Переплетения (гет)

«Любовь страшнее, чем война. Любовь разит верней, чем сталь. Вернее, потому что сам бежишь навстречу всем ветрам, пусть будет боли вечный бой, не атмосферный, не земной» группа Мельница

«... С прискорбием сообщаем тебе, что твоя помолвка с Эваном Розье-младшим перенесена на конец лета по определённым обстоятельствам. На Пасхальных каникулах ничего не будет, но мы надеемся увидеть тебя всё равно. 

С наилучшими пожеланиями,

Абраксас и Хелен Малфой»

Ариана раз за разом задумчиво перечитывала эти строки, пытаясь понять, что же за ними скрывается по-настоящему. 

Почему помолвка перенесена на конец лета? О чём родители ей не договаривают? Знает ли об этом Розье?

Множество вопросов занимали её, пока она сидела за столом в Большом зале и читала. Стоял привычный гомон, солнце яркими лучами заливало всё вокруг, причудливо скользя между оконных проёмов. Среди множества голосов Ариана чётко различала голоса Поттера и Блэка, что-то оживлённо рассказывающих окружающим. Она подняла голову, посмотрела в сторону мародёров и встретилась взглядом с Римусом. Он не слушал друзей, глядя на неё и подперев ладонью щёку, и вопросительно поднял брови, кивком головы указав на письмо в её руках, когда заметил, что она смотрит на него. Она едва различимым жестом указала в сторону двери, затем встала, сунув бумагу в карман юбки, и вышла, направившись к кабинету арифмантики, располагавшемуся недалеко. Профессор Уайт болела и занятия не вела, поэтому её класс пустовал. 

Ожидание было недолгим, Римус пришёл спустя всего пару минут. 

— Что случилось? — спросил он, встревоженно глядя на неё.

— Мама с папой написали, что помолвка перенесена на конец лета. 

— Правда? Так это же здорово!

— Я не уверена. Они не сказали, отчего сделали это, не объяснили причины...

— Думаешь, в этом есть подвох? — в его голосе не было ни капли насмешки или иронии. Римус был серьёзен и, кажется, вполне понимал её беспокойство. 

Она покачала головой. 

— Я не знаю. Они же не могут знать о нас. 

— Не могут, — согласно кивнул он. — Значит, вряд ли в этом есть двойной умысел. 

— Вряд ли, — эхом повторила она. — И я подумала... Что, если я и правда поеду домой, попробую уговорить их отменить своё решение насчёт помолвки. Вдруг у меня получится?

Он смотрел на неё с сомнением:

— Твои родители, они же... вряд ли они изменят своё решение. 

— Я могу попробовать. Помолвку ведь перенесли, значит, она мне не угрожает. А ничего страшнее неё мне в голову не приходит.

— Ладно, как хочешь, — он кивнул, продолжая смотреть на неё с тем же беспокойством...

Его взгляд стоял перед её глазами даже спустя неделю, когда она приехала в поместье. Родной дом встретил её привычной тишиной. Холодные стены из белого мрамора дышали равнодушием, а горделиво уходящие вверх колонны, казалось, глядели на Ариану снисходительно, зная о ней абсолютно всё. За кристально чистыми окнами вступала в свои права яркая, бурная, вечно молодая весна, но она не касалась этого мрачного, строгого пространства, словно боясь захлебнуться в нём, растерять свою юность и краски, попасть в сети вечного холода. 

Едва войдя, Ариана пожалела, что приехала, но потом вспомнила Розье и своё решение попробовать убедить родителей, что помолвка — это очень плохая идея. Что ж, решение надо воплощать в жизнь. Хотя бы попытаться.

* * *

Четвёртый день каникул начался как обычно, но ещё даже до полудня Ариана, привыкшая рано вставать в родном доме, обнаружила, что по всему мэнору царят странные суматоха и оживлённость. Домовые эльфы сновали туда-сюда, что-то перетаскивая и устанавливая. Уже тогда её начали терзать разные подозрения, а потом, в обед, родители объявили ей, что вечером будет праздничный приём, и помолвка, которую по неведомым причинам вновь перенесли на прежнюю дату, состоится в его конце...

Ариана, стоя в середине приёмного зала Малфой-мэнора, рассеянно здоровалась с подходившими к ней гостями. Она делала это машинально и, если бы её спросили, кто был последним подошедшим к ней, она бы не смогла ответить. Внешне казалось, что она искренне заинтересована в происходящем, но на самом деле мыслями она была очень далеко от этой гостиной, а окружающие были для неё безликой, серой массой, совершенно неинтересной и далёкой. Даже её будущий жених, бросающий на неё победные и жадные взгляды. 

