмеялась Мицури.

— Она с точностью бьет в слабое место, — хмыкнул Санеми. — И самомнение Тенгена.

Бой набирал обороты. Тень оказалась невероятно быстрой. Ее стиль с точностью напоминал стиль Тенгена — такой же резкий, рассчитанный на взрывные атаки, но лишенный показной насыщенности, присущей Узуи. Со стороны казалось, что девушка читала намерения Тенгена и угадывала его последующие движения.

— Ты повторяешь мои приемы, — обвинил девушку Хашира Звука, когда она повторила его же комбинацию, но закончила ее более практичным уколом в ребро. Тенген не успел его заблокировать.

— Нет, — ответила девушка. — Я их всего лишь улучшаю. Убираю лишний блеск и оставляю суть. Заметь, Тенген, получается эффективнее.

Тенген злился все больше. Его шутки, на которые девушка не обращала внимания, становились язвительнее.

— Неплохо для фанатки, помешанной на мне! Мечтаешь, чтобы я похвалил твое подражание? Но я вижу, одного кумира тебе мало! Я видел, как ты виляешь хвостом вокруг Ренгоку Кеджиро! Ты мечтаешь собрать коллекцию Столпов? Или его пламенный энтузиазм напоминает тебе мое сияние?

— Мечтаю, чтобы ты перестал болтать и наконец стал биться по-настоящему, — бросила Хашира Тени, делая обманный маневр. — Или все твои силы уходят на поддержание этого ослепительного глянца?

— Ах, значит, признаешься? — Тенген отбил ее маневр и тут же атаковал сам. — Думаешь, если переключишься на Ренгоку, я ревновать буду?

— Ты слишком высокого мнения о себе, — спокойно ответила девушка, уходя от атаки. — Господин Ренгоку был единственным, кто проявил элементарную вежливость, не приняв меня за одержимую фанатку. В отличие от некоторых, кто путает здравый смысл с поклонением.

— Вежливость? Ха! — не унимался Тенген. — Я все понимаю! Ты думаешь: "Не вышло с Узуи, попробую с Ренгоку"? Жалкая тактика! Его пламя не способно сравниться с моим блеском!

— Его пламя, — ответила девушка, — способно греть души людей. А от твоего сияния можно лишь ослепнуть и замерзнуть от высокомерия.

Хашира вокруг засмеялись. Даже Томиока улыбнулся.

— Узуи-сан, твой противник очень остер на язык! — подметил Санеми. — И точный на удары!

— Господин Санеми, — повернулась к нему Мицури, — не подливайте масла в и без того разгорающийся огонь!

— Но Хашира Тени просто великолепна! — ответил ей Шинадзугава. — Она точно его прижмет своим клинком к стене.

Тенген, кипя от злости, на мгновение потерял концентрацию. Девушка воспользовалась этим и нанесла серию быстрых ударов, заставив его отступить.

— А знаешь что? — вдруг сказала она, не прекращая атаковать. — Если однажды тебе станет скучно, я приглашаю тебя к себе в поместье.

— Что? — Тенген отбил удар и замер на секунду. — Ты сейчас, во время боя, приглашаешь меня в гости?

— Почему бы и нет? — с улыбкой ответила новенькая. — Мы будем пить чай, играть в шахматы и провожать закаты. Втроем, Тенген. — девушка загадочно улыбнулась.

— Втроем? — Тенген нахмурился.

— Я, ты и господин Кеджиро, — закончила она, делая выпад.

Тенген едва увернулся, но не столько от удара, сколько от смысла ее слов.

— Кеджиро? — переспросил он. — Так вот куда пропал Ренгоку... Значит, ты еще и друга у меня украла?

— Вовсе нет, — девушка отступила на шаг, опуская клинок. — Просто господину Кеджиро приятна моя компания. Он не считает меня прилипалой. Мне кажется, он влюблен, и наши чувства с ним взаимны.

Тенген замер.

— Поэтому, — продолжила девушка, — тебе больше не нужно переживать, что какая-то фанатка хочет влезть в твою давно устоявшуюся семью.

— Очень рад за вас с Ренгоку, — процедил Тенген сквозь зубы, сжал кулаки на рукоятях клинков и ринулся в атаку с удвоенной яростью.

