Катарсис: клиент 69 (гет)

Триумф на вкус напоминал двойной эспрессо без сахара — бодрил, горчил и заставлял сердце биться где-то в районе горла.

Гермиона шла по Атриуму Министерства, и даже вечная утренняя давка у Фонтана Магического Братства сегодня казалась ей отчасти даже милой. Обычно эта суета утомляла, но сегодня Гермиона чувствовала то пьянящее удовлетворение, которое наступает, когда сложнейшее уравнение наконец-то сходится без остатка. Никаких неизвестных переменных. Она не просто загнала хитрого лиса в нору — она замуровала все выходы.

Ей нужен был Малфой. Лично. Сейчас. Она хотела видеть его лицо. Хотела найти там следы бессонной ночи, затравленный взгляд, может быть, лёгкий нервный тик. Ей нужно было подтверждение, что вчерашний нокаут достиг цели.

Гермиона нажала кнопку вызова лифта, уже репетируя в голове сочувственную фразу: «Плохо выглядишь, Драко. Проблемы с... персоналом?»

Двери с лязгом разъехались. В кабине обнаружилась Полумна Лавгуд. Она стояла в полном одиночестве, напевала что-то из репертуара «Ведуний» и с блаженной улыбкой изучала разворот свежего «Ежедневного Пророка».

— Привет, Гермиона, — пропела она, не отрываясь от чтения. — Нарглы сегодня удивительно тихие, правда? Наверное, они тоже читают эту статью. Такая светлая душа. Редкость для нашего времени.

— Кто? Наргл? — Гермиона вежливо улыбнулась, заходя внутрь.

— Дэрек. Человек, который слушает.

Победная ухмылка медленно сползла с её лица. Она перевела взгляд на газету в руках Полумны. С передовицы на неё орал жирный, пафосный заголовок:

«НЕВИДИМЫЕ ГЕРОИ БРИТАНИИ: АНГЕЛ НА ПРОВОДЕ».

А под ним — колдография. Снимок был сделан «скрытой камерой», зернистый и атмосферный. Мужчина сидел за рабочим столом, повернувшись к зрителю спиной. Идеально уложенные тёмные волосы и разворот плеч, обещавший, что за этой спиной можно спрятать даже гиппогрифа, не то что женскую истерику.

К завтраку, съеденному час назад, вдруг возникли серьёзные вопросы. Тошнота подкатила к горлу мгновенно.

— Полумна, — голос предательски сел. — Можно... я взгляну?

Лавгуд легко протянула ей газету.

— Конечно. Там пишут, что он жертвует половину зарплаты в фонд защиты фестралов. Заботиться о тех, кого другие боятся или даже не видят — это признак очень чистой души. У него, наверное, совсем нет мозгошмыгов.

Гермиона вцепилась в бумагу. Буквы плясали перед глазами, но смысл доходил пугающе быстро. «Дэрек Т... Скромный герой... Пять лет безупречной службы... "Он спас мой брак", утверждает миссис Забини... "Его голос лечит", говорит анонимный источник...»

Она смотрела на фото. На этот тёмный затылок. Это был не Малфой. Малфой — блондин. Это генетический факт, такой же незыблемый, как гравитация. А на фото сидел человек, который даже со спины выглядел как полная противоположность платиновому эталону семейства Малфоев.

Лифт звякнул, выпуская их на втором уровне. Гермиона вышла на ватных ногах, забыв попрощаться. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Я ошиблась». Она накрутила себя, выстроила теорию заговора на пустом месте и обвинила невиновного. Дэрек существует. Вот он. Брюнет. С фамилией Торн. С биографией. А она вчера стонала в трубку реальному, незнакомому мужчине про секс в лифте, просто чтобы позлить Малфоя. Мерлин. Какой позор.

Гермиона ввалилась в свой кабинет, захлопнула дверь и обессиленно сползла по ней на пол, накрыв лицо газетой. Хотелось не просто провалиться сквозь землю, а стереть себе память.

— Идиотка, — прошептала она в пахнущую типографской краской страницу. — Грейнджер, ты самовлюблённая, зацикленная идиотка.

Она с удовольствием посвятила бы этому занятию весь оставшийся день, составляя алфавитный реестр своих ошибок, но увы. Самоуничижение — занятие увлекательное, но непродуктивное. К тому же оно требовало уединения, а у Гермионы через десять минут начиналось совещание с Кингсли. Она отлипла от двери, поправила мантию и пригладила волосы. Зеркало подтвердило: выглядит она так себе. Блеск в глазах погас, румянец триумфа сменился нездоровой бледностью.

— Ты профессионал, Грейнджер. Ты пойдёшь туда, обсудишь планы и никто не узнает, что ты только что облажалась в масштабах вселенной.

Она поправила мантию, нацепила на лицо выражение «я занята важными государственными делами» и вошла в приёмную Министра. План был надёжным. Ровно до тех пор, пока она не увидела, кто сидит на кожаном диване в ожидании аудиенции.

Конечно, он был там. Драко Малфой сидел на кожаном диване так, будто Министерство платило ему аренду за само присутствие его задницы. Свежий, наглый, без единого следа бессонной ночи. В руках он держал проклятый «Пророк».