Давно исчезли куда-то ноющая боль, досада и бессилие, мучившие девушку с того момента, как ей сообщили о том, что помолвка всё же состоится. На смену им пришли равнодушие и ледяное, пугающе даже её саму, спокойствие. Она не думала о Римусе, даже не вспоминала о нём сейчас, стоя среди абсолютно неинтересующих её аристократов в тёмно-синем шёлковом платье, оголяющем плечи, таком нарядном, красивом... и чужом. Опустошённое сознание не способно было думать о том, что вновь причинит боль. А в голове навязчиво звучала песня Элвиса Пресли «Always on my mind», заглушая все остальные мысли и уводя от суровой реальности, позволяя на время забыть о неизбежном и страшном будущем, пугающем настоящем и, что самое страшное, о коротком и до ностальгии счастливом невозвратном прошлом...

Праздник был в самом разгаре, когда Ариана ощутила резкую боль в голове. В глазах неожиданно потемнело, и она еле удержалась на ногах. 

— Мама, можно я на пару минут поднимусь в свою комнату? — обратилась она к стоявшей рядом Хелен. — Не очень хорошо себя чувствую. 

Мать рассеянно кивнула.

Ариана вошла в комнату и устало опустилась на кровать, не обращая внимания на помявшееся платье. Голова раскалывалась невыносимо, но через две секунды боль исчезла, как по мановению волшебной палочки. Девушка непонимающе и даже немного раздражённо нахмурилась: что ещё за фокусы?

А потом в комнате раздался негромкий и весёлый мальчишеский голос:

— Эй, ты чего такая кислая?

Вздрогнув, Ариана подняла голову. На её столе сидел, болтая ногами, достававшими почти до пола, Римус Люпин, с которым она уже давно успела распрощаться. Он улыбался, видимо, наслаждаясь её удивлением. 

— Рем? — в замешательстве произнесла она и инстинктивно обернулась на дверь. — Что ты здесь делаешь?

— Как это что? — в его голосе зазвучала обида. — Спасаю тебя, конечно! Ты забыла наш уговор?

— Я... — она запнулась, вспоминая вечер в Визжащей Хижине, оживлённые голоса Джеймса и Сириуса, наперебой озвучивавших свою идею, скептичные поправки Римуса, на ходу исправлявшего план, тихие слова Питера, напоминавшего друзьям про риски и угрозы.

— В середине праздника притвориться, что мне стало плохо и прийти в комнату, — процитировала она вызубренную наизусть фразу. — Но как ты узнал, что всё вернулось на прежние даты?

— Пит прислал сову из Хогвартса, написал, что услышал разговор Булстроуд и Крауча-младшего. Они говорили про Розье и тебя и как-то обмолвились, что помолвка перенесена на прежнюю дату. И вот я здесь.

— Ты... сумасшедший! — это слово вырвалось само собой, и она тут же загладила его, порывисто кинувшись Люпину на шею. 

— Всё в порядке. Собирайся быстрее, — улыбнулся он.

Спустя пару минут они уже были на метле, что тоже подразумевал план мародёров, и летели к воротам мэнора. Пересечь границу владений Малфоев нельзя было ни на каком средстве передвижения, кроме как без особого дозволения старших владельцев, а вот на ногах можно было вполне спокойно её перейти, но только там, где были ворота, и поэтому вскоре они стали снижаться. 

Под ногами уже ощущалась земля, ворота были совсем рядом, когда позади вдруг раздалось осторожное покашливание и голос Абраксаса:

— Ариана, дорогая, ты забыла с нами попрощаться. 

Они обернулись. Родители Арианы стояли сзади, держа их под прицелом своих палочек. Прежде чем кто-нибудь успел опомниться, отец Арианы сделал лёгкое, почти незаметное движение рукой, и сначала палочка Римуса, а затем и Арианы оказались у него. 

— Сбежать решила? — голосом Хелен можно было резать сталь. — С этим... полукровкой в мир нищеты, — она окинула Римуса цепким взглядом, в котором читалось абсолютно всё от презрения до любопытства. - Моргана всемогущая, я думала, что твой вкус гораздо лучше!

— На ваш взгляд, — себе под нос буркнула Ариана.

Абраксас усмехнулся.

— К нашему счастью, мы предположили, что ты можешь попытаться сбежать. И, как всегда, оказались правы. 