Бой вспыхнул с новой силой. Тенген наседал, тесня девушку к стене. Его удары стали тяжелее, злее. Казалось, слова о Ренгоку задели его сильнее, чем все предыдущие насмешки.

— Пятая ката! — прокричал он, занося клинок для мощного вертикального удара.

Девушка, загнанная в угол, сделала быстрый уклон и с силой отбила клинок Тенгена. На мгновение их взгляды встретились.

Тенген увидел в глазах новенькой азарт, поглощенность боем, в точности как у Кагэ, его младшей сестры, которую он считал мертвой. В свою очередь Тень в глазах Тенгена увидела ту же ярость, одержимость победой в тренировочных схватках, как и много лет назад.

От этого сознание девушки дало сбой. Шум тренировочного зала, смех и возгласы других Хашира, сверкающие камни на повязке Тенгена — все это словно растворилось. Перед ней стоял не Хашира Звука, а ее самый любимый и родной Тен-кун. Фон в ее глазах сменился другим.

Жаркое солнце, огромный двор, красивый большой дом. В ноздри ударил запах свежескошенной травы. Она увидела спину бегущего вперед мальчика. В девушке вспыхнула та самая детская одержимость — догнать его и стать такой же сильной, как ее брат.

— Тен-кун... — выдохнула она. — Ты добился своей цели. Стал сильнее. И идеально управляешься с клинками.

Слова сорвались тихо, почти шепотом. Но во внезапно наступившей тишине — все Хашира замерли в ожидании развязки — для Тенгена они прозвучали оглушительно.

Девушка от неожиданности застыла, словно глиняная фигура. Ее глаза, минуту назад ясные и сосредоточенные, расширились в ужасе. Она поняла, что проговорилась. Не так она представляла свое признание об их родстве. Бокуто выпал из ее ослабевших рук и с глухим стуком упал на пол.

Тенген, уже заносивший бокуто для следующей атаки, не успел остановиться. От услышанного собственного детского прозвища (только маленькой Кагэ он разрешал себя так называть) его атака превратилась в неловкий и сильный толчок в плечо девушки. Тень не успела увернуться и с силой упала на тренировочные маты.

Для Тенгена в этот момент мир превратился в белый шум. В голове замелькали яркие, словно вспышки, фрагменты из детства.

— Тен-кун, подожди меня! — кричала ему в спину маленькая девочка. — Я хочу с тобой!

— Кагэ, я уже и так опоздал на тренировку. Снова ты путаешься под ногами.

— Но я хочу быть такой же сильной и ловкой, как ты! — девочка остановилась и начала плакать.

— Ладно! — Тенген вздохнул и вернулся к ней. — Только сегодня не мешай мне. Будь словно моя тень. Хорошо?

— Хорошо! Я не подведу! Наоборот, буду помогать тебе!

Кагэ подошла к брату. Он взял ее на руки и побежал.

Другая вспышка.

— Тен-кун, посмотри, я почти как ты! — Кагэ стояла у зеркала и любовалась повязкой, венчавшей ее беловолосую голову.

— Кагэ, ну что за подражание во всем? — усмехнулся Тенген. — Даже повязку нацепила, стащила мой сияющий образ. Запомни, ты — тень. Мое секретное оружие. Тебе не обязательно абсолютно во всем быть похожей на меня.

— Ну хорошо, хорошо, братец! Обещаю не затмевать твой блеск! — Кагэ засмеялась, подбежала к Тенгену и обняла его. — Но эту драгоценную повязку я обязана носить. И не возражай, Тен-кун. Я тоже хочу быть яркой, как и ты!

Тенген моргнул, возвращаясь в реальность. Перед ним на матах лежала та самая девочка. Только теперь она была взрослой. Она была Хашира. Она была равной

В тренировочном зале повисла абсолютная тишина. Побледнев и тяжело дыша, Тенген смотрел на новенькую, распластавшуюся на матах.

— Ка... Кагэ? — прошептал он. — Это... это ты? Но как?

Девушка не поднималась. Она лежала неподвижно, уткнувшись лицом в мат.

— Кагэ... — повторил Тенген. В его голосе впервые за весь день не было ни капли пафоса. Только растерянность и боль.

Хашира молчали, не решаясь нарушить эту странную, звенящую тишину.