— Грейнджер, — он лениво кивнул, не вставая. — Тоже на ковёр?

— Доброе утро, Малфой. Плановое совещание.

—А я вот просвещаюсь, — он демонстративно встряхнул газетой. — Ты видела? У нас новый национальный герой. «Ангел на проводе».

Гермиона молча уткнулась в журнал посещений, ставя размашистую подпись.

— Видела.

— Очередной спаситель сирых и убогих, — фыркнул Драко, не отрываясь от передовицы. — Можно подумать, нам Поттера мало. Теперь у магической Британии новый избранный.

Гермионе захотелось врезать ему этим же «Пророком». «Очередной спаситель сирых и убогих»? Этот человек вытащил её со дна. Пусть методы его странные, но если бы не он, она бы сейчас давилась остывшим чаем в Оттери-Сент-Кэчпол, изображая счастливую жену. А что сделала она? Она отплатила ему тем, что использовала как тренажёр для своей злости. Она звонила, чтобы влить в уши «Малфою» (как она, дура, думала) грязную историю про лифт и насладиться эффектом. В итоге: она соврала невиновному человеку, использовала его как мусорное ведро для своих мстительных фантазий, а теперь реальный Малфой сидит здесь, сияет как новый галлеон и смешивает с грязью того, кто разгребал последствия его же существования. Это было просто свинство. Даже для Малфоя.

— В тебе говорит зависть? — холодно поинтересовалась она. — Или просто аллергия на людей, которые делают что-то полезное безвозмездно?

— Безвозмездно? Грейнджер, ты прайс видела? Или у тебя, как у всех гриффиндорцев, слепота на мелкий шрифт? — он постучал ухоженным ногтём по заголовку «Катарсис». — Пять галлеонов за минуту. Пять. Это не благотворительность. Это элитный лохотрон для скучающих идиоток, которым некуда девать золото. Этот парень не спасает души, он монетизирует чужие сопли.

Гермиона аккуратно положила перо на стойку. Она прекрасно знала о стоимости. Стандартное магическое уведомление, как и всегда, любезно озвучило сумму списания, и она согласилась. И, драккл побери, она не чувствовала себя «ограбленной идиоткой». Впервые за полгода она говорила, а не отчитывалась. Впервые её слушали. Даже если бы это обращение стоило всё содержимое её сейфа, она бы всё равно обратилась. Он реанимировал ту Гермиону Грейнджер, которую она, казалось, похоронила под грудой чужих ожиданий. Он напомнил ей, каково это — держать удар, а не подставлять вторую щёку. Именно благодаря ему она сейчас могла стоять здесь и смотреть в эти наглые серые глаза не как побитая собака, а как равный противник. Это была не трата. Это была инвестиция в рассудок.

— Знаешь, Малфой. Иногда пять галлеонов — это низкая цена за то, чтобы тебя просто выслушали. Не все проблемы решаются огневиски или кляузой в Визенгамот. Я заплатила эти деньги. И это была самая честная сделка за последние годы.

Газета в руках Драко замерла. Он медленно опустил разворот, забыв про свой фирменный «покерфейс». Он подался вперёд, жадно ловя каждое слово, будто она вдруг начала говорить исключительно правильные вещи.

— Надо же, — протянул он. Голос стал мягче, исчезли визгливые нотки. — Выходит, ты считаешь, что этот парень... отработал гонорар?

— На все сто, — отрезала Гермиона. — Он профессионал. У него есть то, чего нет у большинства в этом здании: такт, мозги и умение слышать.

Драко откровенно наслаждался моментом. Ревность к «Дэреку» угасла, как только он осознал иронию: она хвалила его суть, ненавидя его фамилию. Это была самая изысканная форма признания. Услышать от Грейнджер слова «ум» и «такт» в свой адрес — это котировалось куда больше, чем Орден Мерлина. Она годами считала его эмоциональным инвалидом, а сейчас стояла и доказывала ему же, какой он чуткий профессионал. Казалось, его самодовольство сейчас начнёт вытеснять воздух.

— Высокая оценка, — хмыкнул он. Теперь он смотрел на неё как на любимого питомца, выполнившего сложный трюк. — Видимо, у парня и правда... талант. Раз уж он впечатлил даже тебя.

— У него есть дар, — упрямо продолжила она, не замечая, как он расцветает. — Он помогает справляться с болью. И если он берёт за это деньги — это его право. Качественная работа должна оплачиваться.

— Мистер Малфой? — дверь кабинета приоткрылась. — Министр готов вас принять.

Драко поднялся, одним плавным движением приводя костюм в порядок. Грейнджер, совесть магической Британии, только что выдала ему индульгенцию. Теперь он мог быть циничной сволочью официально — с печатью одобрения от героини войны. Лучшего начала дня и придумать нельзя.

— Что ж, — он отсалютовал ей свёрнутой газетой, принимая её капитуляцию. — Рад, что мы пришли к согласию. Береги себя, Грейнджер. И свой кошелек.

Он скрылся за дверью кабинета Министра, оставив Гермиону одну посреди приёмной.