— И что вы сделаете? — спросила Ариана, сохраняя невозмутимое спокойствие, хотя на душе отчаянно скреблись кошки.

На лице её отца появилась победная, насмешливая ухмылка. Он обратился к Хелен:

— Дорогая, проводи нашу дочь в её комнату. А я займусь мальчишкой. 

— Отпустите его! Он не виноват! Я сама просила его о помощи! — Ариана умоляюще посмотрела на отца. Тот жёстко усмехнулся:

— Что ж, это несомненно смягчит его участь. 

Ариана взглянула на Римуса, на миг их руки сплелись в крепкий замок, но потом Абраксас чуть брезгливым жестом схватил парня за плечо, отстранив от дочери, и исчез с громким хлопком.

«И почему трансгрессировать в поместье могут только мои родители?» — подумала Ариана, тоскливо глядя на то место, где они только что стояли. А в следующую секунду и её за руку взяла мать, и переместилась в особняк. 

* * *

Палочку Ариане вернули утром, разрешив ходить по дому. Помолвку перенесли на несколько дней. Родители девушки сказали всем, что невесте стало плохо, и, отчасти, это было правдой. Про неудавшуюся попытку к бегству никто, естественно, говорить не стал. Зачем портить свою репутацию, если ничего особо и не случилось?

Как сообщила Ариане мать, Римуса никуда не отпустили. Он был в подземелье мэнора, и Абраксас ещё не решил, что с ним делать.

Они сидели за столом, обедая. Вся семья, кроме Нарциссы, была в сборе. Разговор шёл о сорвавшейся помолвке Арианы, и девушка почти не слушала его, несмотря на то, что к ней часто обращались. Что ей могли сказать кардинально нового и необычного? Те же упрёки и обвинения, те же убеждения, которым уже не переубедить её. Она опомнилась, лишь когда Абраксас произнёс, продолжая какую-то свою фразу:

— ... Возможно, он не человек.

Оторвавшись от своих тяжелых дум, Ариана взглянула на отца. Тот смотрел прямиком на неё, выжидающе и с интересом. 

— Что? — переспросила она, чувствуя, что в горле вдруг пересохло. 

— Твой па-арень, — Абраксас протянул это слово насмешливо. — Никогда не думала, что он может оказаться не человеком?

— А кем? — спросила она, подавляя внутри резкую панику. 

— Даже не знаю. Могу только предполагать, — он пожал плечами с таким видом, что сразу становилось ясно: он знает или догадывается, но предпочитает умолчать.

— О чём ты, папа? Что с Люпином не так? — Люциус искренне недоумевал и с непониманием смотрел на отца и сестру. 

— Этой ночью увидим. Если я прав, — Абраксас загадочно усмехнулся, а сердце Арианы ушло в пятки. Она не подала виду, что понимает смысл отцовских слов, хотя он был предельно ясен: он подозревает, что Римус — оборотень. Но что навело его на эти подозрения? Или кто? Об этом знали только самые близкие друзья Люпина, а они бы не стали его сдавать. 

«Этой ночью увидим», — сказал Абраксас в ответ на вопрос Люциуса. Неужели этой ночью полнолуние? И если так, то понятно, что могло навести отца на такие подозрения. 

Ариана посмотрела на календарь, висевший на стене. Обычно на него не обращали внимание, он играл роль красивой картинки, но в нём были не только числа. Маленькие кружки и серпы в углу квадратика каждого дня обозначали фазу луны. Ариана нашла дату этого дня и с замирающим сердцем вгляделась в неё.

Дыхание на миг прервалось, когда она убедилась в правильности своих подозрений. В квадратике чётким жёлтым кругом светилась полная луна. На миг её захлестнула паника: что делать? Мысли заметались из стороны в сторону, сбивая с толку, и Ариана глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Она прекрасно понимала лишь то, что если ничего не сделать, то Римус обратится прямо в особняке. А это, мягко говоря, очень нехорошо. И дело не только в безопасности обитателей мэнора. Римус после такого мгновенно вылетит из Хогвартса. Совет Попечителей же вряд ли в курсе, что один из учеников Школы — всеми презираемый, опасный полукровка. Со слов самого Римуса, в Хогвартсе, не считая друзей, его тайну знали лишь Дамблдор, Помфри и Макгонагалл. А это означало, что раскрытие страшной правды о Люпине подставит и их или, по крайней мере, Дамблдора. Ведь никто же не поверит, что мимо всезнающего и всевидящего директора прошёл такой факт. 

А если Совет и в курсе, то Малфои их быстренько подкупят и заставят исключить из Школы оборотня и уволить директора, сознательно нарушившего безопасность учеников. В конце концов, на министерских всегда есть чем надавить, особенно сейчас, в условиях растущего могущества Волдеморта и надвигающейся войны. Проблемы нужны Министерству меньше всего, а это значит, что они по-любому пойдут на уступки столь влиятельной семье, ещё и громкий скандал, небось, устроят. 

Ариане даже думать не хотелось об этом, но выхода она не видела. Связаться ни с кем она не может, а предотвратить трансформацию никак не возможно. Но неужели всё настолько плохо? Ведь, по расхожему мнению, безвыходных ситуаций не бывает, а вот пожалуйста... Или она ещё просто не догадалась, как её решить?

После обеда Ариана вышла из-за стола раньше родителей и Люциуса, начавших обсуждать Тёмного Лорда. Она направлялась в свою комнату, но, проходя мимо отцовского кабинета, вдруг остановилась. Что-то будто толкнуло её заглянуть туда и, осторожно сделав это, девушка увидела на широком дубовом столе отца волшебную палочку. Казалось бы, ничего особенного, но Ариана точно знала, что свою палочку Абраксас всегда носит с собой. Да и не так она выглядит, а значит... это может быть только одна палочка.

Воровато оглянувшись на коридор, девушка быстро подошла к столу. Да, это была волшебная палочка Римуса. Ариана узнала её: тонкая, гибкая, тёмная, из кипарисового дерева, длиной в 10 и 1/4 дюйма, с сердцевиной из волоса единорога, эта палочка была ей хорошо знакома. Рядом лежало несколько маггловских монет, три галлеона и вещь, тоже показавшаяся ей очень и очень знакомой: маленький хрустальный флакон с тёмной жидкостью внутри.

Через миг девушка вспомнила, что это. Зелье, подаренное Римусу Рождественским дедом. Зелье, которое может на одно полнолуние сделать так, чтобы парень не обращался. Вспомнив это, Ариана почувствовала неожиданное и резкое облегчение. Вот она, разгадка! Оставалось только забрать его у отца со стола так, чтобы он не заметил пропажи и уйти тоже незамеченной. Но это было проще простого.

Она быстро наколдовала точно такой же флакон, взяла настоящий, а фальшивый положила на его место. Прислушалась. Голоса родителей и брата всё так же доносились из столовой. Они ещё не ушли оттуда, и Ариана с замирающим сердцем вышла из отцовского кабинета, закрыла дверь и, прижимая к себе флакончик, торопливо поднялась по лестнице к своей комнате. Только закрыв за собою дверь и заперев её, она наконец выдохнула. Теперь сердце заколотилось как бешеное, дыхание стало частым, а руки и ноги охватила дрожь. Девушка медленно сползла по двери на пол и уставилась на флакон в руках. Он переливался в косых солнечных лучах, заполнявших комнату. Такой маленький, хрупкий, неприметный... Предвидел ли Санта, что от его подарка будет зависеть столько судеб?.. Ведь говорят, что он знает прошлое, настоящее, будущее и даже сокровенные мысли людей. Ариана знала это не понаслышке. Она взглянула на радиоприёмник, стоявший в укромном углу шкафа. Взмах палочкой — и комнату заполнила ненавязчивая веселая песня какой-то популярной группы.

Вспомнив Рождество, Ариана, наконец, подумала и о Римусе: как передать ему зелье? Она не доверяла в этом доме никому, кроме себя, но как ей самой совершить это опасное дело? Любой домовик на стороне её родителей, и они вряд ли разрешат ей пойти в подземелья.

Или разрешат? Они же не знают, что она подменила флаконы! А это значит, что шансы на успех всё-таки есть.

* * *

Отец довёл её до самых подземелий, отпер дверь ключом, дал ей войти и запер, сказав, что вернётся через пятнадцать или двадцать минут. Здесь было темно, но стоило Ариане сделать пару шагов, как по периметру стен зажглось несколько факелов, осветив мрачный, неуютный подвал. А ещё здесь было холодно. От стен тянуло сыростью и плесенью, и девушка решительно взмахнула рукой, накладывая на себя согревающие чары, но когда она попыталась сделать то же самое с подземельем, у неё ничего не получилось: видно, здесь действовала другая магия, не позволяющая ничего изменять без согласия владельца поместья. 