Она стояла, гипнотизируя взглядом полированную ручку двери. Вроде бы она только что заткнула Малфоя за пояс. Защитила свой выбор, оправдала траты, оставила последнее слово за собой. Так почему же ощущение было такое, словно её только что обвели вокруг пальца?

Гермиона нахмурилась, прокручивая диалог в голове. Что-то не сходилось. Какая-то деталь выбивалась из общей картины.

— Он не спросил, — прошептала она.

Гермиона замерла. Она только что прямым текстом заявила Драко Малфою — человеку, с которым за последние десять лет едва ли обменялась парой фраз помимо дежурных кивков на официальных приёмах — что у неё был срыв. Что Железная Леди Грейнджер заплатила полсотни галлеонов, чтобы поныть в жилетку незнакомцу. Любой нормальный Малфой (тот, которого она помнила со школы) вцепился бы в этот факт мёртвой хваткой. Это же подарок судьбы! Он должен был удивиться самому факту, что она, всегда такая закрытая и идеальная, пошла плакаться кому-то за деньги.

Но он даже бровью не повёл. Проигнорировал её исповедь, чтобы придраться к стоимости минуты, начисто забыв о причине. Такая реакция бывает только в одном случае: информация устарела. Он знал об её обращении ещё до того, как вошёл сюда.

Она поверила жалкой картинке, наплевав на 98,7% вероятности? Серьёзно? Вчера она высчитала всё до сотых долей. И этот результат был надёжнее, чем клятва Министра. Математика — наука точная. Она не умеет лгать. Этим искусством владеют только слизеринцы, которых прижали к стенке.

— Значит, статья — просто дымовая завеса, — хмыкнула она себе под нос.

Гермиона рывком поднялась и подошла к столу секретаря.

— Мне нужен доступ к реестру коммерческих предприятий, — бросила она таким тоном, что та чуть не уронила чернильницу. — И срочная справка по гражданскому состоянию.

— Но, мисс Грейнджер, у вас совещание...

— Код доступа «Альфа-три». Живо.

Она быстро набросала текст, не заботясь о каллиграфии. Записка улетела в отдел регистрации. Гермиона барабанила пальцами по столешнице. Раз, два, три... Никакой интриги. Это была просто бюрократическая формальность перед тем, как захлопнуть мышеловку.

Ответный свиток лёг перед ней ровно через сто двадцать секунд. Она развернула документ. Стандартный бланк. Синяя печать.

«По вашему запросу: 1. Торн, Дэрек — запись в Едином Реестре Магического Населения отсутствует. Личность не подтверждена. 2. ООО «Катарсис» — уставной капитал 10 000 галлеонов. Юридический адрес: Косой переулок, 93В. Единственный владелец и учредитель: Драко Люциус Малфой».

Последний кусок головоломки встал в паз. Статья — просто дорогая, качественная ширма, чтобы сбить её со следа. Малфой пошёл ва-банк, лишь бы сохранить инкогнито. Он выстроил сложную схему. Потратил кучу денег и сил, чтобы убедить её в существовании «Дэрека». А она, как последняя дура, поверила зернистому снимку больше, чем собственной дедукции. И сейчас он сидит там, за дверью, и мысленно открывает шампанское за свою гениальность.

Гермиона ждала вспышки гнева. Ждала, что захочется ворваться в кабинет и спалить Малфоя Адским пламенем за обман. Но вместо ярости пришло... восхищение. Такое, знаете, извращённое удовольствие, когда тебя обыграли в карты, но сделали это настолько виртуозно, что хочется не перевернуть стол, а пожать шулеру руку.

Это была чертовски красивая схема. Малфой не просто скрывался. Он выстроил многоуровневую защиту. Он сыграл на её психологии, на доверии к печатному слову, на стереотипах. Он почти обыграл её на её же поле — поле логики и фактов.

— Ты смотри какой... — прошептала она, и в голосе скользнуло уважение.

В Министерстве, где большинство не может сложить два и два, не написав при этом три докладные, такая изворотливость ума пьянила. Впервые за десять лет она нашла человека, который заставил её мозги работать на полную катушку. Он загадал ей загадку. Она её разгадала.

Он думает, что поставил точку? Ошибается. Сюжет действительно идёт к развязке, но закрывать этот занавес будет она. И только на своих условиях.

Дверь кабинета распахнулась.

— Гермиона? — голос Кингсли звучал приветливо. — Заходи, мы закончили.

Гермиона аккуратно сложила выписку и убрала её во внутренний карман. Теперь это был не просто документ. Это был её пропуск в высшую лигу, где играют без правил.

Она вошла в кабинет. Драко сидел в кресле — вальяжный, расслабленный. Он даже не посмотрел на неё, уверенный в безупречности своей легенды. Он считал, что партия окончена.

Зря.

— Доброе утро, Кингсли.

Она села напротив Малфоя и посмотрела на него в упор. Маски были сброшены. Больше никакого высокомерия или старых обид. Игра перестала быть односторонней. И Мерлин ей свидетель, она собиралась получить от этой партии максимум удовольствия.