— Римус! — негромко позвала Ариана, вспомнив про пятнадцать минут, данные отцом. Странно, что он до сих пор не появился. Или решил, что это Абраксас? Видимо, это действительно было так, потому что спустя несколько секунд парень бесшумно вышел из-за одной из колонн. Факелы едва освещали его болезненно-бледную из-за близкого полнолуния кожу и чётко вычерчивали резкие старые шрамы. Одежда в нескольких местах была порвана, и вместо приветствия Ариана спросила:

— Он что, пытал тебя?

На усталом лице Римуса появилась улыбка. Точно такая же, как и раньше, и совершенно неприличная в этом мрачном подземелье. 

— Я тоже рад тебя видеть, — произнёс он, пытаясь шуткой уйти от ответа. 

— Я серьёзно! Он пытал тебя?

— Немножко покидался в меня слабыми заклятиями, два раза из пяти промахнулся. Ничего особенного, — буднично отмахнулся Римус. — Ты-то что здесь делаешь? Наказали?

— Нет. Я сама пришла, — Ариана с трудом вернулась к тому, зачем явилась в подземелье. Она оглянулась на дверь, подошла очень близко к Римусу и достала из-за корсажа платья, которое носила в последние дни, чтобы не злить и без того раздражённых родителей, маленький хрустальный флакон.

— Отк... — вскрикнул было он, но девушка быстро зажала ему рот свободной ладонью. 

— Я взяла его у отца, создав ещё один такой же флакон, — зашептала она быстро и горячо. — Ненастоящий. Вряд ли отец что-то заметил. Хотя он, конечно, отлично умеет всё скрывать, но я тоже на кое-что способна, и я уверена, что всё правильно. И ещё я каждый день обновляю заклинание. Папа не запирает кабинет, поэтому в него легко проникнуть, — она снова оглянулась на вход, взглянула на Римуса и нервно усмехнулась. — И, пожалуйста, не надо на меня так смотреть. 

Она всё ещё держала руку на его губах, и он смотрел на неё с каким-то странным выражением в глазах, потом аккуратно снял её ладонь со рта и задержал её в своей.

— Ты необыкновенная, — проникновенно начал он. — Но не надо было так рисковать из-за меня. Это глупо. Ты представляешь, что будет, если твой отец узнает об этом? 

Ариана выдернула свою руку из его руки и сделала шаг назад. 

— Странно слышать это от тебя! — гневно и тихо произнесла она, скрестив руки на груди. — Отец не знает, что это за флакон, и даже если проанализирует его содержимое, то ничего не поймёт. Оно же из будущего! А мне ничего особого не будет. Зато если трансформация произойдёт здесь, то пострадают некоторые очень уважаемые всеми нами люди. Ты знаешь, о ком я. И странно, что ты об этом не подумал! 

Кровь запульсировала в голове от того, что она снова вспомнила про время. 

— Ладно, прости, — произнёс Римус примирительным и чуточку покаянным тоном.

— Проехали, — ответила Ариана и протянула ему зелье. — Пей быстрее. Отец скоро вернётся. 

Она смотрела на то, как парень осторожно откручивает крошечную крышечку, закупоривающую флакон, недоверчиво оглядывает содержимое, а потом залпом выпивает и морщится.

— Фу, ну и гадость. 

— А ты думал, будет легко? — хмыкнула она, забирая пустой флакон и пряча его. От сердца наконец отлегло: она доверяла Санте полностью. От кошмаров ведь он её избавил. 

— Нет, — ответил Римус. — И... спасибо. 

— Не за что. В неприятности ты угодил из-за меня. 

— Ну уж нет! Не приписывай себе все достижения этого мира! Я сам ввязался в эту историю, а ты просто дала своё согласие на моё участие в ней. 

— Ладно. 

— Ты не знаешь, кстати, какие у твоих родителей планы на меня?

— Нет. Я спрошу.

— Хорошо.

Некоторое время они молчали, глядя друг на друга. Потом в тишине послышались гулкие шаги по лестнице и голос Абраксаса, звавшего дочь.

— Удачи тебе, — произнесла Ариана, делая шаг назад и почему-то не решаясь уйти. Ей отчаянно не хотелось покидать подземелье, но отец уже стоял в дверях. Она оглянулась на него, потом снова перевела взгляд на Римуса.

— Пока.

На его лице мелькнула и растаяла усмешка. Ариана не заметила, как он подался к ней, зато ощутила, как его руки крепко обвили её талию, а губы коснулись её губ. Всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы вывести отца из себя. Он издал негодующий возглас. А Римус отстранился от Арианы как ни в чём не бывало, полмигнул ей и скрылся за ближайшей колонной. Девушка только широко улыбнулась и пошла к выходу, не слыша гневных слов отца о неприличном поведении. 

— Папа, — невпопад произнесла она, перебивая его гневную тираду. — А что ты сделаешь с Римусом?

Абраксас странно посмотрел на неё:

— Ты совсем меня не слушаешь, — упрекнул он, но гнев из его голоса куда-то испарился. Девушка не ответила, продолжая смотреть на него вопросительно. 

— Нужно сказать: «Прости, папа, я больше так не буду». 

Спорить с отцом было бесполезно, и Ариана послушно и механически повторила слова. Абраксас удовлетворённо кивнул. 

— Я тебя прощаю, а что касается мальчишки... — он задумчиво прищурился. — Я подумаю.

* * *

Отец позвал её на следующий день в столовую. Он был там один, сидел за большим дубовым столом и постукивал пальцами по деревянной поверхности. Ариана остановилась в середине комнаты, сцепив руки за спиной и скрестив пальцы на удачу. 

— Ты звал меня, папа?

— Да, звал, — Абраксас смотрел на неё с задумчивым видом, а глаза его были равнодушны и словно подёрнуты какой-то плёнкой. — Ты спрашивала вчера, что будет с Люпином, — он замолк, выжидающе глядя на неё, и она кивнула. Отец продолжил: — Мы с твоей матерью обсудили этот вопрос, долго думали и наконец решили, что можем с миром отпустить мальчика домой, ничего ему не сделав. 

Его голос был так серьёзен, что Ариана на миг поверила, а потом ей вспомнились года, прожитые среди чистокровных, и чей-то далёкий голос: «Они никогда не делают ничего просто так!»

— И чего вы хотите от меня за это?

Абраксас усмехнулся, подтверждая её подозрения.

— Ничего особенного. Ты всего лишь перейдёшь на домашнее обучение для лучшей подготовки к экзаменам. И выйдешь замуж за Эвана Розье по окончании школы. 

Ариана вздернула брови:

— С чего вы решили, что я соглашусь? Я совершеннолетняя!

— Да, — Абраксас кивнул с лёгкой улыбкой. — Именно поэтому мы предусмотрели второй вариант. Мой любимый. Я сотру мальчику и его друзьям память обо всём, что было между вами, начиная с зимних каникул. 

— Это противозаконно!

Отец расплылся в широкой улыбке:

— Безусловно. Но закон можно обойти в некоторых случаях. Ты знаешь, что я смогу это сделать и остаться безнаказанным. 

Ариана про себя вздохнула, опустив голову. Она действительно это хорошо знала. 

Во внезапно наступившей тишине отчётливо слышалось тиканье часов. И девушка почему-то начала машинально считать секунды. 

— Ариана, — спустя сорок мгновений позвал её Абраксас. — Не забывайся. Ты должна выбрать. Сейчас. 

Она чуть дёрнулась и медленно на выдохе произнесла, не поднимая головы:

— Я перейду на домашнее обучение и выйду за Розье. 

Абраксас довольно усмехнулся, он догадывался, о чём думает его дочь, хотя ничто не выдавало её мыслей. 

— Отлично. Ты можешь... Ах, нет! Я забыл самое важное. Ты должна дать мне Непреложный Обет, что исполнишь уговор. 

Она наконец подняла опущенные глаза. И снова ни единой эмоции, ни одного чувства не отразилось на её лице. Она долго смотрела на него, пока он не взглянул на часы, намекая на ход времени, и тогда Ариана медленно кивнула, принимая условие. 

— Отлично, — Абраксас внутренне потёр руки от удовлетворения и позвал: — Добби! — когда домовик явился, он приказал: — Позови сюда миссис Малфой. 

— Я должна дать Обет сейчас? — сдержанно спросила Ариана. 

Мужчина кивнул. 

— Могу ли я навестить Римуса перед этим?

Абраксас задумчиво поглядел на неё, прикидывая, нет ли в этой просьбе подвоха и не придумала ли его дочь какой-нибудь хитроумный план и на этот случай. Видя его колебания, Ариана добавила:

— Я просто хочу сказать ему всё до того, как это случится. 

И тогда Абраксас наконец понял, что девушка сломлена окончательно. Он понял это по тому, как чуть дрогнул её голос, по скрытой, едва различимой мольбе в глазах и по усталости, вдруг появившейся на её лице. 

— Конечно, ступай, — произнёс он с притворной лаской и сожалением. — А мы подождём тебя здесь.